Тем временем все забрались в свои спальники и начали засыпать заново.

Согревшись, я тоже ощутил, как клонит в сон, и, когда отключался, перед моими глазами стояла синяя вода и медленный сом, уходящий в глубину со стальным поводком в углу пасти…

Утром, когда мы собрали все вещи (и всю пойманную рыбу для Валеры), я увидел, как Григорий стоит на корточках метрах в пяти от того места, где была палатка. Там по утоптанному снегу шла свежая цепочка отпечатков звериных следов.

— Росомаха это, — задумчиво сказал Григорий, не поднимая головы. — Ночью пришла. Кость утащила — я вчера бросил сюда баранью из плова. А досталось ей.

— Та, чьи следы вчера мы видели?

— Она. Никакой мистики, Серег, не волк, не лиса, а росомаха. Нечастый в наших краях гость.

Вскоре мы двинулись по утреннему снегу обратно к шлагбауму. Лед за спиной оставался белым и ровным, и только у дальней лунки чернела тонкая полоса трещины, в которую меня угораздило провалиться.

Я так и не понял, видел ли там на самом деле синий свет на дне или мне померещилось.

Но в сравнении с тем чудом, что случилось и продолжало происходить со мной, это мало впечатляло. Впервые за все время в Серегиной шкуре я, кажется, начал понимать, зачем оказался здесь.

Не успели мы въехать в поселок, как появилась связь, и на моем телефоне я насчитал аж четырнадцать пропущенных от Танюхи. Сердце екнуло: что же там такого случилось? Телефон практически разрядился, но я все равно ей перезвонил в надежде, что не отключусь на полуслове.

— Алло, Тань, что такое? — спросил я, продолжая рулить, а телефон прижав плечом к уху. — Что случилось?

— Слушай, Серега. — Судя по голосу, Танюха была сильно взволнована. — Тут такая фигня типа произошла, не знаю, че и делать.

— Да говори уже, — не выдержал я. — Телефон разрядился. Давай только быстро.

— Тут к тебе приехали и ломились в квартиру какие-то родственники.

— Не понял… — обалдел я. — Какие к черту родственники? Родители? Так у них же ключи есть. С чего им ломиться?

— Нет, какая-то Валерия, говорит, сестра твоей… — Танюха смутилась и потом все-таки добавила: — Наташи. Она с мужиком каким-то, явно типа хахаль ейный.

Так-так… Сестра Наташи говорила, что приедет после Нового года, но приехала раньше. Видимо, сюрприз хотела сделать. Или посмотрела ток-шоу и решила, что момент подходящий.

— И чем все закончилось? — спросил я.

— Да ничем. Я же не успела замки сменить. Так у них, видно, типа ключ был, и они вошли в квартиру. Я типа такая прихожу с Акрамжоном, ну, мастером, который должен был плитку в туалете перекладывать, смотрю, а тут какие-то люди в квартире. Ну я че — начала выяснять. Вроде не наезжала особо, культурно сперва спросила, так она, ты прикинь, сразу на меня матом поперла. Еще и обзывается, тварь такая! Пусть лучше на себя посмотрит, корова. В общем, я офигела и чуть с дуба не рухнула. А эта твоя типа родственница говорит, теперь, мол, жить тут будет. Такая хамка, капец. Я в шоке, как она меня обзывала, коза крашеная! Акрамжономчика так ваще выгнала, я прям капитально в шоке. Националистка уродская. И кто теперь плитку доделает? Пушкин? Хорошо, я ему хоть наперед не заплатила. Короче, я фигею без баяна с твоих этих родственников, капец прямо как…

— Так они и сейчас в квартире?

— Да нет. Да этот… ну, Эдька Брыжжак спустился, услышал такой, короче, и по-соседски помог мне их оттуда типа вытурить. А потом поменял сам мне замок, у него был старый, ну, чтобы типа другой. Поэтому пока так побудет. Не, ты не подумай, я, конечно, бегаю, наблюдаю. Но боюсь, что они могут и врезать замки типа со слесарем. Не знаю, че и делать, Серега. Обложили, капец прямо. Короче, давай ты это… приезжай, разбирайся, потому что не знаю, че за фигня. Или надо было полицию вызывать? Ну, я же не имею права. И Брыжжак тоже сказал, что не имею права…

— А где они сейчас?

— Да я откуда знаю? Мне разве не пофиг? Когда Брыжжак спустил придурка этого с лестницы, тот обещал вернуться с дружками. Пока еще не вернулся.

— А когда это было?

— Да ночью было, ну, не совсем типа ночью, а вечером. Короче, часов в одиннадцать вечера типа.

Как раз в это время мы в палатке укладывались спать. А может, уже спали. Да какая разница, все равно связи там не было.

— Хорошо, Танюха, я сейчас разберусь.

Сказав это, я в изнеможении откинулся на спинку сиденья.

— Что случилось? — спросил Генка.

— Да, блин, соседка звонила. Говорит, там дома ко мне бывшие родственники врывались и пытались завладеть квартирой.

— Тогда тебе срочно ехать надо, — сказал Борька и важно добавил: — Иначе не вытуришь. Ты же сказку про лисичку и зайчика знаешь? Как у лисички была изба ледяная, а у зайчика лубяная, и чем там все в результате закончилось.

Сказку я знал. Но от этого было не легче.

— Да как же мне ехать? А вы? А Маруся?

— Да что мы? Сейчас вернемся, чуток передохнем, тудым-сюдым посуетимся, затем сядем с Маруськой, да и поедем домой. Мне все равно уже пора к докладу на конференции готовиться. А что, основное мы тут сделали, фокус-группу тебе для диссертации сформировали. Все остальные методики мы с тобой по электронной почте обсуждать можем. Так что все нормально, — махнул рукой он. — А квартиру отстоять обязательно надо. Так что сейчас нас выгрузишь и сразу дуй в Казань.

Я кивал Борькиным словам, хоть и был глубоко взволнован. Не хватало еще рейдерского захвата. Сестра Наташи, как я понял, Валерия, мне уже ранее звонила, причем, как я понял, она такая себе довольно настойчивая бабенка. Да и родителям моим тоже успела нервы вытрепать.

Видно, что человек поставил цель и на полпути не остановится. Хотя какое она имеет отношение к Серегиной квартире, я вообще не понимаю. Но в любом случае, если она так упорно лезет в квартиру даже в мое отсутствие и грозится спилить замки, значит, какие-то юридические основания у нее по любому должны быть? Ну, хотя бы моральные? Или я просто недооцениваю пределы человеческой наглости?

Короче, надо в любом случае ехать домой и смотреть на месте. А с другой стороны, в санатории тоже куча срочных вопросов и проблем. Да вот та же вода. И что мне делать? Разорваться надвое?

Словно чувствуя мои нелегкие мысли, Наиль сказал:

— Сергей Николаевич, поезжайте и за санаторий не беспокойтесь. По поводу воды и всего остального — я все решу. Да и Ева рядом есть. Если вдруг что-то не получится, я сразу позвоню вам, и мы этот вопрос согласуем. Тем более парни не подведут.

— Не подведем, — авторитетным голосом сказал Генка. — Если что, соберем толпу, и все будет чики-пуки. Плюс община. Никуда этот ваш Ачиков не денется.

— А то, что вы уедете на день-два, Сергей Николаевич, так от этого санаторий не рухнет. Он столько лет в развалинах стоял, и ничего страшного, — добавил Наиль. — А без вас уж как-нибудь продержимся. Главное, чтобы ваша пациентка Элен знала, что ей делать.

— С ней Александра Ивановна разберется, — буркнул я.

В общем, Наиль меня успокоил, и остаток пути я проделал уже без излишнего беспокойства.

Ну а в санатории все было размеренно и покойно. Все так же величественно шумели заснеженные ели, все так же тетя Нина готовила что-то на кухне во флигеле.

Когда я ее увидел, над седыми волосами развернулось:

Нина Илларионовна Андреева, 61 год.

Прозвище: тетя Нина, Нинуля, Рыбонька.

7-й уровень социальной значимости.

В кухне за ее спиной Сашуля что-то писала, постукивая ручкой по бумаге. Я задержал взгляд — и тут же выскочило:

Александра Ивановна Чемышева, 55 лет.

Прозвище: Сашуля.

8-й уровень социальной значимости.

Это было ожидаемо. Тетя Нина не всю жизнь была уборщицей, да и ее жертвенность ради детей чего-то да стоит. Примерно та же судьба у Александры Ивановны, разве что жертвовала она не ради родного сына, а ради племянника. Ради Ачикова.