Пока отец находится в больнице, ответственность за компанию лежит на мне, а, значит, любая ошибка кого-то из сотрудников станет моим провалом. Любой подписанный документ, пропущенный платеж, финансовая афера, если она вдруг всплывет, — отвечать придется мне, и этого я не допущу.

Я медленно закрыл папку, аккуратно положил ее поверх остальных документов и перевел взгляд на окно.

Похоже, спокойных дней в ближайшее время ждать не стоило. И чем больше я знакомился с положением дел в компании, тем сильнее убеждался в одной простой мысли — самая тяжелая работа начиналась вовсе не с подписания документов. Она начиналась с понимания того, кому рядом с собой можно доверять. И список этих людей с каждым годом становился все короче.

Телефон, лежавший рядом с ноутбуком, неожиданно коротко завибрировал, нарушив тишину.

Я машинально перевел взгляд на экран, не сразу отрываясь от документа, который уже минут десять внимательно изучал. На дисплее высветился незнакомый номер. Обычно подобные сообщения не предвещали ничего интересного. Либо очередной рекламный спам, либо кто-то раздобыл мой номер и решил напомнить о своем существовании.

Я взял телефон в руку, разблокировал экран и открыл сообщение.

«Рада, что ты вернулся. Я бы хотела встретиться с тобой и поговорить наедине. Мне нужно многое объяснить».

Я спокойно дочитал сообщение до конца. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Ни раздражения, ни удивления, ни любопытства. Лишь холодное безразличие.

Экран погас, а спустя секунду телефон с негромким стуком опустился обратно на стол. Я даже не стал набирать ответ, потому что отвечать было нечего, да и незачем.

Я прекрасно понимал, кто именно отправил это сообщение.

Кристина.

Номер оказался незнакомым лишь потому, что ее старый контакт исчез из моей телефонной книги много лет назад. Не случайно и не по ошибке. Я сделал это вполне осознанно. В тот день я удалил не только номер. Вместе с ним исчезли фотографии, переписки, общие снимки, заметки. Все, что хоть каким-то образом связывало меня с ней.

Некоторые люди однажды сами делают все возможное, чтобы их вычеркнули из жизни. И после этого уже бессмысленно пытаться вернуться обратно, будто ничего не произошло.

Я не испытывал к Кристине ненависти. Наверное, многие решили бы, что именно ненависть должна оставаться после подобных историй. Но ненависть — слишком дорогое чувство. Она требует эмоций, сил и времени, а я давно перестал считать Кристину человеком, которому стоит отдавать хоть что-то из перечисленного. Для меня ее попросту больше не существовало.

Интересно, чего она ожидала? Что я соглашусь встретиться? Выслушаю объяснения? Позволю ей рассказать, как она на самом деле страдала все эти годы? Или ей просто понадобилось облегчить собственную совесть?

Люди почему-то очень любят оправдываться спустя годы, когда уже ничего нельзя изменить, и все решения уже давно приняты. Когда жизнь каждого давно пошла своей дорогой. Только вот объяснения имеют смысл исключительно тогда, когда они произнесены вовремя. Все, что сказано спустя годы, зачастую нужно лишь тому, кто говорит, а не тому, кто слушает.

Я поднялся из кресла и медленно подошел к панорамному окну. Ночной Ростов жил своей обычной жизнью. Город не знал человеческих трагедий. Ему было совершенно безразлично, кто кого когда-то предал, кто потерял доверие, а кто до сих пор пытался склеить осколки собственной жизни.

По проспекту непрерывным потоком двигались автомобили. На соседнем доме мерцала яркая реклама. Где-то далеко раздался протяжный сигнал проезжающей скорой помощи. Обычный вечер.

Я невольно задумался о том, что пять лет назад был абсолютно уверен, что после всего произошедшего перестану доверять женщинам. Наверное, многие мужчины после подобного действительно начинают считать, что все одинаковые и предать способен каждый. Что искренности не существует, а любовь — это всего лишь красивое слово.

Но время постепенно расставило все по своим местам. Я никогда не позволял одному человеку формировать мое мнение обо всем мире. Это было бы слишком просто и глупо.

Хорошие женщины существуют. Так же, как и порядочные мужчины. И пол здесь совершенно ни при чем. Все зависит исключительно от самого человека.

После той истории я не закрылся от мира. Я просто перестал испытывать потребность кого-то искать. Работа постепенно заняла все свободное пространство в моей жизни. Сначала сибирский филиал, который пришлось буквально вытаскивать из затяжного кризиса, потом постоянные командировки, переговоры, заключение новых контрактов, расширение производства, запуск нескольких крупных проектов. Оглянуться не успел, как прошло пять лет. И, если быть честным, меня вполне устраивала такая жизнь. Никто не требовал постоянного внимания, не устраивал бессмысленных сцен и не пытался выяснять отношения после тяжелого рабочего дня. Все было спокойно, понятно и предсказуемо.

Если однажды рядом со мной появится женщина, с которой мне действительно захочется строить жизнь, значит, так тому и быть. Если нет — я никогда не считал одиночество трагедией.

Мысли неожиданно сами собой вернулись к Татьяне. Я нахмурился. Странно. Я ведь знал девушку всего несколько дней. По сути, она оставалась для меня всего лишь новым секретарем, но иногда человеку достаточно совсем немного времени, чтобы составить первое впечатление.

Татьяна производила впечатление удивительно спокойной, доброжелательной девушки. Исполнительной, внимательной и очень воспитанной. Но вместе с этим в ней чувствовалось что-то еще. Она будто постоянно ждала, что вот-вот сделает что-нибудь неправильно. Словно заранее готовилась услышать замечание. Она слишком часто извинялась. Даже тогда, когда объективно ни в чем не была виновата. Каждый раз осторожно подбирала слова, внимательно следила за моей реакцией, будто пыталась заранее определить, не рассержен ли я. Такая осторожность не появляется сама по себе. Она всегда возникает рядом с определенными людьми.

Я вспомнил ресторан. Все до мельчайших деталей: как она сидела напротив меня, пытаясь говорить исключительно о работе. В какой-то момент появился ее жених. Помню, как мгновенно изменилось выражение ее лица. Она словно сжалась. Будто внутренне приготовилась к чему-то неприятному. Потом этот резкий крик, не терпящий каких-либо возражений.

Девушка сразу подчинилась, не пытаясь что-либо сказать в свое оправдание. Только посмотрела на меня виноватыми глазами и тихо извинилась на прощание. Будто именно она в чем-то провинилась.

Картина продолжала стоять перед глазами: парень резко схватил ее за руку. Не взял, не коснулся, а именно грубо схватил. Так, словно она могла убежать, а он имел на свой "подвиг"полное право.

До сих пор помнил, как непроизвольно сжал тогда кулак под столом. Наверное, впервые за очень долгое время мне действительно захотелось вмешаться. Подойти и остановить его. Заставить хотя бы отпустить ее руку, но я остался сидеть на своем месте. И сейчас понимал, что тогда поступил правильно. Чужие отношения — слишком опасная территория. Особенно когда не знаешь всей картины. Очень часто тот, кто пытается защитить одного из партнеров, в итоге становится главным виновником конфликта. Они мирятся, прощают друг друга, а человек, вмешавшийся из лучших побуждений, остается крайним.

Я почти не сомневался, что именно так произошло бы и тогда. Стоило мне подняться со своего места, как Татьяна, скорее всего, сама встала бы на сторону своего жениха. И не потому, что он прав, а потому, что люди, долго живущие рядом с теми, кто их подавляет, очень часто начинают защищать именно своих обидчиков. Это казалось нелогичным, но жизнь не раз доказывала обратное.

Медленно выдохнул. Теперь многие вещи вставали на свои места: ее постоянная тревожность, неуверенность в себе, желание всем угодить и привычка бесконечно оправдываться, — все это не возникает само по себе. Если человеку ежедневно внушают, что он недостаточно хорош, недостаточно красив, недостаточно умен или недостаточно старается, рано или поздно он начинает воспринимать это как истину. Даже если внешне продолжает улыбаться.