— А мне батюшка говорил, — тихо вставила Альфия Ильясовна, — молитва на сон грядущий, и засыпаешь как младенчик.

— Молитва — пожалуйста, — ответил я. — Это для души и успокоения разума. А еще есть чисто физиологический прием, когда дыханием успокаиваешь нервную систему. Я вон Танюхе уже объяснял, сам пользуюсь: дыхание называется 4−7–8. Вдох на четыре счета, задержка на семь, выдох на восемь. Длинный выдох помогает успокоить нервную систему. Проверено, сам пользуюсь.

— Че, может, прям щас попробуем все? — оживилась Танюха.

Алла Викторовна усмехнулась уголком рта и кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Про дыхательные упражнения понятно, слышала про них, но как-то не верила, что поможет лучше спать.

— Можете не верить, главное — делайте. А оно само поможет, верите или нет. Потом… Что вы сегодня ели, Алла Викторовна?

— Ну, чай с сушками. В обед суп вчерашний с макаронами. Вечером рис хотела отварить на курином бульоне, но Танька позвала.

— Вот, — сказал я. — Все ваши скачки сахара — от недосыпа и нерегулярности питания. Причем, замечу, что питание чересчур, прямо-таки критично высокоуглеводное, но это тема отдельной беседы. Когда вы плохо спите или долго не едите, тело сначала вырабатывает стрессовые гормоны, чтобы самому себе сахар поднять. А когда вы наконец что-то поедите, он резко лезет вверх. Это и есть утренние пики и вечерние провалы. При диабете резкие пропуски еды могут быть опасны, особенно на терапии.

— А пост-то как же? — встревожилась Альфия Ильясовна. — Рождественский же идет.

— Пост — это не голод, — ответил я. — Пост — это без мяса, яиц и молочного. А есть все равно надо три–четыре раза в день. Фасоль, горох, гречка, овощи, орехи… Выбор полноценных продуктов огромен и в пост.

Альфия Ильясовна успокоилась, разгладила на коленях край фартука.

Я повернулся обратно к Алле Викторовне.

— Обязательно ведите дневник, — сказал я и спросил: — Глюкометр у вас рабочий?

— Рабочий. Тест-полосок штук тридцать.

— Каждый день замеряйте сахар четыре раза. Утром натощак, перед обедом, перед ужином, перед сном. Неделю. На бумажку — дату, время, цифру. Потом, когда пойдете к эндокринологу, покажете ему записи и скажете: «Сахар качается от пяти до четырнадцати, утром ватная голова, тремор по вечерам. Подозреваю, что нужна коррекция с учетом стрессового фактора». Если врач нормальный — сразу включится. А если неважный, идите к другому, и бумажка ваша историю расскажет за вас.

— Запомнила, — сказала Алла Викторовна.

— И последнее. Если опять провалится ниже пяти и затрясет, сразу сладкий чай или кусок сахара. Не торопитесь, без паники. Через пятнадцать минут перемерили. Если все равно низко, повторили. А если затуманится сознание, не сможете глотнуть, тогда скорая без сомнений.

— Да уж помню, Сережа, как ты меня недавно вытаскивал, — усмехнулась Алла Викторовна. — Спасибо.

В повисшей тишине до нас донеслось Степкино: «И в небе, и на земле…»

Я смотрел на руки Аллы Викторовы. Она забыла прикрыть кисть второй ладонью, и теперь дрожь стала видна.

— Алла Викторовна, а ну-ка дайте руку.

— Зачем?

— Дайте. Кажется, пока болтали, сахар у вас еще сполз.

Она протянула. Я взял ее за запястье. Пульс был быстрый, а кожа холодная и влажная.

— Тань, — сказал я негромко. — Брось-ка пару ложек своего варенья прямо в ее чашку. Ну и размешай хорошо.

Танюха не стала переспрашивать. Подвинула банку, зачерпнула, размешала.

— Пейте, Алла Викторовна, — сказал я. — Не торопясь. Пейте.

Через пару минут, маленькими глоточками допив чай, Алла Викторовна поставила чашку на стол. Дрожи больше не было, и сама она чуть порозовела.

— Вот теперь нормально, — сказал я. — Но дома перемерьте глюкометром. Это вам, Алла Викторовна, показательный урок, как оно бывает. Я же вам говорил, что у вас в кармане всегда должна быть карамелька. Любая.

— У меня барбариски есть! — встрепенулась Танюха. — Я с работы ношу, вот, целая горсть.

Она полезла в карман халата и высыпала на стол шесть конфет в желто-красных обертках. Альфия Ильясовна взяла их и протянула Алле Викторовне.

— Возьми, Алла, — сказала Альфия Ильясовна. — И слушай, что Сергей Николаевич говорит.

Алла Викторовна отказываться не стала, а Танюха потерла ладони и объявила:

— Так, девоньки, открываем клуб здоровья! Следующая встреча — снова у меня. Серегу я обеспечу.

— Тань, — простонал я.

— А че⁈ — фыркнула Танюха. — Подъезд большой, у всех вопросы. Так что не отвертишься! А то будет у тебя еще какое-нибудь ток-шоу, опять начнут тебя хаять, а тут — бац! — и весь подъезд за тебя горой! А то вон Морки какие-то и то за тебя пошли драться, а мы-то роднее будем, чем тамошние!

Следующий день прошел суматошно.

Переночевал я у Танюхи, и легли мы поздно, потому что до девяти вечера гоняли чаи с соседками. Алла Викторовна, отпоенная смородиновым вареньем, расцвела и в красках расписала, как чуть не сбежала от мужа в две тысячи первом вместе с каким-то прапорщиком.

Потом Альфия Ильясовна вспомнила, как Эдик подростком прятал от нее сигареты и не понимал, как мать их находит.

Ну а Марина Козляткина допытывалась, стоит ли вместо кофе пить цикорий, потому что от кофе у нее «барахлит сердце». Пришлось переубеждать, цитируя данные исследований, и советовать пить и то и другое, так как полезны оба напитка, но каждый по-своему.

В итоге бабоньки расходились нехотя. Они охотно продолжили бы посиделки, но Танюха выгнала их чуть ли не пинками, сославшись на то, что нужно укладывать Степку.

Но Степка спать не собирался, потому что семилетнему парню хотелось рассказать о своих мужских делах, которые «мама не понимает», ну и заодно похвастаться достижениями — в школе, во дворе и в секции самбо.

— К нам еще Рашид записался! — порадовал он меня новостями о соседском подростке, который разбил мне окно камнем, а потом помог выстоять против гопников, подосланных Наилем. — В старшую группу. Тренер его хвалит, говорит, что цепкий, толк выйдет.

Наконец пацаненок лег спать, и я уже было облегченно вздохнул, потому что после приключений на Слепом озере зевал так, что сворачивал челюсть, но Танюха внезапно решила, что сегодня вечер кино, хотя время было уже десять.

На экране шел какой-то корейский триллер про девочку-сироту, которая мстит банде наркоторговцев, и стелить мне Танюха собиралась прямо в гостиной у телевизора, поэтому отказываться я не стал. Вырубился где-то в середине, так что остался в неведении относительно того, кто кого там в итоге переиграл.

К шести утра Танюха мстительно подняла меня и потащила бегать с ней за компанию. Во время прогулки-пробежки она пересказала, чем все закончилось, для, по ее убеждению, общего развития.

После завтрака Степка отправился в школу, Танюха — на работу, ну а я — бегать уже сам, причем по всему городу в попытках найти мастерскую, в которой возьмутся починить ноутбук. Мне честно сказали, что дешевле будет купить новый, так что пришлось смириться.

Несолоно хлебавши я отправился домой. На своей площадке вспомнил, что хотел познакомиться с новым соседом Максимом. Так и не решив, писать ли заявление на Валерию, я подумал, что иметь на руках записи того, как они ко мне вламывались, не помешает.

Подошел к двери нового соседа Максима и постучал. Никто не открыл, и я нажал на кнопку звонка. Потом еще раз.

Долгое время была тишина, и когда я уже развернулся уйти, изнутри донеслось приглушенное «иду, иду» и дверь приоткрылась.

— Чего? — буркнул из проема молодой мужчина. Был он долговязый и сутулый, с неопрятным клочком бороды. Лицо казалось заячьим из-за выпирающих передних зубов, а еще из-за красных заспанных глаз. Похоже, я только что вытащил его из постели.

Максим Тертышный, 28 лет

Прозвище: Тернер.

5-й уровень социальной значимости.