тактические способности, и, возможно, человеческой заботы о его физическом благополучии. Это

приветствие, эта радость за него и вместе с ним в связи с его повышением были ярким

доказательством того, насколько больше он обрел в суровом воюющем владении, чье дело он нес.

Эшу удалось вызволить Росса от их восторженных солдат через несколько минут, и он почти

втащил его в палатку, отведенную им. «Что, во всех уровнях времени, случилось?» —

потребовал он ответа, когда они остались одни.

«Кажется, я умудрился стать приёмным сыном Лурока». Он облизнул губы. «Он знает, что мы чужаки, Гордон, или, по крайней мере, незнакомцы».

Археолог несколько минут молчал после того, как Мердок закончил свой рассказ обо всём, что

произошло в шатре правителя. — Это следовало ожидать, полагаю, — устало сказал он

наконец. — Как указал сам Ай Лоран, нам пришлось слишком тесно и слишком долго жить

среди этих людей. Было почти неизбежно, что в конце концов мы себя выдадим.

«Может быть, — горько ответил другой агент, — но мы, вероятно, могли бы оттянуть это ещё на

некоторое время, если бы вы сохранили командование миссией. . Проклятье! Я был с ним так часто. .»

«Что еще ты мог сделать?» — мягко спросил его напарник. «Ты его военный командир. Ты

должен был совещаться с ним и общаться с ним. На самом деле, я, вероятно, поступил бы

гораздо хуже. Мой склад ума и темперамент не так близки к его, как твои.»

«Что теперь?» Мёрдок отодвинул чувство вины на задворки сознания. Их задание всё ещё

не совсем завершено. Пока это не было сделано, его завершение нельзя было считать обеспеченным, но они не осмеливались остаться, чтобы закончить это, если тем самым подвергнут Землю

опасности. Если бы они открыто выдали себя, если бы история о том, что люди с других миров

вмешались здесь, достигла Лысых, их собственный родной мир мог бы быть выжжен в еще один

безжизненный пепел, пылинка для мертвого Доминиона, чью судьбу они пытались предотвратить.

«Именно то, что сказал тебе Лурок. Продолжай как обычно. Этот Тон — старый лис. Он не станет

рисковать исходом войны или ставить под угрозу будущее положение Сапфировой Твердыни. Он

нас предупредил, а ты очень умно ответил ему тем же. Нам всем придется оставить это как есть».

— Ты ему доверяешь?

— А ты нет?

Росс кивнул. — Да, понимаю, но. .

— Но ничего. Эта история с усыновлением, видимо, была правдой. Вот наш ответ относительно намерений И Лорана.

Мердок коснулся украшенного драгоценностями пояса. Внезапно его выражение лица потемнело. «Я смогу оставить это себе, не

так ли, потому что я привожу это обратно не для того, чтобы какой-нибудь штабной чин повесил это в музей или на свою стену».

Гордон улыбнулся, узнав в этом старого Росса Мёрдока. «Как я уже говорил раньше, нет правила

против сувениров. Просто засунь их под одежду, когда будешь совершать переход, и ничего не

говори об этом. . Конечно, твоя жена, возможно, захочет сделать ожерелье из этих камней».

— Она их тоже не получит, — сказал он, тоже улыбнувшись. — Спасибо, Гордон.

Эш встал. — Вставай, Огненная Рука. Полагаю, твои инструкции — показаться в этом поясе, и я думаю, наши товарищи захотят отпраздновать твоё повышение. Тебе придётся пойти с

ними, но, ради бога, не дай им напоить тебя. Трёх крепких глотков некоторых здешних

напитков хватило бы, чтобы отправить любого непосвящённого землянина под стол.

— Можешь мне поверить, приятель. После сегодняшнего разговора я вряд ли поставлю себя в

положение, когда случайно скажу что-то кому-то не из нашей избранной маленькой команды.

20

КОГДА партизаны снова достигли гор, они обнаружили, что волнение на их аванпостах при

известии о новом статусе их командира было ничуть не менее сильным, чем у эскорта Лурока, хотя выражалось оно более сдержанно из уважения к их положению и ответственности.

Тон после долгого путешествия стремился в собственные покои, но он не замедлил заметить

реакцию своего народа на удачу их военного вождя, а также не упустил лёгкого подъёма головы

Мердока, когда тот принимал их поздравления, и он натянул поводья прямо за пределами

лагеря Сапфировой Цитадели. «Возьми бразды правления, Россин. Этот триумф полностью твой.»

— Это было бы неправильно, тон Лурок. . — начал он в знак протеста.

— К чёрту обычаи, Огнерукий. Наши воины видят твой успех как свой собственный. Позволь им

порадоваться этому.

Лоран не ошибся в реакции своих солдат, и прошло некоторое время, прежде чем ликования

в обычно тихом лагере прекратились. Если бы у Росса Мёрдока и были какие-то сомнения

относительно того, как его здесь ценят, события этого дня, несомненно, развеяли бы их.

Эвелин наблюдала за восторженным приёмом, не принимая в нём большого участия. Она ждала, пока

отряд спешится и каждый из предводителей отправится в свои покои, прежде чем разыскать Росса.

Она постучала в дверь каюты, которая теперь была и ее каютой, и вошла внутрь. Ее муж

сидел за своим столом, уже начиная разбирать аккуратно сложенную стопку бумаг, ожидавших его, но он быстро встал, чтобы встретить ее.

Она скользнула в его объятия, радостно целуя его.

Эксперт по оружию наконец отступила на шаг и внимательно оглядела его. Её пальцы коснулись

украшенного драгоценностями пояса. — Я так рада за тебя, Росс, — тихо сказала она ему.

«Не всё прошло так гладко, как может показаться,» — мрачно сказал ей Мердок. Он пересказал

то, что произошло между ним и Тоном Луроком, а также чувства Эша по этому поводу.

К тому времени, как он закончил, лицо земной женщины было напряжено. — Нам не

придётся удирать, пока мы здесь действительно не закончим? — резко спросила она.

«На данный момент — нет, если верить Гордону. Мы все хотим довести войну до конца. Пока Зантор I Йорок

продолжает сражаться, он остается угрозой, и до завершения ещё далеко». Его глаза были безрадостными. «Нам

просто придется действовать по обстоятельствам и надеяться, что мы сможем продержаться достаточно долго, чтобы закончить то, ради чего пришли». , «И дольше. Сапфировая твердыня может нуждаться в нашей или

вашей помощи в послевоенных переговорах. . Черт возьми! Полагаю, мы все успели оступиться тысячу раз с тех

пор, как обосновались здесь».

Мёрдок пожал плечами. Плакать о прошлых ошибках было бесполезно. Сколько бы времени им ни

оставалось быть частью этого, у них была война, которую нужно было вести. «Мне понадобится пара

дней, чтобы просмотреть всё это. Случилось ли что-нибудь важное, о чём я должен знать немедленно?»

Эвелин покачала головой. «Почти не было вражеской активности. Один из наших патрулей встретил и

разбил небольшой патруль Зала Кондора, но это было всё. Пленные, взятые тогда, должны были добраться до

лагеря Гурниона вскоре после того, как ты его покинул. В остальном у нас было хорошее, спокойное время».

Восторг партизан по поводу чести, оказанной их командиру, не мог быть удовлетворён несколькими словами

поздравлений, сколь бы искренними и тёплыми они ни были. Они дали только что вернувшимся всадникам

ночь для отдыха, но объявили, что отпразднуют на следующий день, если только не будет призыва к битве.

Никто не пришел, и на следующий вечер в лагере звучала музыка, а его обитатели были в приподнятом

настроении. Все были расслаблены, и многие, особенно среди женщин, надели одежду, которую они

приберегли со времен, когда тень Зантора еще не пала на их жизнь. За исключением часовых, только

дивизия Корвина полностью воздерживалась от этого, как они воздерживались от дегустации вина, которое

в остальном текло с необычной свободой, поскольку они должны были оставаться в боевой готовности.

Росс наблюдал за празднествами у подножия одного из первых деревьев, окаймлявших лагерь. Его глаза были несколько