Правда, никаких доказательств его вины найдено не было, а сам он ни в чем так и не покаялся, что тоже оказалось очень важным. Так как вскоре свершился еще один дворцовый переворот, и на престол взошла дочь Петра I – Елизавета. Бестужев, как пострадавший от прежнего режима, был возвращен на государственную службу. Бестужеву уже 47 лет, а карьера все еще так себе для такого честолюбивого человека. Но его звездный час пришел.
При дворе Анны Иоанновны, а затем и Анны Леопольдовны, все основные государственные посты занимали немцы. После того, как власть перешла в руки Елизаветы Петровны, немцы потеряли при дворе свои позиции и русской императрице понадобились новые государственные советники, отличавшиеся знанием дела и, желательно, русские. И здесь сразу же вспомнили о Бестужеве – он был в числе тех, кто составил Манифест, возвестивший народу о восшествии на престол императрицы Елизаветы Петровны.
Потом оказалось, что и внешней политикой некому заниматься – а Бестужев имел большой опыт дипломатической работы. Карьера начала бурный рост, как и росли награды от императрицы. Он получил титул графа, стал заседать в Сенате, получил пост вице‑канцлера, а в 1744 году стал канцлером. Но даже став канцлером, он не вошел в ближний круг императрицы. Она ценила его как умного и деятельного политика. Но она и прекрасно видела его лживость и склонность к интриганству, порой, она просто с трудом его переносила. Тем не менее, он пользовался ее полным доверием.
Человеком Алексей Петрович был непростым. А порой, и очень неприятным. Он со многими водил знакомство, но ни с кем не дружил. Он был радушен к тем, кто ему был нужен для выполнения своих замыслов и с пренебрежением относился к тем, в ком не видел пользы для себя. Он приближал к себе людей, которых использовал для своих придворных интриг, а потом их с лёгкостью предавал. Для сбора информации он вскрывал чужие письма, в том числе, и дипломатическую переписку, а при сборе компромата не чурался и подделок.
Тем, кто его близко не знал, Бестужев не умел сказать четырех слов подряд и казался заикающимся. Коль скоро разговор его интересовал, он находил и слова, и фразы, полные силы и огня, которые извлекал рот, снабженный четырьмя обломками зубов, и которые сопровождались сверкающим взглядом его маленьких глаз. А когда он смеялся, то это был смех сатаны.
Я, наблюдая за ним с помощью своих многочисленных шпионов, сделала такой вывод – канцлер Бестужев приобрел мастерство держаться при дворе Елизаветы, в среде, лишенной всякой нравственной и политической устойчивости. Ум его, весь сотканный из дипломатических конъюнктур, привык додумывать каждую мысль до конца, каждую интригу доплетать до последнего узла, до всевозможных последствий. Раз составив мнение, он проводил его во что бы то ни стало, ничего не жалея и никого не щадя. Была у Бестужева и слабость – точнее, пристрастие. Это спиртное. Но даже крепко выпив с вечера, утром он являлся к императрице в нормальном состоянии.
Он вообще досконально изучил вкусы и привычки, пристрастия и психологические особенности Елизаветы. Он умел просчитать, когда нужно появиться перед очами императрицы, чтобы получить нужное ему решение. А его уникальную работоспособность признавала не только государыня, но и его ненавистники. Мой вывод о нем был такой: весьма трудолюбив и порою все ночи за работой проводит, отдохновение же черпает в вине, кое употребляет без меры, разуму и здоровью во вред. Мне пришел на ум Дзержинский, ради поддержания своей работоспособности употреблявший спирт с кокаином. Тот также не жалел своего здоровья ради поставленной перед собой цели.
Во внешней политике канцлер Алексей Бестужев продолжал курс Петра I. Он ориентировался на союзнические отношения с морскими державами – Англией и Голландией, а также с Саксонией и Священной Римской империей. Торговые отношения с Британией и Голландией приносили огромную прибыль, зато политический союз с Лондоном со временем распался из‑за постоянных интриг и происков британцев.
Союз с Саксонией был важен тем, что саксонский курфюрст также был и польским королем, а Польша была в зоне русских интересов. Союз со Священной Римской империей был ориентирован на борьбу с Османской Портой и Пруссией. Главными врагами России, как считал Бестужев, были Пруссия и Франция.
«Засланцы» из Франции и Пруссии постоянно интриговали против Бестужева, пытаясь «свалить» канцлера. Но в интригах Бестужев и сам был ох как силен. Ему удалось удалить со двора лейб‑медика Лестока, который был близок к Елизавете Петровне. Лесток оказался чуть ли не виднейшим лицом возведении Елизаветы на трон: через него велись переговоры с Шетарди и шведским посланником, он руководил действиями Елизаветы и влиял на её приближённых.
Бестужев враждовал с французом из‑за явного пристрастия Лестока к Франции, от которой он получал пенсию в 15 000 ливров, и к Пруссии, по ходатайству которой император Карл VII даровал Лестоку графское достоинство Священной Римской империи. В 1744 году Бестужеву удалось перехватить тайную переписку Лестока и Шетарди; последний был удалён из России, а Лесток лишился прежнего влияния на императрицу.
Бестужев не отличался неподкупностью и получал от английских и австрийских дипломатов крупные суммы денег, и те полагали, что его и, соответственно, российская благосклонность держатся исключительно на взятках.
Но с другой стороны, Бестужев, как бы ни любил деньги, никогда не брал взятки у противников России, противников своей политической линии, которую искренне считал правильной. Хотя мог. А взять «займ» у союзников не считал зазорным и даже, чтобы избежать разговоров, хитрый канцлер сам рассказывал об этом императрице и двору. Так, он взял у англичан займ в 10 тысяч фунтов стерлингов под залог дома, а потом еще и 50 тысяч фунтов стерлингов под залог дворца на Каменном острове. В обоих случаях при подписании заемного письма присутствовали многочисленные свидетели, причем, и из числа врагов Бестужева. Так что все было сделано чисто и честно.
Я решила пообщаться с канцлером без обиняков, перетянув его на свою сторону. Пересечься с Бестужевым удалось сразу после его аудиенции у императрицы. Моя фрейлина Марта провела канцлера мою гостинную. Бестужев фальшиво улыбался, считая меня как и мою неразумную мать, врагом России. Я указала на столик с чашками и кофейником – Угощайтесь, господин канцлер. С вашего позволения разговор будет проходить при моих фрейлинах, которые останутся немы и сохранят наши с вами секреты.
– Вот как! Какие у нас с вами могут быть секреты? Вы креатура короля Пруссии и будете проводить его политику.
Я покачала головой – Я прекрасно понимаю, что ваше внимание сосредоточено на Пруссии, быстрый рост которой грозит опасностью всем соседним государствам. Чтобы сплотить как можно больше сил для противостояния Фридриху, вы поспешили присоединиться к варшавскому договору между морскими державами, Австрией и Саксонией. В этом вопросе вы встретили неожиданного противника в лице вице‑канцлера графа Воронцова, который, тяготясь своим подчинённым положением, решил разыграть собственную партию и сделать ставку на сближение с Францией. Вы предложили Англии взять на себя продолжение борьбы с Пруссией, за субсидию в пять–шесть миллионов. Русские войска уже стягиваются в Лифляндию. Однако правившая Ганноверская династия, осознавая уязвимость своих ганноверских владений в случае конфликта с Фридрихом, предпочла видеть его союзником. Как я слышала, вы намекали уже на возможность сближения России с Францией, раз Англия её покидает.
Бестужев усмехнулся и сузил глаза – А вы не так просты, ваше Высочество!
– Хочу вас заверить, что я несмотря на свое прусское происхождение, приняв православие и русское имя, считаю, что теперь целиком и полностью принадлежу России. Я желаю видеть Россию самой сильной державой в мире. Я могу быть полезной в вашей борьбе с вице‑канцлером.
Бестужев поморщился. Судьёй в полемике с Воронцовым была сама императрица. Тщетно ссылался Бестужев на прежние мнения Воронцова. Его позиции подрывал собственный беспорядочный образ жизни. Большую часть ночи канцлер пил и играл, поэтому его голова была ещё не вполне ясна, когда он вставал, для того чтобы заняться делами; оттого он и не мог по утрам регулярно приходить ко двору, как другие министры и его соперник вице‑канцлер'.
