принять постоянное изгнание, Росс, но, возможно, годы или жизнь, полная неопределённости

и ожидания — я не собирался делать это с тобой. Я и сам слишком хорошо это прочувствовал».

Мёрдок быстро взглянул на него. «Прости». Он опустил голову. «Я был не очень полезен».

Гордон улыбнулся. «Ты сделал свою часть работы.»

— Вы сказали, дело в нескольких днях? — снова спросил младший агент, вновь чувствуя, как

в нем поднимается нетерпение. Нетерпение? Ему казалось, будто он возвращается к жизни.

Он кивнул. «Фоанна разделяли моё мнение и помогали мне высматривать какой-нибудь

сигнал о том, что прорыв может быть неизбежен». Он поморщился. «Если точнее, я пытался

помочь им. Леди Ынвальда обнаружила кое-что вчера утром, начало возмущения, которое, похоже, и есть то, чего мы ждали».

— Может быть, — резко сказал Росс. Космолётчики уже однажды прошли через земные временные врата, сея хаос на

всех уровнях, и даже все представители их собственной расы не могли считаться друзьями. Человечество вечно

проклято своими разногласиями, и существуют другие проекты, подобные Проекту, операторы которых использовали

бы их так же жестоко, как любой корабль с Лысыми, жаждущими мести, если бы им представился хоть полшанса.

«Мы не будем стоять там с широкими улыбками и распростёртыми объятиями, когда — если —

эти врата откроются, пока мы не будем чертовски уверены, кто через них проходит и зачем.»

Взгляд Мёрдока снова устремился к океану. «Гордон, а как насчёт Карары? Для неё нет пути назад. И

не может быть.»

«Она агент,» — тихо сказал другой.

«Она была. Теперь она Фоанна или их создание. Если она вернётся с нами, мозгоправы просто схватят

её и разберут на части или попытаются это сделать. У неё больше никогда не будет никакой жизни.»

Росс смотрел на счастливое трио, сам испытывая боль при мысли о том, что им, возможно, придётся

так скоро вынести, что было в значительной мере хуже его собственных недавних страданий.

Пострадают все трое. Такова была их связь: то, что причиняло боль человеку, причиняло бы боль и

морским млекопитающим. «Хавайка, эта Хавайка, теперь место Карары. Пусть она останется, и

дельфины тоже, если они все согласны. Просто скажи начальству, что они не пережили бой.»

Ты щедр, Младший Брат, и благословен. Уметь чувствовать и чувствовать чужую боль —

немалый дар, хотя и не всегда легкий для того, кто им обладает.

Это прозвучало не в его ушах, а прямо в его сознании. Росс к тому времени уже привык к

методу мысленного общения Фоанны, но ему пришлось заставить себя ни вздрогнуть, ни

открыто нахмуриться, когда он повернулся лицом к источнику этих мыслей-слов.

Воздух перед ним задрожал. В следующее мгновение он, казалось, сжался и превратился в. .

фигуру в сером плаще, леди И́нвальду, увидел он, когда она позволила глубокому капюшону

откинуться, а атмосфере достаточно устояться, чтобы терране могли узнать её.

Он чувствовал раздражение и не заботился о том, заметит ли новоприбывший его досаду. Ему не нравилось, что его постоянно застают врасплох таким образом, и ему не нравились эти театральные эффекты. Он также

не видел смысла продолжать их, по крайней мере, что касалось Агентов Времени. С Рейнджерами и

Разрушителями дело обстояло иначе, охотно признал он, но его и Гордона не нужно было впечатлять.

«Добро пожаловать, Леди, — сказал Эш, как и подобало ему как предводителю людей. — Вы слышали наше обсуждение?»

«Отчасти, — ответила она певучими интонациями речевого языка своего вида».

Ингвальда повернулась к Мёрдоку. Он почувствовал тень веселья, вызванного его досадой, но её голос и то, что он мог прочесть в её выражении, были серьёзны, когда она заговорила.

«Вам не нужно бояться за нашу сестру, — заверила она его. — Она может защитить себя и

не пройдёт ни через одни из врат вашего народа.»

«Если только она сама не решит это сделать», — тихо ответил он.

Фоанна мгновение оценивала его. «Ты прав, Младший Брат, — мягко сказала она. —

Это решение принадлежит только ей. Я принимаю упрёк».

Эш выдохнул, задержанный воздух. Всё чаще и чаще Росс превосходил самого себя, чаще всего

когда дело касалось прав других. «Я поговорю с ней, когда она сойдет на берег,» — пообещал он,

«хотя думаю, мы все можем быть достаточно уверены в её ответе, а также в ответе дельфинов.»

Глаза Гордона сузились, даже когда он боролся, чтобы сдержать надежду, бурлившую внутри него. — У вас

есть для нас новости, леди? — Ему потребовалось удивительно сильное усилие воли, чтобы голос оставался

ровным, когда он задал этот вопрос. Мысль о доме, о Терре, была болью, наполнявшей всё его существо. .

Она медленно склонила голову в знак согласия. — Да. Врата сформировались и скоро должны открыться, но

откроются ли они для друзей или врагов, этого ни один смертный по эту сторону не может знать или предугадать.

3

РОСС МЕРДОК ПРИГНУЛСЯ низко за высокой, разбитой каменной колонной, сердце колотилось у него

в груди. Он облизал губы почти сухим языком и сжал оружие ещё крепче руками, которые уже ныли

от напряжения хватки.

Если бы Лысые прорвались, у них была бы лишь доля секунды, чтобы отбросить их назад, выбить из

равновесия, пока Фоанна не смогут применить свою более мощную силу. Враги-люди могли

представлять ещё большую проблему. .

Решётка сформировалась. Это был хорошо запомнившийся узор, который свидетельствовал о том, что

оборудование, используемое для её создания, по крайней мере, было создано их собственными людьми.

Появилась одна стройная фигура. Пришелец был невысок и казался еще ниже, когда пригнулся, пытаясь уменьшить мишень, которую представлял для любого, кто ждал, чтобы сразить его.

Она представляла собой мишень. Губы Росса приоткрылись от удивления, которое было бы нелепым, если бы кто-то отвёл взгляд от врат, чтобы заметить его. Хотя технически она была агентом, это был

один из последних людей, кого он ожидал увидеть выходящим из будущего, чтобы забрать их.

Женщина собралась с духом и выпрямилась. — Доктор Эш, Мердок, Трехерн, именем чего угодно, не

стреляйте в меня, — сказала она, и лишь едва уловимая нотка неуверенности выдавала, что

она чувствовала себя не совсем непринуждённо.

«Хорошо, мисс Риордан, — крикнул Гордон, — проходите. . Кто ещё с вами?»

«Никого. Я один.»

Эвелин огляделась и сразу заметила младшего агента. «Росс Мёрдок!» Она протянула ему

руку. «Рада снова тебя видеть. Обоих вас, — добавила она, — но мне никогда не выпадала

честь учить вас, доктор Эш, и поэтому я знаю вас не так хорошо.»

Росс тепло пожал её руку, прежде чем отпустить. В тот момент он подумал, что это было самое прекрасное

зрелище, которое он когда-либо видел, вернее, Эвелин Риордан и эти великолепные, действующие врата вместе.

Не то чтобы инструктор по оружию не была красива сама по себе, с большими карими, густо окаймлёнными

ресницами глазами на почти слишком тонко вылепленных чертах лица, увенчанных светло-каштановыми

волосами, которые идеально оттеняли её мягкую бледную кельтскую кожу. Она была маленькой и стройной, прекрасно сложена и двигалась с грацией танцовщицы. Однако в этот момент его так сильно привлекало всё

то, что она олицетворяла, и тот факт, что её лицо было знакомым, а не какое-либо физическое совершенство.

Внезапно непринуждённость и открытое удовольствие покинули новоприбывшую. Она напряглась

и резко повернулась лицом к трём Фоаннам, её глаза сверкнули, словно в преддверии войны.

«Отойдите! — резко бросила она. — Убирайтесь из моего разума, сейчас же, и держитесь подальше!»

«Погодите, мисс Риордан,» — поспешно вмешался Эш. «Это Фоанна. Они наши союзники, наши

друзья.»