— Да, хорошая, — сказал я и добавил: — Жаль, что служебная.

— Ой, да ладно! — отмахнулся Генка. — Все лучше, чем мой молоковоз. На твоем «паджерике», Серега, по этой дороге ехать — одно удовольствие. А багажник какой вместительный! Снарягу всю принял и не поморщился.

— А что за снаряга? — поинтересовался с заднего сиденья Терновский.

Генка начал отвечать, и они разговорились очень быстро. Борька рассказал ему про московские пробки, поинтересовался, далеко ли до озера ехать, и попытался завести разговор о том, чем местные обычно занимаются зимой. Генка отвечал поначалу скованно, типа стеснялся профессора, а потом настолько разошелся, что даже начал вставлять матерные словечки, так что и Борька сдерживаться перестал. Так они и общались, как два грузчика с высшим образованием. Я тоже там что-то поддакивал, а Наиль больше слушал и загадочно улыбался.

Минут через сорок Борька достал из кармана телефон и долго в него недовольно пялился и пыхтел над экраном, призвав в свидетели Наиля.

— Так, — пробормотал он через пару минут. — Епиходов, тут у вас фигня какая-то, что-то странное. Навигатор показывает, что мы едем по болоту, причем вообще в другую сторону.

Генка тихонько хмыкнул, но не повернулся, просто слегка улыбнулся и подмигнул мне, как своему.

— Борис Альбертович, у вас там, скорее всего, спутники на обед ушли, — сказал я. — Вернутся, и все заработает.

— Епиходов, ты с ума сошел? — раздраженно ответил Терновский, который был настолько потрясен загадкой навигатора, что не уловил юмора. — Сейчас всего-то двенадцатый час, какой обед⁈ Я тебе серьезно говорю: у меня тут точка стоит посреди какого-то болота. И связь, кстати, вообще пропала. Ни одной палки.

Он поднял телефон выше, видимо, чтобы поймать сигнал, а потом и вовсе открыл окно и высунул руку с телефоном наружу. Палок от этого не прибавилось.

— Это ж Морки, Борис Альфредыч, — спокойно проговорил Генка. — Вы привыкайте. Связь то есть, то нет, и никто не понимает, в чем дело.

— Альбертович, — машинально поправил его Борька.

— Альбертович, — согласился Генка и повинился: — Простите, никак не запомню отчество это дурацкое… — Поняв, что он сейчас ляпнул, багрово покраснел и залепетал: — Извини, Борис Альбертыч, свалял дурака, ничего у вас не дурацкое отчество.

— Кхм-кхм, — откашлялся Борька и вернулся к прежней теме: — А что, у вас тут вышка не работает?

— Да работает, конечно, — ответил Генка, — только не везде.

— А где она, вышка? — раздраженно спросил Борька.

— Где-то стоит, я сам не знаю, где именно, — сказал Генка и повернулся ко мне. — Николаич, ты у нас грамотный, может, знаешь? Или ты, Наиль?

— Я не знаю, — честно ответил я.

— Так в Морках и стоит, — сказал Наиль.

— Ну вот, — заключил Генка. — Есть у нас вышка, Альбертыч, но работает не все время.

Он усмехнулся, и я тоже, потому что с местными аномалиями и загадками уже был чуть ли не на ты.

Недовольно крякнув, Борис посидел с телефоном еще немного, упорно пытаясь понять, что с навигатором не так, потом нехотя убрал его в карман. Я все это время исподтишка наблюдал за ним в зеркало дальнего вида.

А потом сосредоточился на дороге, боясь упустить из виду «жигуленок» Анатолия. Не хватало еще потеряться, потом ни созвониться, ни понять, куда ехать, — Генка, как выяснилось, хоть и любил рыбалку, но был именно любителем, а настоящим профессионалом, знавшим секретные места и подходы, являлся Анатолий.

— Да, Толик тот еще рыбак! — хохотнул Генка. — Знаток! Не то что Игорек. Этому вся рыбалка — наливай да пей, вот и вся рыбалка.

— А зачем мы его взяли? — поинтересовался я.

— Так он это… эрудит! — пояснил Генка. — Много чего знает, интеллигентный, с ним интересно. Одна с Игорьком беда — если слишком много на грудь примет, начинает Ницше цитировать!

— Ницше? — удивился Борька.

— Ну да. Вот как там он говорил… — Генка задумался, потом просиял: — Чем чудовищнее ложь, тем охотнее толпа верит в нее! Во!

Терновский, который в этот момент отхлебывал из крышки термоса кофе, не сдержал смешок и выплюнул все прямо Генке в затылок.

— Это же не Ницше! — возмутился Борька, откашливаясь. — Это… совсем другой немец!

Пока мужики извинялись, расшаркивались друг перед другом и спешно искали салфетки, чтобы протереть кофе с сиденья и Генкиной шеи, а Борька объяснял Генке разницу между Ницше и Геббельсом, мы окончательно въехали в лес — придорожные деревни закончились, по обочинам встали высокие сосны, и колея под колесами начала вихлять. Подвеска «Паджеро» спокойно справлялась со всеми неровностями, так что больше кофе Борька не расплескал.

— Мужики, — вдруг сказал Генка. — А хотите расскажу байку про Слепое озеро? Вернее, про синюю лунку. Я ее от Гришки слышал, а потом от других, уже немного по-другому. Хотите, расскажу свою версию, а потом он там, на месте, если что, добавит. А если нет, вот слушайте анекдот…

— Что за байка? — оживился сзади Терновский. — Анекдоты подождут, еще не вечер.

— А, синяя лунка-то? — Генка поправил термос на коленях. — Это, Борис Альбертович, отдельный разговор. Сейчас расскажу.

Он коротко глянул на меня, потом на дорогу и начал не торопясь рассказывать, причем по гладкому началу было ясно, что байку эту он травил не в первый раз.

— Ну вот, значит, — торжественно произнес Генка. — На Слепом озере, куда мы едем, есть одно место. Говорят, что есть, потому что я сам не видел, но рассказывают, будто бы там даже летом видно синее пятно. И вот если в том же месте лунку пробить зимой, она будто бы тоже синяя, не как другие.

— Это может быть зона с другим составом воды, — со знанием дела сказал Борис. — Минералы, взвесь. Думаю, сульфатный родничок снизу бьет. Вот и меняется спектр отражения.

— Может, и так, — миролюбиво согласился Генка. — Я не знаю, не ученый. Просто рассказываю, как мне говорили, а у нас тут, сами знаете, места не самые простые… Старики наши про такое по-своему объясняют. Говорят, мол, в том месте вода чужая.

— В смысле? — не понял Борька.

— Ну, ненашенская там вода. Не озерная, а будто из-под земли идет. И хозяин у той воды другой. И, в общем, если после полуночи в той лунке рыбачить, без всякой поклевки леска сама начнет тонуть, причем медленно, без рывков. А если потянешь, там будет не рыба.

— А что? — удивился Борька.

— Бог его знает, — пожал Генка плечами. — Григорий однажды пробовал, говорит, как будто кирпич зацепил. Только кирпич тот тянул не вниз, а в сторону. Гришка ножом леску срезал и больше туда не ходил. От греха.

— Так, может, то сом был? — предположил Наиль.

— Не, сомов в Слепом озере отродясь не водилось. Разве что налим.

— Минтай, — тихо буркнул я, так чтобы только Наиль услышал. Он покраснел, а я ехидно ухмыльнулся.

— А других объяснений этому феномену синей лунки не было? — скептически поинтересовался Борька, который мою последнюю фразу не услышал.

— Говорят, подо льдом там не яма, а старое русло, — ответил Генка. — Река когда-то была, до того как озеро образовалось. И будто бы лед там дышит. Без понятия, как это, но они так говорят.

— То есть температура воды чуть выше, и от этого визуальный эффект, — снова вклинился Борис. — Микротечение, и подо льдом образуется характерный газовый карман, который…

— Может, и оно, — перебил Генка. — Я не ученый, так что вам виднее. Ну да приедем, сами увидите.

Генка на этом тему закрыл и добавлять ничего не стал, просто молча смотрел на дорогу.

Минут пять мы ехали в тишине, и я успел подумать, что байка у Генки была построена правильно: рассказал, не объясняя и не запугивая, и закрыл там, где интересно. Старики такие истории рассказывают именно так. А докторишка Борька Терновский, по всей вероятности, немного забронзовел в своем храме науки и подзабыл, на чем строится народный фольклор.

Но он нашел себе другую жертву — своего аспиранта. Тронул меня за плечо и спросил:

— Вот скажи мне, Епиходов, только скажи честно, ты во все это веришь?