Он встал из-за стола и подошёл к окну, сложив руки за спиной.

— Я вызвал вас не для того, чтобы выслушивать ваши оправдания, — сказал он. — Мне это не интересно. Однако именно вы были приглашены в Королевскую Академию Смерти на должность профессора. И это не ваша заслуга, ничуть. Вы получили столь щедрое предложение как продолжатель исследований вашего отца. Великий ученый! Самоотверженный и… пунктуальный. Чего нельзя сказать о его сыне. Принимая решение о приглашении именно вас на должность профессора, мы думали, что вы продолжите его дело. Что вы будете достойным преемником. А что я вижу?

Он повернулся к Леону. В его глазах была усталость и раздражение.

— Вы пропускаете лекции. Вы не предупреждаете о своём отсутствии. Вы нарушаете все возможные пункты Кодекса некроманта. Роман со студенткой — это уже само по себе скандал. Легализация карманного мира — это возмутительно. Вы прикармливаете кота, который теперь бродит по академии, как хозяин.

Альтманн перевел дух. Нежелание Пикселя подходить к суровому профессору Альтманну не было известно разве что паукам на чердаке. А вот юному Веласкесу кот явно благоволил… Возмутительно!

— Вы понимаете, что я не могу просто закрыть глаза на всё это? Вы понимаете, что ваше поведение подрывает мой авторитет в том числе? Что я должен отвечать перед ректором за каждого преподавателя, который нарушает правила?

Леон стоял неподвижно. Его лицо было спокойным, как будто он слушал что-то, что не касалось его.

— Я понимаю, — сказал он наконец. — Но я не могу сказать вам, где я был. Я готов продолжить работу. Простите за доставленные неудобства, герр Альтманн. Это больше не повторится.

— Вы не можете просто так вернуться! — Альтманн повысил голос. — Вы не можете просто прийти и сказать, что готовы работать. Вы нарушили кодекс. Вы пропустили лекции. Я должен принять меры.

— Вы можете принять любые меры, которые считаете нужными, — сказал Леон.

Альтманн смотрел на него долго.

— Вы странно выглядите, Веласкес, — сказал он. — Вы выглядите так, как будто только что вышли из Завесы.

Леон не ответил.

— Идите. Работайте. Я надеюсь, что больше не услышу о ваших отсутствиях… особенно по непонятным причинам…

Леон кивнул и вышел. Он чувствовал, как его тело наливается тяжестью, как его мысли начинают расплываться. Он шёл по коридору, и в его голове крутились слова отца: «Аликанте… наш старый дом Ндоло».

За спиной остался свет, впереди была тень. Но теперь хотя бы появилась надежда. И возможно, нечто большее.

Глава 19

Леон шёл по коридору академии. Трость привычно выбивала ритм удар-пауза-удар. Нога привычно болела, и каждый шаг давался ему с трудом. И теперь под ногами казался зыбким, как будто он всё ещё ступал по серому туману Завесы.

Он остановился у расписания, вглядываясь в строки, но буквы плыли перед глазами, складываясь в нечитаемые узоры.

«Второй курс. Лекционный зал 4. „Энергетическая геология душ“. Десять утра», — прочитал он вслух, проверяя себя. Голос звучал глухо, как из-под воды.

Он пошёл дальше. Голова кружилась так сильно, что он на мгновение прислонился к стене. Камень был холодным, и это немного помогло. Он провёл рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться. Во рту пересохло, язык прилипал к нёбу, как кусок старой бумаги.

Он знал, что ему нужно. После возвращения из Завесы некромантам рекомендовали специальный отвар — для восстановления, для очищения от остаточных эфирных колебаний, для возвращения себя в собственное тело. Он помнил состав: корень валерианы, листья полыни, сушёные ягоды можжевельника, щепотка серебряной пыли и несколько капель настойки мирры. Где-то в лаборантской, наверное, был запас этих трав. Но сейчас лекция. Нельзя пропустить ещё одну лекцию.

Он сделал глубокий вдох и двинулся дальше.

Когда он подошёл к дверям лекционного зала, его перехватил Каспар.

Призрак вынырнул из стены, как будто поджидал, и его лицо было напряжённым — насколько может быть напряжённым лицо призрака.

— Леон! — сказал он, и в голосе его прозвучало что-то, чего Леон не слышал раньше. Облегчение, смешанное с осуждением. — Вы вернулись. Рад вас видеть в здравии и рассудке.

— Я вернулся, — сказал Леон.

Каспар замялся. Его призрачные пальцы сжались и разжались, как будто он не знал, что делать с руками.

— Я, конечно, не хочу показаться слишком любопытным, но… было ли успешным предпринятое путешествие?

— Да, — сказал Леон. — Я узнал кое-что. Мне нужен ваш совет, Каспар. После лекции. И… Вы поможете мне, герр Лихт?

Каспар выпрямился. Было заметно, что он польщён — Леон редко просил его о совете, а о помощи так и вовсе ни разу.

— Конечно, герр Веласкес, — сказал он. — Я весь внимание. Что я могу сделать?

— Отвар, — сказал Леон. — После Завесы мне нужно восстановиться. Вы знаете рецепт — валериана, полынь, можжевельник, серебряная пыль и мирра. Принесите мне его на лекцию. Пожалуйста.

Каспар кивнул, и его призрачное лицо стало серьёзным.

— Я принесу, — сказал он. — И не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы всё было правильно приготовлено.

Леон кивнул и вошёл в зал.

Студенты тут же затихли, когда он остановился у доски. Он видел их лица, внимательные и сосредоточенные, но между ним и аудиторией все равно как будто была тонкая стена — из серого света, из холода, из того, что он оставил в Завесе.

Он объявил тему, сверяясь с планом, взял мел и начал чертить на доске нужные иллюстрации для лекции. Рука дрожала. Графики, которые он готовил, казались ему сложными и чужими. Он повернулся к аудитории, чтобы начать лекцию, и вдруг почувствовал, как пол уходит у него из-под ног.

Мир качнулся.

Лица студентов замерли, как удивленные маски театра. Потом увидел, как Каспар вплывает в зал с чашкой в руках, и на его призрачном лице — ужас.

Леон попытался сделать шаг, чтобы удержаться, но ноги не слушались. Он слышал звон — чашка упала на пол, разбилась, и горячий отвар разлился по каменному полу.

Ида подбежала первой. Она упала на колени рядом с ним, пытаясь поднять его голову, но он не мог двигаться.

— Профессор Веласкес! — крикнула она. — Профессор!

Ее отпихивал невесть откуда взявшийся, агрессивно урчащий Пиксель.

Каспар уже был рядом. Он парил над Леоном, его лицо было бледным, как мел.

— Ида, — сказал он, его голос был резким, как хруст стекла. — Беги за Милицей. Сейчас же.

Ида вскочила и выбежала из аудитории.

Каспар повернулся к студентам. Его голос был холодным и властным.

— Быстро по местам, — сказал призрак. — Страница 147 в учебниках. И прочитайте параграф о стабилизации эфирных полей. Все остаются здесь, пока я не вернусь. Потом буду спрашивать.

Он подхватил Леона в поток — призрак не мог нести его, но он помогал, направляя его тело, как будто поддерживая невидимыми руками.

В лаборантской пахло реактивами и старыми травами, на полках стояли банки с порошками и ампулы с жидкостями, на столе лежали блокноты и чертежи.

Герр Лихт уложил молодого коллегу на диван, который стоял в углу.

Леон лежал неподвижно, и его лицо было таким же серым, как Завеса.

Пиксель появился из воздуха. Он запрыгнул на грудь Леона и зашипел на все вокруг, как будто защищал его.

Когда Милица вбежала в комнату, она увидела только это: Леон на диване, Пиксель на его груди, Каспар рядом, и тишина.

Она подошла, присела рядом и положила руку ему на лоб.

— Леон, — позвала она. — Леон, ты слышишь меня?

Ответа не было.

Милица посмотрела на Каспара.

— Что случилось?

— Он вернулся из Завесы, — сказал Каспар. — Он отправился читать лекцию, попросил меня приготовить отвар… и принести на занятие. Он не успел восстановиться. И теперь…

Он замолчал.

— Теперь… — проговорила Милица, все еще не убирая руки со лба некроманта. — Теперь он в кататоническом сне. Герр Лихт, как он вернулся?