Озираясь по сторонам, я надорвал нижний край рубахи и одним рывком выдрал длинную полосу ткани. Одёжка немного укоротилась, став куцей, но зато я держал в руках неплохой перевязочный материал. Продолжая зыркать загнанным волчонком, присел на корточки. Стрела торчала из ноги, пробив её насквозь и застряв в подошве сандалия.

— Ух, проклятый Робин Гуд, — злобно шипел я себе под нос, обламывая древко и, стягивая обувь вместе с остатком стрелы. — Надеюсь, судьба Ахиллеса меня минует.

Не успел я закончить перевязку, как с правой стороны булькнул в воду маленький камешек.

Я шарахнулся в сторону и не зря. Прямо над головой пролетел гостинец от сенсея, срезав мне прядь волос с макушки.

— Чтоб ты себе ноги там переломал, козёл! — Крикнул я, уже прижимаясь спиной к глыбе, за которой и укрывался. Послышались неторопливые шаги. Он нарочно ступал так, чтобы я его слышал. Издевался. Вот же — гад!

Интуитивно почуяв опасность, я решил сменить место укрытия, но постарался сделать это максимально незаметно. Не вышло. Стоило лишь высунуть нос, как чуть не лишился этой части тела. И тут же в меня полетели ножи под немыслимым углом. Как такое возможно?! Все законы физики, толпой, нервно курят за углом… Каждый запущенный экзаменатором предмет с удивительной точностью умудрялся находить цель, прям как ракета с автонаводкой на тепло.

Еле успел открыть окна инвентаря и тут же, прикрываясь ими, рванул, что было силы, к ближайшему сталагмиту.

…нырнул за укрытие, огляделся и только после этого позволил своему телу делать размашистые вдохи. Оказывается, всё это время, пока петлял зайцем, я не дышал. Колени предательски дрогнули. Всё же ощутив такое близкое дыхание Костлявой, я нешуточно так струхнул. Быстренько взяв себя в руки, первым делом убедился, что в инвентаре осталось ещё восемь позиций для одной ячейки, после чего снова собрался с силами и переключил вид инвентаря. Сколько я выиграл своим манёвром — медведь его знает, но своего экзаменатора, (раскалённый прут ему под рёбра) я пока не слышал. Хотя, неведение его места нахождения нервировало куда больше, чем собственная трусость.

Вдруг, мой желудок, совершенно внезапно, издал донельзя неприличный звук. Эм… в общем, я резко так понял, что хочу ЖРАТЬ.

Из всех казусов и шуток на тему голодухи и жратвы, которые я вспоминаю, самый забавный был такой: как-то раз, играя в Сталкера, я полез к мутантам. Пиф, паф! Кровь, кишки, артефакты!.. И вот вылез на меня кровосос. Страшный такой, опасный, щупалки свои выставил… а мой герой, абсолютно независимо от моего желания напрудить в штаны, захотел… есть.

Я понимаю, что реализм в играх — вещь очень относительная. Ну, как бы, мы вам это сделаем, но за последствия не отвечаем!.. Вот только, будь я на месте моего аватара — удавился бы колбасой не отходя, как говорится, от кассы.

Кровососу, кстати, я тогда вцепился зубами в ключицу и, вырвав здоровенный кус мяса, убил, после чего заел игровое геройство не менее виртуальной колбасой и запил её такой же цифровой водкой. Но история «Кровосос вызывает аппетит и желание» ещё долго смешила меня и моих знакомых.

Между тем, мой желудок напомнил о себе и своей прожорливости новым рыком и резью. Ау. Надо найти что-то пожрать…

Пронёсшаяся возле шеи стрела, как-то, мигом перераспределила приоритеты.

Хат’эр-кат, успокаивал дыхание, стараясь утихомирить взволнованно-испуганное сердце. Что бы ни применила Тринадцатая — сейчас она стала противником, если не равным ему, то, во всяком случае, в достаточной мере верткой, чтобы составить конкуренцию, или даже (в совсем невероятном варианте) пройти экзамен. На мгновение, он даже подумал о том, что можно было бы уже отпустить стеллинга восвояси — какой бы трюк он ни применил, испытание воды, всё-таки, прошёл. Он увернулся, избежал агрессии… (стеллинг, в смысле). Но инстинкт хищника, былого охотника, так и алкал большего развлечения, почуяв достойную его статусу дичь. Хат’эр-кат должен привести своего испытуемого к самой грани, довести его до полусмерти, чтобы увидеть… что увидеть?

Чёрные глаза — это страшно. Стеллинг с чёрными глазами, вероятней всего, стеллинг, который занялся запретным искусством магии, отдавший свою душу и бессмертное существование под кроной дерева неизвестному, иному Божеству. Конечно, у стеллингов не всегда глаза чернели… но такое случалось. И, как правило… В любом случае, выбор сделан. Он либо убьёт эту тварь, либо убедится, что Триннадцатая безобидна и её можно отпустить с миром…

Губы Хат’эр-ката растянулись в предвкушающем кровавую поживу, хищном оскале.

— Отпустить? Ха!

Натянув тетиву, Хат’эр-кат выстрелил, и, снова он позволил своим мышцам налиться зелёным светом. Слишком часто это делать не рекомендовалось, но сегодня выдался особый случай, и риск поймать болезненный откат оправдывал себя этой охотой. Новый рывок, стремительный бросок тела вперёд на удивительно великое расстояние — и вот он уже снова сблизился с Разджол-наумовым отродьем. Не успел бывалый охотник приземлиться на ноги, как был поражён увиденным: Испытуемый стеллинг, словно предугадав его приближение, бросился в воду. Нырнул! Стеллинг! Да на его веку такого ещё никогда не случалось, чтобы не умеющий плавать стеллинг, дрожащий, словно осенний листок на ветру при лодочной переправе, добровольно нырнул в священные воды Девяти озёр, чьи глубины и хитросплетения подводных пещер неведомы даже старейшинам.

…ять. Ять. ЯТЬ! Как же холодно! С*ка! В тело будто миллион раскалённых игл вогнали одновременно. Обжигающе ледяная вода, казалось, холоднее быть уже не могла, но чёрт! А вслед мне полетел град из каменных ножей, ища под водой мою, и без того несчастную, плоть. Этот нехороший стеллинг решил меня подловить и, кажется, прирезать. Ну уж нет, ещё раз умирать я категорически не согласен. Зависнув на неопределённой глубине, я лихорадочно пытался сообразить, какие действия предпринять дальше, но в такой бодрящей водичке даже супер-мозг отказывался работать в турбо-режиме, видать, тоже подмёрз. А в пугающей близости от меня то и дело пролетали кровожадные, каменные подарки, на миг оставляя хвосты из пузырьков в водной толще озера, словно кометы. Боли я не почувствовал, но покрасневшая вода у левой руки явственно намекала о новом ранении. А тут ещё и лёгкие напомнили острой резью о том, что им бы кислороду глотнуть, жабер-то нету. А жаль, а жаль…

Стараясь не попадать под каменный град, я, превозмогая ледяное оцепенение, заработал конечностями, двигаясь по направлению к подводной арке, которую заприметил, в надежде выплыть с той стороны и не быть тут же убитым.

Вынырнув в каком-то колодце, я с ужасом понял, что придётся нырять обратно, потому как в этом месте выбраться из воды, без посторонней помощи, я не смогу. Скользкие, почти гладкие, стены высотой около трёх метров ну никак не располагали к самостоятельному подъёму. Сколько может человек находиться в ледяной воде? Температура в 2–3 градуса оказывается смертельной уже спустя 10–15 минут. А как долго выдержит стеллинг? Ну, допустим, на пару минут дольше, а сколько я уже тут барахтаюсь?

Набрав полную грудь воздуха, я нырнул.

Хат’эр-кат ходил с глубоко задумчивым видом и всё всматривался в неведомую синь водной толщи, надеясь разглядеть там всплывающее тело Тринаверсе, но ни в одном, ни во втором, и даже в третьем бассейне трупа этого отродья видно не было, что крайне странно. Священные воды не оставят в себе инородного предмета, они обязательно вытолкнут тело на поверхность.