Тайпан осмотрелся. Его взгляд то и дело падал на извивающихся возле шестов девушек и пялящихся на них разной этнической принадлежности мужчин. Среди посетителей были и азиаты, и европейцы, и афро. Гости бара много пили, запихивали купюры стриптизершам в бикини, выкрикивали скабрезные словечки, вызывая у танцующих девушек благодарные улыбки.

Обстановка начала еще более накаляться, когда на сцене началось движение. Пока Ли Вэй выбирал себе место, на ней появилось световое пятно, в круг которого вышел ведущий.

— Господа! И дамы⁉ — кивнул он в сторону женской компании, сидящей за столиком в углу и непонятно что делающей в этом мире мужской похоти. Нью-йоркцы и гости столицы! Мы начинаем нашу шоу-программу. Сегодня перед вами выступят звезды нашей коллекции. Лучшие танцовщицы и самые сексуальные девочки. Почти каждая из них согласится сходить с вами в приватную комнату, если сумма, которую вы готовы заплатить, будет достойной их внимания. Сразу предупреждаю: Златовласка не оказывает частных услуг — ни сегодня, ни завтра. Никогда! Поэтому прошу не подходить ко мне с просьбами, мольбами или угрозами. Это бесполезно. Тем, кто не знает, о ком я говорю, я завидую, ведь вы сегодня впервые увидите настоящее чудо! — с этими словами под звуки свистов, аплодисментов и выкриков: «Девок давай!» конферансье ушел, на сцене погас свет, заиграла музыка, и началось шоу.

Тайпан к этому времени занял место за баром, заказал себе виски и тоже уставился на представление. Судя по всему, сейчас выступят отборные, а он как раз спокойно подберет себе ту, которая его обслужит.

Первой вышла высокая, худощавая китаянка со спортивной фигурой. Ее объявили как «прекрасная Мэй». Возможно, в теле этой танцовщицы чуть не хватало плавных линий — женщина имела слишком тренированное тело — но зато то, что она вытворяла на пилоне, заслуживало восхищения. У нее явно был свой фан клуб: несколько мужчин — белых американцев — особо остро отреагировали на появление стриптизерши и очень громко привлекали к себе ее внимание. Как только танец закончился, компания ее поклонников помчалась к администратору. Видимо, началась торговля. До Тайпана донеслись их споры. Группа настаивала, что они все могут увидеть приватный танец Мэй за назначаемую для одного клиента стоимость. Ведь она танцует один раз! А менеджер очень сутенерского вида возражал, что платить нужно каждому. Осознав, что сэкономить не получится, мужчины приуныли, но воспряли духом, когда китаец с барского плеча все же сделал им пятипроцентную скидку.

«И это нас называют жадными и расчетливыми!» — презрительно подумал Ли Вэй.

Тем временем на сцене извивалась очередная стриптизерша. Эта была невысокая и пышногрудая. Тайпан даже подумал, что возьмет ее — она показалась ему годной для его целей. Однако все изменилось после начала следующего выступления. Еще только объявляя Златовласку, ведущий взорвал зал. Мужские голоса ураганом пролетели по помещению, а рыжеволосый канадец, сидевший по левую сторону от Тайпана и тянувший свое дешевое пиво, воскликнул:

— Черт! Эту девочку я бы купил за любые деньги! Жаль, у меня таких нет. Я слышал, ее пытались выкупить на ночь за десять тысяч долларов, но она не пошла. Лучшая!

Лучшая! Это слово ударило в голову. Иного Тайпану и не нужно. Только то, что не всегда доступно другим. Но, главное, самого высокого качества.

— Десять тысяч? Хм… Можно добавить нулей, — непривычно для себя произнес он вслух, заставив канадца рассмеяться.

— Что? Сто тысяч за бабу? А, может, даже миллион? Ты не похож на того, кто имеет такие деньги. Но даже если и так, то многовато все же.

— Это если у тебя один миллион. И ты не ценишь себя и свое время, — пробормотал полукровка, почувствовав неожиданное раздражение. Ему не нравилось то, сколько пар глаз сейчас пялились на сцену. На самое лучшее должен смотреть только он.

Заиграла музыка, и Тайпан пораженно замер. Танго? Серьезно?

На сцене зазвучали первые аккорды страстной «Por una Cabeza" аргентинского композитора Карлоса Гарделя. А затем вышла она. Ли Вэй пораженно уставился на девушку-блондинку с золотистыми волосами, в алом платье, на каблуках. Она была европейкой с бледно-молочной кожей и подчеркнутыми помадой алыми губами. 'Фарфоровая куколка» — назвал ее тут же для себя Тайпан. Пока полукровка жадно пожирал глазами девушку, Златовласка начала танцевать.

Она исполнила танго одинокой женщины, роль партнера которой сыграл пилон. Это было художественно, кто-то точно ставил хореографию — ее танец рассказывал историю. Златовласка продемонстрировала искусство, от которого у Ли Вэя где-то глубоко зазвенело — похоже, так звучала последняя струна его души, еще не порвавшаяся от разочарования и тоски.

А потом танцовщица начала раздеваться: законы стриптиза требовали этих действий. Когда бретельки ее платья начали сползать вниз, открывая аккуратную грудь, Тайпан ощутил, как из недр его сущности рвется шэяо. Не от вожделения, а от желания спрятать от всех наготу девушки. Тайпан не заметил, как на моменте, когда она осталась лишь в одних алых стрингах, его длинные черные когти врезались в полировку барной стойки и вспороли гладкую поверхность четырьмя бороздами.

Только по одной причине Ли Вэй не остановил представление: он отвлекся. Мужчина боролся со змеиной сущностью, загоняя ее обратно. Но как только у него получилось, а блондинка под сшибающий с ног звук аплодисментов закончила танец, Тайпан уверенным, твердым шагом направился к администратору.

— Сколько? — спросил он у китайца, а тот и бровью не повел. Лишь вздохнул.

— Не продаётся, — ответил он, словно разговаривая с ребенком.

— Все продается! — рыкнул Ли Вэй.

— Ха! — был короткий ответ посредника.

— Полмиллиона долларов. Иди, у нее спроси! — бросил он в приказном тоне. Менеджер дрогнул, но нашел в себе силы уточнить насмешливо:

— Ты уверен, что у тебя есть такие деньги?

— Я переведу ей на счет до танца. Иди спроси.

Тот пожал плечами и скрылся за дверью, которая, как понял Ли Вэй, вела в гримерные и раздевалки.

Вернулся гонец через минуту. И не один. Девушка вышла с ним. Вновь одетая, но в этот раз не в алое, а черное платье с длинным подолом в пол.

— Что ты хочешь за свои деньги? — нежным голосом спросила она, посмотрев при этом на мужчину подозрительным, сканирующим взглядом. — Спать с тобой я не буду. Но если только танец…

— Я согласен! — подтвердил очередную удачную сделку Тайпан.

5. Танец

Она

— Я еще не договорила! — перебила я мужчину. — Мне нужны наличные! — на этих словах незнакомец озадаченно замолчал, продолжая буравить меня нечитаемым взглядом. Довольно высокий для азиата, сухощавый и какой-то ледяной, что ли — вот каким казался мне мой наклевывающийся клиент.

Неужели, он достанет столько налички? Вряд ли. Только если он гангстер. Где в Америке столько бумажных денег? Точно не у честных бизнесменов.

Счетов у меня не было. Точнее, были, но на настоящее имя, а потому пользоваться ими нельзя. Нужна была крупная сумма как раз для того, чтобы легализоваться в этой стране под другой личиной. Чтобы у меня было все: водительские права, банковские карты, страховка. И безопасность. А пока меня в США не существовало. Я была никто и ничто. Златовласка, появляющаяся на сцене стриптиз-бара три раза в неделю, — ни больше, ни меньше.

Этого, я само собой, вслух не сказала, так как знать подробности моей сумасшедшей жизни странному азиату точно было не обязательно. Даже Джон, администратор бара и бессменный продавец наших с девочками услуг, не знал всех подробностей весьма непростой ситуации, в которой я оказалась. Но вот о чем он точно имел представление, так это о сумме его гонорара, если он не упустит столь выгодного клиента. Это ж какой процент он и его хозяева сорвут с моего поклонника! Огромный!

Глаза Джона загорелись алчностью. Этот пес вцепился зубами в добычу и так просто отпускать не собирался.