Я сглотнула подступивший к горлу комок и накрыла своей ладонью его руку, все еще лежавшую на моей щеке.

— У меня нет сомнений. Любовь заполнила все трещины, через которые они могли бы просочиться.

— Выходи за меня.

Эти слова прозвучали так властно, что я лишилась дара речи. Прежде чем я успела привести хоть какой-то довод о том, как глупо бросаться в брак только потому, что он решил, будто я на него обижена, он шевельнулся и достал из кармана кольцо. В его огромных пальцах оно казалось совсем крошечным. Тонкие серебряные лозы оплетали маленькие бриллианты на ободке, сходясь к крупному камню огранки «ашер» в сияющем ореоле. От этого старинного стиля захватывало дух.

— Я не планировал делать это сегодня. У меня было несколько идей, когда я еще пару недель назад просил у матери кольцо бабушки. Но нам не нужна мишура. Все, что нам нужно, — это мы сами и наши дети. Поэтому я спрашиваю сейчас. Выходи за меня, Дилан. Потому что я не представляю ни одного дня своей жизни без тебя.

Я моргнула, все еще не в силах прийти в себя, хотя в груди уже разливалось тепло. Если я соглашусь, этот удивительный мужчина останется со мной навсегда.

— Да, — я улыбнулась, чувствуя невероятную благодарность вселенной за ее планы.

— Мы можем поехать в Коннектикут завтра утром и пожениться уже к десяти часам. — Он выглядел серьезным, словно был готов отправиться на край света, лишь бы доказать мне свои чувства.

— Или, — начала я, потому что, хоть мне и нравилась его готовность к спонтанным поступкам, эта идея казалась не совсем правильной, — мы могли бы выбрать время, когда соберется вся семья. Все те, кого мы любим, должны быть рядом в лучший день нашей жизни, верно?

— Как хочешь. Если ты будешь счастлива, я на все согласен. — Он надел кольцо мне на палец и поцеловал костяшки.

— Оно прекрасное, — я растопырила пальцы, чтобы получше рассмотреть бабушкино кольцо.

— И вполовину не такое прекрасное, как женщина, которая его носит. — Наклонившись, он запечатлел на моих губах скромный поцелуй, а затем прижался своим лбом к моему. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул, но руки, которыми он бережно держал мое лицо, подрагивали. Медленно открыв глаза, он пересадил меня к себе на колени.

— Я тебя не отпущу. Никогда. И клянусь, никому не пришлось подкупать меня, чтобы я провел с тобой хотя бы секунду. — Он крепче обнял меня. — Прости, что не рассказал тебе обо всех деталях того разговора с Беккетом.

— Все в порядке.

— Нет, не в порядке. У нас нет секретов.

— Самсон, у нас нет секретов сейчас. — Я положила голову ему на плечо. — Ты подписал тот контракт сколько, месяца два назад? Мы тогда почти не были знакомы. Ты не обязан был мне ничего рассказывать на тот момент. Я читала контракт. Беккет не подкупал тебя ради переезда. Честно говоря, похоже, ты так его переделал, чтобы он остался в дураках, если ты вдруг решишь уйти из Бостона.

Все его тело расслабилось, и он положил руку мне на низ живота.

— Как только я узнал об Уиллоу, я решил, что не позволю никому получить власть, способную разлучить меня с тобой или с ней.

— Я понимаю. Может, ты и не вдавался в подробности, но я все вижу. Я знаю, ты не лгал, когда говорил, что все это ради Уиллоу и меня.

Он покачал головой.

— С той самой секунды, когда ты швырнула мне под ноги мои носки с клевером, все в моей жизни было только ради тебя.

Я провела рукой по его челюсти, улыбаясь тому, как светлая щетина щекочет ладонь.

— Я хочу, чтобы все было ради нас. Тебя, меня, Уиллоу и Лиама.

— Всегда так и будет, — пообещал он, снова коснувшись моих губ своими.

— Именно поэтому в конце сезона я ухожу из спорта.

Я охнула и отпрянула.

— Погоди. Я не это имела в виду. Я никогда себе не прощу, если ты бросишь бейсбол из-за меня.

Он покачал головой.

— Если я не уйду сейчас, то во время твоих родов буду на весенних сборах. А вдруг я не успею вернуться вовремя? Первые восемь месяцев ее жизни я буду проводить в разъездах чаще, чем дома. Я не смогу помочь тебе, когда она не будет спать по ночам. Скорее всего, я пропущу ее первую улыбку, ее первое слово. Мне этого мало. Я хочу, чтобы она знала меня. Я хочу знать ее. С самого первого дня. И я хочу быть рядом, чтобы и дальше налаживать отношения с Лиамом и поддерживать тебя.

Я прикусила губу, чтобы она не задрожала, когда он наклонился и потерся носом о мою шею.

— Я хочу, чтобы по ночам ты прижималась ко мне, — сказал он, вдыхая аромат моих волос. — И хочу просыпаться в твоих объятиях по утрам. Хочу, чтобы были только «мы». С бейсболом покончено, я отдал ему годы. Теперь я готов к чему-то большему.

— Мне бы этого очень хотелось. Но только если ты уверен, что не будешь чувствовать себя обделенным. Я бы никогда не попросила тебя бросить дело, которое ты так страстно любишь.

— Сегодня я уже почувствовал себя обделенным. Застрял в самолете вместо того, чтобы быть рядом с тобой на УЗИ. Слушал сердцебиение дочки через телефон. Не мог держать тебя за руку, когда мы считали ее пальчики на руках и ногах. Это заставило меня признать, каким я хочу видеть следующий год: я здесь, с тобой. Все время, которое я смогу провести с Уиллоу. Больше времени на общение с Лиамом. В этом доме столько детей, так что, если у них будут и «сидящая дома» мама, и «сидящий дома» папа, хуже не будет.

Я рассмеялась. Чтобы он сидел дома? Да ни за что. Он же каждый день будет изводиться, что все кругом сейчас погибнут. Бедняга сойдет с ума за неделю.

— Думаю, на роду написано, что ты будешь работать на Беккета.

— Я же только что сказал, что ухожу на покой.

Боже, какими же слепыми бывают мужчины.

— Ты уходишь из игры. Но ты — «рабочая жена» Беккета. Он ни за что не выживет, если не сможет швырнуть в тебя папкой и поспорить о статистике или будущем игроков. Вы с ним родственные души.

Кортни фыркнул.

— Вовсе нет.

— Вот увидишь. Это было ясно в тот же день, когда я вас встретила. Твоя аура идеально сочетается с аурой Беккета.

Он отстранился и провел рукой по волосам.

— Так если ты не была на меня обижена, почему все остальные решили иначе? Почему мне пять раз прочитали нотацию, прежде чем я до тебя добрался?

Снова прижавшись щекой к его груди, я сплела свои пальцы с его.

— Сначала я расплакалась. И все запаниковали.

Кортни напрягся.

— Все хорошо, — промурлыкала я, уютно устраиваясь в его объятиях.

Он вздохнул и лишь слегка расслабился.

— Я хочу быть причиной твоих улыбок. И никогда не хочу быть причиной твоих слез. Сама мысль об этом меня убивает.

Я подняла голову и сжала его руку.

— Самсон. — Когда он посмотрел на меня, я продолжила: — Мы будем ссориться. Я буду плакать или злиться, а иногда я буду бесить тебя. Это жизнь. Но то, как мы будем справляться с проблемами, извиняться и снова находить общую волну, сделает нас только сильнее.

Он поднес мою ладонь к губам и поцеловал кольцо, которое только что надел мне на палец.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю. Но нашей семье здесь... им нужно было услышать то, что я и так знала.

— М-м? — он нахмурился.

— Делии нужно было увидеть, что ты будешь за меня бороться.

Он прижал меня к себе еще крепче, если это вообще было возможно.

— Я бы мир сжег ради тебя, если бы потребовалось, — прошептал он мне на ухо.

— Я знаю. — И от этого осознания мне было невероятно хорошо. Теперь, когда они у меня были, я не могла представить жизни без любви, заботы и защиты Кортни.

— Значит, все просто подыграли Делии?

— Лив решила, что Беккета нужно проучить за длинный язык и вмешательство, поэтому позволила ему думать, что я расстроена. Шей была в ярости из-за какого-то хоккейного матча, на который она ведет Кая в честь дня рождения. Так что у нас был момент в стиле «проклянем весь мир и сожжем все в огне».

Он заглянул мне через плечо на каминную чашу, стоявшую на столе перед нами. В вечернем воздухе все еще подрагивали языки пламени.