Отголоски этого предания еще и доселе звучат в местных названиях киевских урочищ; но само предание, по-видимому, уже и во времена древнего летописца нашего было, в свою очередь, отголоском далекой старины, и личность Кия, основателя стольного города Южной Руси, оказывалась темною и неопределенною даже для современников Нестора. Важно для нас то, что название Киева не является одиноким; оно прилагается не только к нашему городу Киеву, а, напротив того, участвует в наименованиях многих урочищ, рассеянных по Дунаю и всем землям славянским. Очевидно, что название города Киева было принесено на берега Днепра с юга, с берегов Дуная, в эпоху движения и расселения славянских племен на территории Западной и Юго-Западной Руси. Следовательно, и в самом именовании будущего стольного города Руси Киевом является отголосок весьма далекой славянской старины.
Из дальнейшей истории Киева до начала IX века древний летописец наш упоминает только о том, что Поляне, в земле которых город был построен, платили дань хазарам (вероятно, в VIII веке, в эпоху наибольшего процветания и могущества Хазарского царства); и затем уже прямо переходит к истории Киева под варяжским владычеством, внимательно и подробно следя за возрастанием города, который в XI веке уже гремел на Востоке и Западе своим богатством и славою, а в половине XIII века поразил полчища Батыевы своим величием и красотою.
Для того чтобы ознакомиться с историей постепенного роста древней столицы нашего Юго-Запада, насколько она сохранилась нам в наших памятниках, необходимо определить объем того древнего Киева, который еще во 2-й половине IX века представлялся Аскольду и Диру небольшим «городком на горе», а также сравнить топографию местности, занимаемой нынешним Киевом, с тою же местностью, какою она была десять веков тому назад.
Прежде всего, заметим, что местность нынешнего Киева – в особенности важнейших нагорных частей его – изменилась чрезвычайно не только в период времени с X по XIX век, но даже и с конца XVIII в. до нашего времени, и в особенности в последние 40–50 лет. Срыты целые горы, засыпаны старые рвы и овраги, проложены новые улицы, расчищены площади, устроены набережные и спуски, прорыты каналы; с другой стороны работала и природа своим постоянным, обычным, неуклонным путем, обрушая горы, подмывая берега, нанося острова и мели, изменяя русла многочисленных днепровских протоков.
Не вдаваясь в большие подробности, отметим только важнейшие из этих топографических изменений, необходимые для ближайшего изучения плана древнего Киева. Прежде всего обратим внимание на то, что нынешняя низменная часть Киева, называется Подолом, в прежнее время (и даже еще не весьма отдаленное), не омывалась Днепром, так как тут протекала речка Почайна, берущая начало версты на три с половиною севернее киевского Подола. В эту речку, а не в Днепр впадал быстрый и сильный ручей Глубочица, вытекающий из озера, лежащего в двух верстах на северо-запад от Киево-Подола. Протекая глубоким удольем между горами Скавикою и Киселевкою, ручей Глубочица принимал в себя речку Киянку и пролагал себе путь к Почайне по болотистой низменности Подола. Самая Почайна, устье которой находилось под Крещатицким оврагом, в нижней части своего течения шла почти параллельно Днепру, от которого и отделялась довольно широкою полосою берега. Эта полоса берега, в виде узкой косы, существовала еще в прошлом веке, но впоследствии, благодаря некоторым неудачным техническим сооружениям, коса эта в самое короткое время была уничтожена напором Днепра, и памятью ее остался, против Крещатицкого оврага, островок, некогда составлявший крайнюю оконечность не существующей более косы. Вследствие этого исчезновения целой полосы берега Почайна в настоящее время впадает в Днепр уже не у подошвы Киевских гор, на которых стоял древний город, а на полверсты выше Подола; а ручей Глубочица, обращенный в правильно окопанный канал, пересекающий Подол, изливается не в Почайну, а в Днепр, который продолжает теперь свою разрушительную работу уже не над прибрежьями Почайны, а прямо над набережною Подола[5].
С другой стороны, вид местности, лежащей против Киева, довольно подробно описанный нами выше, также представляется нам иным, нежели он должен был представляться много веков тому назад. Местность левого берега, в настоящее время изрезанного протоками Днепра, образующими большие и малые прибрежные острова и мели, между которыми в последнее время прорыт широкий, искусственный канал (так называемый Пробитец), была, вероятно, покрыта водою Днепра, который, конечно, был и шире, и обильнее водами в те времена, когда дремучие леса покрывали берега его и подходили отовсюду под самые стены Киева.
Отчасти вследствие того что топографические условия были иными, отличными от топографических условий позднейшего (а тем более Новейшего) времени, пространство, на котором могло основаться первоначальное поселение на месте нынешнего Киева, является весьма необширным. Пространство это ограничивалось вершиною так называемой Старо-Киевской горы, где и теперь помещается Андреевское отделение Старого Киева или Старый город с Десятинной церковью; этот Старый город составляет только северо-восточный угол Киевской горы, глубокими оврагами отделенной ото всех остальных киевских возвышенностей и высоко поднимающейся над киевским Подолом. Это и есть первоначальный город Киев, который только со второй половины X века стал быстро возрастать и к концу XI в. уже успел увеличиться в двадцать раз против своего первоначального объема.
Любопытны размеры этого древнейшего русского города, или городка, впоследствии обратившегося в детинец города Киева и резиденцию князей киевских: вся площадь равняется 26,316 квадр. саж. или 10 дес. и 2316 кв. саж.; наибольшая длина от юга к северу – 238 саж.; наибольшая ширина от севера к востоку и к юго-западу – 148. В окружности своей, по валам, город Киев имел всего 540 саж., а с предместьем мог заключать в себе не более 2 верст.
Внимательно следя за указаниями летописи по отношению к объему этого древнейшего Киева времен Игоря и Ольги, мы можем определить его пределы так: на юг он граничил глубоким оврагом, носившим название Перевесища (ныне Крещатицкий); на восток – крутыми, неприступными склонами горы, спускавшейся к Почайне; на северо-восток – Подолом, и на север – оврагом, отделявшим градскую гору от горы Уздыхальницы (нынешней Киселевки); на запад – оврагом, отделяющим нынешнее Андреевское отделение Старого города (собственно детинец или Старейший Киев) от Софийского отделения Старого города, более известного по древней летописи нашей под названием Горы (в смысле нагорной, верхней части города).
На западной стороне находились ворота детинца, а перед воротами – древнейший мост (упоминаемый уже под 1068 г.), соединявший детинец с Горою. Вверху, по окраине нынешнего Крещатицкого оврага, шла единственная от устья Почайны (и с прибрежий Днепра) дорога в детинец, носившая название Боричева увоза или ввоза. Далее на север, по тому же оврагу (западнее огибая Уздыхальницу и следуя течению речки Киянки) та же дорога спускалась на Подолье и потом шла к Вышгороду.
Летопись не сохранила нам названия единственных ворот детинца киевского, хотя мы и знаем, что впоследствии (гораздо позднее) они носили название Софийских и Батыевых.
Из всех зданий, находившихся в киевском детинце в первой половине X века, мы знаем только каменный терем княгини Ольги, который был по тому времени явлением настолько замечательным и редким, что память о нем не могла не сохраниться; терем этот занимал северо-восточный угол детинца. Вне пределов детинца, обнесенного валом и соединенного мостом с Горою, заселение собственно Горы и ближайших к детинцу окрестностей началось не ранее как со времен Владимира; но до Владимира все остальное пространство Горы (нынешнее Софийское отделение Старого города) было не заселено, занято полями и огородами; а на западных и южных окраинах Горы начинались уже дебри и леса.
