Ручеёк, бивший из-под камня, манил журчанием. Озираясь по сторонам я подполз к нему и из положения полусидя, полулёжа, головой прижавшись к земле, начал лакать воду — холодную, но такую чистую воду, маленькими, осторожными глотками. Борясь с судорогами, которыми сводило желудок от холода, продолжал пить эту воду как напиток Богов.

Наконец, жажда, в своём первичном варианте отступила. Мне стало совсем чуточку, но получше.

Кое-как, но я смог усесться прижавшись спиной к камню. После чего донельзя устало скосил глаза в сторону иконки со счётчиком:

Живот напомнил о себе новым звуком и новой острой болью. Голод, всепожирающий, идущий из самых глубин… конечно, он притуплял разум, мой разум, работающий в режиме форсажа… в полубезумии, я огляделся по сторонам. Ничего съедобного. Ничего. Вспомнился тот случай с кровососом и перед глазами вместо мутанта предстал экзаменатор, в чью шею я с блаженным наслаждением и вгрызся. Тряхнув головой, сбрасывая наваждение, я ощутил во рту вкус крови. Тронув губы дрожащей рукой, обнаружил на пальцах следы крови. Что за… ёб вашу… это я что, себе губы прикусил?! В животе недвусмысленно заурчало и мне вновь привиделся мой мучитель. Стеллинги мясо не едят! — твердил я себе, отгоняя дурные мысли, пока мой мозг в панике искал выход из создавшейся ситуации. А вокруг только стрелы, да каменные ножи. Я не осознавал что делаю, руки сами сунули мне в рот кусочек мха, а затем и древко стрелы. Отчаяние, кажется, достигло максимального уровня.

Эх, если бы я мог есть камни… блин, да я согла… камни. «Что угодно кроме мяса и шаурмы», да, Система?

В моём желудке точно бы что-то зашевелилось. Дрожащей рукой, я поднёс стрелу к лицу фокусируя на ней уплывающий взгляд. Вместо стрелы мне привиделась человеческая рука, нет, скорее то была рука стеллинга, того самого, который довёл меня до этого плачевного состояния. Проморгавшись, я вновь посмотрел на древко и с хрустом вцепился в него зубами кроша древесину. С трудом, давясь, чувствуя прогорклый вкус и лёгкий запах оперения, глотал раз за разом. Почти наполовину употребив предмет боевого инвентаря совершенно не по назначению, меня скрутило судорогой и начало тошнить. Схватившись за живот, я скрючился в позе эмбриона на полу. Застонал.

Меня било в конвульсиях особо жесткачным образом, к горлу подступили желудочные соки: кусок деревяшки и мох, мною проглоченные, организм пытался выплюнуть наружу, но я усилием всей воли не давал этому случится.

Между тем, мой желудок перестал плеваться и фыркать, и я ощутил, как он наконец, нехотя и словно бы подчиняясь чьей-то воле, начал переваривать впиханный в него продукт… По моему телу распространилась волна тепла и приятности, связанная с сытостью.

Чувствуя воодушевление и появляющееся насыщение, не обращая внимания на тошноту, принялся обедать. Весь булыжник, со своей стороны, ободрал ото мха, он всё же повкуснее стрел, а камни оставил на десерт. В скором времени по пещере разносился только треск и хруст ломающейся древесины и дробящихся каменных ножей. Система дала мне возможность подкрепиться — и, как говорится, по XYZ, чем мне придётся питаться!..

…и почему я чувствую себя саламандером из Хвостов?.. Осталось только произнести его фирменную фразу… так, ножик, иди сюда — уничтожение, что называется, сельхозинвентаря противника — первый шаг к победе… оу.

Случайно подняв глаза, я встретился взглядами с экзаменатором, который, уже собрав лут по округе стоял, ошарашено наблюдая за моей трапезой. Некоторое время, промеж нас царило молчание. Я бы даже сказал… Интимное.

— Будешь? — не найдя ничего умнее, я протянул ему огрызок каменного ножа. Тот посмотрел на него немигающим взглядом, после чего, широкими-широкими глазами вновь взглянул на меня. — Ничего так идут. Соли только не хватает. И перцу.

Стеллинг с именем на Х (пусть будет Хрен), моргнул. Затем, точно бы зачарованный пронаблюдал процесс того, как я аккуратно доел метательный снаряд. Чувствуя первые признаки сытости, я постучал ладошкой по животу и лучезарно улыбнулся, обнажив израненные, кровоточащие дёсны.

— Теперь я покушал и полон сил. Ну что, продолжим? — весело улыбнулось и произнесло это ррейхово нечто, после чего медленно поднялось на ноги и злобно сверля своими глазками, стукнуло кулаком об ладонь. Хихикнуло.

Хат’эр-кат, замерев в нерешительности, изучающе смотрел на существо, которое ему довелось экзаменовать. Итак, вначале оно притворялось слабым и непонимающим стеллингом, однако, стоило прижать, как оно достало свои козыри: странную магию, вбирающую в себя стрелы и не только, а также скорость реакции, которая выходила на уровень лучших воинов и стеллингов всего континента. Но даже это было не так страшно — в конце концов, чего не бывает?.. Однако стеллинг, который может есть древесину и камень, точно бы побеги гаррея?.. Точно бы плоды наманы?..

Если эта тварь проявила такие свойства перед лицом последователей Ложного Бога… Хат’эр-кату, совершенно внезапно и противоестественно, захотелось посочувствовать бедным жителям Гелоны.

Может, ну его, этот экзамен? Скажу, что Тринадцатая всё прошла… Она ведь и на самом деле уже сдала его, причём на отлично.

— Ну что, Хрен-сан, продолжим?! — нагло ухмыльнувшись, вдруг промолвил этот всеядный стеллинг.

Хат’эр-кат икнул от неожиданности. По мере осознания услышанного, кровь в жилах боевого стеллинга начала закипать.

…она ДОЛЖНА быть наказана за дерзость, вне всяких сомнений. Смерть, только смерть!

Последующие полчаса мы с моим мучителем держали относительный мирный и спокойный нейтралитет. Каким образом?

В меня кидались железками, пытались подловить вблизи (сука! Ты меня чуть не располовинил!), атаковали с воздуха, из положение сидя, лёжа… я же, ощутив прилив сил от сожранного, как мог уворачивался, бегал, прыгал, уклонялся… одним словом, я ж говорю — идиллия! Ну, не считая того простого факта, что мне изорвали всю одежду, у меня опять текла кровь практически из всех мест, а тело работало… на износ.

Если раньше меня пытались взять на измор — теперь Хрен нападал подло, внезапно, а также, как я заметил, старался тратить снаряды как можно аккуратней, точно бы я их мог съесть (хе-хе!).

…только вот что-то повторять свой опыт не хочется, угу. Вот вообще. Вот ни капельки.