Мой мозг, движимый Отчаянием, работал полностью в отрыве от моих эмоций. Проплыв добрый кусок расстояния по подводным пещерам, я тихонько вынырнул. Наконец-то нашёл место, где смог выбраться на поверхность, да ещё и оставшись незамеченным.

…э-э, а как я оказался на втором ярусе? Местная система подводных тонелей поистине загадочна. Я лежал, распластавшись на каменном карнизе, всунув себе в рот свою же руку, дабы хоть так не выдать своего местонахождения стуком зубов. А челюсти лязгали знатно. По ладони потекла струйка крови.

Хат’эр-кат остановился, замер и заметно напрягся телом — видимо, почувствовав на себе взгляд. Я на миг закрыл глаза, а когда открыл, уже никого не увидел. Хитрый стеллинг исчез.

И только я собрался повернуться, как этот гад появился прямо перед моим лицом.

Инвентарь!

И Хат’эр-кат исчез, а перед глазами тут же всплыло окошко.

И окно, материализовалось самостоятельно, буквально выплюнуло из себя ошарашенного экзаменатора.

Надо отдать ему дань уважения — перенеся такое потрясение, он неимоверно быстро пришёл в себя и не только в себя, но и в бешеную ярость. Не успев коснуться пола, Хат’эр-кат уже замер в боевой стойке, держа в каждой руке по пять ножичков. И где он их только берёт?

Нашпиговать меня, как подушечку для иголок?! Я тут, понимаете, лежу, ныкаюсь, пытаюсь выжить, не нарушая условий контракта, а мне, между прочим, кушать охота, но этот гадёныш, появляется передо мной и сбрасывает все ножички со своего пояска! Протестую!

Я матерился, мозг работал: просчёт траекторий, выбор оптимального направления движения, минимизация потерь… а дальше… была игра в Тохо. Что? Что такое Тохо? Что ж вы, братцы, это ж главный источник тянок и богинь для каждого отаку!.. А вообще — это буллет хел. «Стена из пуль», если хотите. Задача схожая: увернуться от всех цветных пулек, по возможности отстреляться в ответ. Снарядиков ДОХРЕНИЩА (как и положено у японцев), летят они хрен знает как, и вам, даже на изиче, обеспечена тонна мата, перепрохождений и головной боли, прежде чем вы завалите финального босса. А, я не говорил, что завалить его надо за ОДНО, пусть и длинное, прохождение без сейвов? Но, я отвлёкся. Так вот…

Мы тоже с моим экзаменатором играли в Тохо. Ножики летят, летят в меня — и, пока моё тело ме-едленно меняло положение, разум открывал и закрывал дырки.

А у этого гада метательные снаряды словно не заканчивались. С каменных ножей он перешёл на того же материала острые осколки, а после взялся за лук, окончательно загнав меня в тупик между стеной и двух сталагмитов. Пара мгновений передышки. На его лице читается высшая степень охренения, а на моём…

Некогда мне удивляться. Занят я. Сменяем оболочку инвентаря, скидываем хлам, и, покуда оный летит к земле, ставим всё обратно и продолжаем закрывать/открывать пробои в пространстве. Я не знаю, кто догадался поставить такой чит с инвентарём, но мне он чертовски нравится!

Хат’эр-кат взял максимально возможный для своего тела темп. Можно сказать, он превратился в само Воплощение Прапредка, названное Аспектом Гнева и Воздания. Его тело пружинило от поверхностей, меняло углы, направления, на лету натягивало тетиву и спускало её, снова и снова! Если бы кто-то посторонний попытался проследить за ходом экзамена — он бы сказал, что какое-то расплывчатое пятно мелькает возле щуплой фигурки стеллинга, которая довольно прытко улепётывая со всех ног пряталась то в одном месте, то в другом, но тут же была настигнута и безуспешно обстреляна.

Вверх, вниз, влево, вправо, перекат, метнуть, стрельнуть… азарт, наряду с усталостью, так и захлёстывал тело опытного охотника. На подобное развлечение, с этой вечно неуклюжей неудачницей, он и надеяться не мог. Но, с каждой минутой, разочарование в себе, даже обида и злоба, разгоралась в груди сильнее, чем азарт. Теперь это не просто экзамен или развлечение, теперь это, уже, дело чести! Как бы ни старался Хат’эр-кат — но это Разджол-наумово отродье умудрялось успевать увернуться, или изловить его снаряд, иногда даже в самый последний момент, буквально за миг до попадания.

Неизвестно, что за магию Тринадцатая использовала; впрочем, Хат’эр-кат уже давно понял принцип. Десять. Десять проглотить, выплюнуть, после чего операция повторяется. Из-за того, что всё происходило на невероятных скоростях, тело испытуемой не поспевало за разумом: оно, маневрируя по выступам и узким карнизам на довольно приличной высоте немыслимым образом изгибалось, напоминая странный танец.

По пещере, в которой проводился экзамен, разносился свист рассекаемого воздуха, который безмолвно тонул в странной, бесцветной и точно бы голодной дыре в пространстве.

Наконец, произошло то, что и должно было произойти: закончились снаряды и кажется, силы тоже иссякли. Стеллинг, размашистым прыжком очутившись на верхушке сбитого сталагмита, устало опал на колени, по лбу скатилась крупная градина пота: выдохся. В реальном бою это бы обозначало его поражение; но в реальном бою он и не стал бы столь упорствовать: сблизился бы и нанёс тот единственный и точный удар. Но после того, как его вдруг поглотило странное колдовство и он на миг оказался непонятно где, желание приближаться к этому стеллингу отпало напрочь. Что ж, будем считать, что первую часть экзамена Тринадцатая вынесла. Однако, кто сказал, что он и дальше собирается быть столь же честным и снисходительным? Вспомнив свой страх, в момент поглощения, Хат’эр-кат мстительно оскалился, ища глазами очередной камень. Но в радиусе нескольких метров пещеру словно метлой вымели — ни единого, даже маленького, камешка. Всё, чем можно было метнуть сейчас валялось в той стороне, где пряталась Тринаверсе.

— Что, уёбище, выдохся?! — напряг я лёгкие и глотку, чтобы выдать максимально громкую и нахальную реплику. Завалившись в одно из природных углублений в полу, я корчился от боли. Желудок не просто болел — его сводило так, точно бы внутрь мне воткнули скальпель и начали им поворачивать накручивая кишки, ворочать пронзая органы и ткани. Дыхание, как у лошади загнанной, с пеной у рта и свистом из лёгких, пот струящийся с тела ручьями… Ответа я не получил. Слабея с каждой секундой, шарил глазами по округе.

Я валялся возле какого-то камня, обыкновенного булыжника, всего поросшего мхом. Из-под него бил слабенький ключ, которой тёк в низинку и образовал там лужу, в котором я сейчас и сидел. Вокруг аккуратным кругом валялись стрелы, ножи и куча острых камней — всё то, что с таким старанием и напором в меня, несчастного, метал гад-мучитель.

Мне было плохо. Очень. Внутренность горела огнём, хотелось есть, пить и казалось, что каждая клетка и кусочек моего хрупкого тела просто стонали от боли в голос. Я явственно его слышал. Регенерация организма, подстёгнутая навыком, истончала тело чуть ли не на глазах: я худел. Я худел!.. И это ведь ещё не всё, да?.. Когда Отчаяние истечёт — мне будет гораздо хуже, ибо сверху долбанёт ещё и отравлением… ё*аное дерьмо…