— Прямое попадание в правый борт! — доложил Басов, его голос едва пробивался сквозь грохот. — Гермозатворы сработали, отсеки D-4 и D-5 изолированы. Разгерметизация, но, как и планировалось, там никого нет.

Немного потеряв скорость на вираже, мы всё же быстро вышли из зоны поражения.

Картина, открывшаяся нам, была одновременно и обнадёживающей, и тревожной. Лиза, словно разъярённый шершень, продолжала «долбить» своего противника лазерами, и из его корпуса уже валил густой дым.

Волков, оторвавшись от своего преследователя, разворачивался для атаки главным калибром. А Фиво мастерски маневрировал, как тореадор в окружении быков, и методично изводил их меткими попаданиями своих маломощных ракет... Хотя и он уже получил пару скользящих попаданий, а на корпусе «Зайца» виднелись почерневшие полосы.

Но главная опасность была тут. НАШ ВТОРОЙ «Дрон», тот, что бешено крутился, вдруг замер, погасил все огни и, словно перезагрузился, а после опять начал разворачиваться к нам кормой для реверса.

— Нет, вы посмотрите на него! — не выдержал Басов. — Нормальные люди лицом к лицу нападают, а этот — ЗАДОМ!

Я промолчал... А что тут добавишь?

Рывок ВТОРОГО «Дрона» был коротким и яростным. Нас затрясло, будто мы мчались по гравию. Аварийное освещение, которое в прошлый раз лишь поприветствовало нас и удалилось, на этот раз сказало: «Я поживу тут у вас...», окрасив мостик в зловещие багровые тона.

— Капитан, — Басов посмотрел на меня взглядом, в котором читалась беспомощность и одновременно принятие неминуемого, — ещё одного такого попадания мы, скорее всего, не переживём.

Я горько улыбнулся в ответ, но отвечать не стал.

Из зоны поражения ВТОРОГО «Дрона» мы, наконец, вышли. А ПЕРВОМУ понадобится какое-то время, чтобы накопить энергию для нового рывка. Небольшая передышка есть. А дальше... Переносной ракетницы в кармане у меня не было.

Но в этот момент Лиза наконец дотюкала своего визави. А «Сокрушительный», развернувшись к противнику главным калибром, несколькими точными попаданиями превратил очередного весёлого клоуна в невесёлого. Взрыв осветил космос, и на мгновение стало тихо. Похоже, тот пошутил свою последнюю шутку...

Кажется, только теперь, с уничтожением этой угрозы, они смогли «поднять головы» и оценить бедственное положение «Арго».

— Басов, где капитан?! Вы как? — завопил Волков под действием адреналина.

— Я тут, Игорь, — отозвался я. — В первую очередь бей по тому «Дрону», координаты которого передаёт Басов. Он первый перезарядит реверс.

Читать сейчас нотации о том, что самовольничать нехорошо, а выключать связь и подавно, я не собирался. Не время.

Через несколько мгновений «Дымящийся» и «Сокрушительный», словно два верных пса, уже неслись в сторону «Арго». Раненый Волков, «на трёх ногах», сразу отстал от Лизы, но без остановки палил главным калибром по указанной цели. Тот заметался. Единственное, что он мог, — это развернуться носом к «Сокрушительному» и сжигать конусным лучом дезинтегратора подлетающие ракеты.

Каждый раз взрывная волна от детонации ракеты сотрясала его корпус, но урона не причиняла. Кажется, он и сам уже был не рад, что связался с нами. И как только его реверсивный двигатель перезарядился, не мешкая ни секунды, рванул прочь.

ВТОРОЙ «Дрон», увидев бегство своего собрата, не стал искушать судьбу и тоже поспешил ретироваться.

А Фиво тем временем, описав крутую дугу, меткой очередью превратил ещё одного противника в огненный шар.

Последний оставшийся «Дрон» верно оценил изменившуюся расстановку сил и, видя, как уже два его собрата спасаются бегством, решил, что героизм не его стезя, и благоразумно последовал их примеру.

Тишина, наступившая на мостике, была оглушительной. Её нарушал только гул систем, шипение повреждённых магистралей и прерывистое дыхание. Я откинулся в кресле, позволив себе наконец выдохнуть. Подпёр лоб рукой и взглянул на Басова. Вымотанный, но собранный, он уже отдавал распоряжения аварийным командам. На экране два повреждённых, но непобеждённых крейсера, словно два бойца, опирающихся друг на друга после схватки, медленно плыли в нашу сторону. А три красные точки спешно отступали к ближайшей планете.

— Алекс, собирай побыстрее наших легионеров и уходим... И скажи Волкову, пусть «ногу» свою подберёт, — сказал я, чувствуя, как накатывает свинцовая усталость. — Хватит на сегодня цирка. Ещё одно такое представление мы не переживём.

Я кивнул на тактический экран, где корабли Умга со всей системы уже тянулись в нашу сторону.

— Есть, капитан!

Басов тут же начал разворачивать «Арго» и отдавать по связи распоряжения.

Раненые корабли неторопливо заходили в ангары флагмана. Сегодня досталось всем. Даже «Зайцу». Индикаторы стыковки загорались один за другим. Вот и Волков, доковыляв последним, доложил о возвращении в док.

Мы с Басовым молча посмотрели друг на друга. Тихое, полное понимание двух людей, прошедших через одно пекло. Я видел, как сильно устал он. Он, вероятно, видел то же самое...

— Всё, Алекс. Уводи нас побыстрее из этой негостеприимной системы. Пора уносить ноги и зализывать раны.

— Есть, капитан! — в очередной раз отрапортовал Басов, и его пальцы вновь залетали над пультом управления.

«Арго», тяжело гудя двигателями, начал набирать скорость, устремляясь к спасительному алому свечению гиперпространства, унося нас прочь от этой враждебной звезды.

Глава двенадцатая. Коэффициент сплочённости

Алое марево гиперпространства за иллюминаторами казалось гуще и тяжелее обычного. «Арго» шёл через него с трудом, как раненый кит, пробивающийся сквозь густой ил. Его могучий корпус отзывался на каждую микровибрацию глухим стоном. В ушах всё ещё стоял вой сирен, а ноздри щипало от запаха гари.

Тишина после боя оказалась обманчивой. Она не принесла покоя, а лишь сменила грохот сражения на грохот отчаянного восстановления. По всему кораблю эхом разносилась симфония аврального ремонта: приглушённый стук кувалд, выравнивающих погнутые шпангоуты; резкое шипение сварочных аппаратов, штопающих крейсера; сдавленные крики и отрывистые команды, сливающиеся в единый гул напряжённой работы.

Вся жизнь корабля сейчас была подчинена одной цели — выжить. Карма Сингх, невозмутимый, как скала, стал душой и мозгом этого хаоса. Он распределял скудные ресурсы с ювелирной точностью: вот — хладагент для пострадавшего реактора «Сокрушительного»; вот — лист композитной брони для «Зайца»; а вот — термосы с крепким чаем и сухофрукты для техников, работающих без сна третью смену подряд. Каждая деталь, каждый миллиметр проводки, каждый грамм реактива находили своё место в этой головоломке под названием «остаться на плаву».

Я находился на мостике, изучая сводки о повреждениях, когда с мягким шипением открылись двери лифта. На пороге стоял Малинин. Безупречный, выглаженный, с выражением служебного рвения на лице и планшетом в руках.

— Капитан. Разрешите доложить.

— Да, Александр. Что у тебя?

Он прошёл ровно три шага и замер, положив планшет на стол передо мной.

— Рапорт о чрезвычайном происшествии.

Басов, не отрываясь от мониторов, замер, и едва слышный шелест его пальцев по клавишам прекратился.

— Опять? — я чуть приподнял бровь. — А это, я так понимаю, расстрельные списки?

— Мне кажется, вы недооцениваете серьёзность проблемы, — начал Малинин, ничуть не смутившись. — В ходе недавнего боестолкновения командиры крейсеров «Дымящийся» и «Сокрушительный», лейтенанты Чен и Волков, совершили грубейшее нарушение устава. Пункты 7.4, 8.1, 11.3... — он сделал театральную паузу, — и, по сути, всех основополагающих принципов субординации и следования приказам. Они самовольно покинули док и вступили в бой без вашей санкции, создав реальную угрозу гибели корабля и всего экипажа.