В центре комнаты соорудили сцену. Пара десятков пустых ящиков, накрытых куском старой обшивки корабля, пробитой в нескольких местах. На этом импровизированном постаменте стоял рядовой Гомес — тот самый, что когда-то оглушил Фиво стан-пушкой. Он с энтузиазмом размахивал распечаткой, а его лицо светилось улыбкой.

— Друзья! Братья и сёстры по оружию! — радостно выкрикнул он.

И толпа тут же отозвалась одобрительным гулом.

— Ремонт окончен, «Дроны» повержены, а значит, время для творчества! Посвящается всем нам!

— Эй, Гомес, так это ты, что ли, стихи пишешь? — раздался чей-то голос с дальних рядов.

— Да, признавайся, ты и есть Зелёный маркер?! — подхватили другие.

И по залу прокатился одобрительный смех.

— Друзья, друзья! — Гомес поднял руки, умиротворяя толпу, но улыбка не сходила с его лица. — Мне эти строки передали инкогнито! Но внизу, — он сделал театральную паузу, — действительно стоит подпись: «Зелёный маркер»!

Он сделал паузу, чтобы собраться с духом, и начал читать с таким воодушевлением, будто это был не текст на бумаге, а гимн их общему успеху.

Это была поэма. Чувственная, напыщенная, полная высоких слов о «реках огня» и «дрогнувших клоунах». Но на пике высокопарности её вдруг обрывала простая и безжалостно точная концовка, выхваченная прямо из гущи боя:

... Наш капитан им с размаху влепил,

Все камни, что Билли так долго копил!

Без страха на вас на «Арго» мы несёмся.

Держите, шуты! Что ж теперь не смеёмся?!

Комната взорвалась смехом и аплодисментами. Атмосфера была наэлектризована всеобщим чувством братства, прошедшего сквозь огонь.

— Знаешь, Алекс, — дождавшись небольшого затишья, повернулся я к Басову, — а ведь нашу атаку драгоценными полезными ископаемыми можно внести в учебники. Я прямо вижу заголовок параграфа: «Тактика золотого града» или «Обеспечение превосходства путём контролируемого обогащения противника!»

— Насчёт учебников не скажу, — невозмутимо отозвался Басов, — но в судовой журнал тактический манёвр «Барсик-3» уже внесён. С формулировкой: «Вынужденное применение нетрадиционных средств поражения в условиях превосходства противника». Билли уже требует оформить акт списания минералов по статье «Боеприпасы».

— Алекс, — перешёл я на шёпот, чтобы не перебивать начавшееся веселье, — узнай уже наконец, кто этот таинственный Зелёный маркер.

— Будет сделано, капитан, — так же тихо ответил Басов, не отрывая глаз от толпы. — Вычислим этого Бэтмена. Но, возможно, его сила именно в его таинственности?

И в этот момент на импровизированную сцену вышел Билли. В его руках сияла «Медаль». Дживо Кумар, золотые руки корабля, взяв небольшой обломок корпуса «Дрона», отполировал его до зеркального блеска, оплёл тончайшими разноцветными проводами, словно создавая произведение искусства, и в центр вмонтировал зелёный светодиод, который мягко светился. Медаль была маленькой, изящной и больше походила на работу ювелира, а не техника.

— А теперь... главный виновник нашего торжества! — крикнул Билли. — Барсик, выходи!

— Давай, Фиво, иди, иди!.. Поднимайся, не робей! — послышались ободряющие выкрики. — Ты с четырьмя «Дронами» один разобрался! Столько же, сколько наши крейсера на пару!

Фиво вытолкнули вперёд. Он робко озирался своим единственным глазом, его щупальца нервно подрагивали. Не от паники, а скорее от неловкости и смущения. И если приглядеться — крошечная и совершенно непривычная искорка гордости. Под всеобщее одобрительное улюлюканье он поднялся на импровизированную сцену.

Билли с торжественным видом прикрепил медаль к его униформе, рядом со стандартной именной планкой, где было выгравировано: «Фиво», и зелёный огонёк тут же замигал в такт всеобщему ликованию.

Позывной Барсик не требовал гравировки — он был выжжен в сердцах всего экипажа.

Фиво посмотрел на медаль, на улыбающиеся лица и прошептал так тихо, что его едва расслышали:

— Я... я просто зажмурился...

И этот наивный, абсолютно искренний ответ вызвал не взрыв смеха, а новую, уже громоподобную овацию. В этом был весь он. Не герой, не легенда. Просто Барсик. Их Барсик.

— Слышал? — тихо шепнул я Басову. — Готовая цитата для наших мемуаров. «Они просто зажмурились и нажали на газ». Выбьем на корпусе нашего флагмана.

— Боюсь, эффект неожиданности будет утерян, — так же негромко парировал Басов. — Если противник прочтёт это до боя, наша главная тактика будет раскрыта. Предлагаю ограничиться гравировкой на внутренней стороне двери санузла... Для служебного пользования.

И тут кто-то крикнул: «Качать Барсика!»

Толпа пришла в движение, и десятки рук бережно подхватили Фиво. Он взмыл вверх, инстинктивно хватая щупальцами воздух. А команда продолжала подбрасывать его, сопровождая каждый взлёт радостными возгласами.

— Бар-сик! Бар-сик! — гремело под потолком, а зелёный огонёк медали яростно мигал в такт этому дружному скандированию.

В стороне, прислонившись к косяку дверного проёма, стояла Лиза Чен. Она не аплодировала. Но её тонкие губы тронула та самая, редкая, как солнечный свет в глубинах гиперпространства, улыбка. Она просто смотрела, как её маленький друг взмывает в воздух, как радуются люди вокруг, и этого было достаточно, чтобы стереть всю усталость, все тревоги и все тяготы пройденного пути.

Глава тринадцатая. Круг доверия или Шифрование уровня БОГ

Каюта капитана, рассчитанная на одного человека, теперь больше напоминала консервную банку, в которой шестеро взрослых людей и один маленький Спасси разместились с предельно возможным комфортом. Басов расположился за небольшим рабочим столом. Волков пристроился на краю койки. Чен и Сингх стояли, прислонившись к стенам, как две статуи, охраняющие вход. Билли уселся прямо на полу, скрестив ноги, а Фиво скромно приютился в уголке, стараясь занимать как можно меньше места. Я же оккупировал единственное свободное кресло.

— Господа, — начал я, обводя взглядом собравшихся. — Малинина и Сильвестра здесь нет. Первого — потому что его присутствие свело бы нашу дискуссию к перепалке об уставе. Второго... — я слегка поморщился, — мой внутренний параноик не позволил его позвать. Он прекрасно справляется со своими обязанностями, но доверия не вызывает. То, что мы обсудим, должно остаться между нами.

И начнём с главного, — продолжил я, ловя взгляд Лизы, а затем Игоря. — Малинин подал рапорт с требованием отстранить вас обоих от командования, заключить под стражу и по прибытии на Станцию передать военному трибуналу за самовольство и грубейшее нарушение устава.

Волков опустил голову. Чен замерла, её поза стала ещё более выправленной, а лицо идеальной ледяной маской.

— С точки зрения устава, он прав на сто процентов, — сказал я, глядя на них. — Но такие решения требуют одобрения капитана. А я наложил вето.

Игорь резко выдохнул, но его взгляд так и остался прикован к полу. Лиза смотрела на меня всё так же, но в глубине её глаз что-то дрогнуло, а плечи слегка расслабились.

— И в связи с этим у меня к вам вопрос, — я посмотрел сначала на Волкова, потом на Чен. — Как вы могли подумать, что я брошу Фиво на растерзание?!.. Потому что он Спасси?.. Если вы вдруг забыли — он действующий офицер вооружённых сил Нового Альянса Свободных Звёзд. И до тех пор, пока он им остаётся, я буду защищать его точно так же, как любого, находящегося под моим командованием. Или, может, вы думаете, что я могу бросить кого-то из вас?

Волков сгорбился ещё больше, будто вес, которым его придавило, от каждого слова становился всё тяжелее.

— Капитан... Мы... видели, сколько их...

— Ваш порыв — это иллюстрация героизма и взаимовыручки, — я пристально посмотрел на них, — но мой приказ был бы таким же — поддержать Фиво. Но это был бы ПРИКАЗ. Понятно?.. Мы команда, а не стая одиночек, бросающихся в бой по первому зову сердца. Мне нужно, чтобы вы ДОВЕРЯЛИ мне. Даже если кажется, что я медлю. Вето — не оправдание вашего поступка. Это аванс доверия, который я выдаю вашим намерениям. НО ТАК БОЛЬШЕ НЕ ДЕЛАЙТЕ.