— Всё в порядке? — забеспокоилась я.
— Пытаюсь не спешить, — пояснил он. — Это твой первый раз.
— Спасибо, — выдохнула я.
Раун опустил голову к моей груди. Его пальцы поддели лиф и потянули его вниз. Кружево скользнуло по чувствительной коже, срывая с моих губ судорожный вздох.
— Возможно, у тебя были фантазии, Минария, по поводу первой близости? Как ты себе это представляла?
— Никак. — Смущение вновь напомнило о себе. — Думала, будет… с любимым.
— Я был уверен в полной взаимности пары, — признался он со смешком и скользнул языком по моей груди.
Я задохнулась, выгибаясь в пояснице, и жаркое прикосновение повторилось, дополняясь прикосновением пальцев ко второму соску. Раун сжал его, перекатывая между подушечками, словно камушек. И на этот раз я простонала, закатывая глаза. А ласки продолжались, неторопливые, трепетные, иногда почти болезненные. Я металась под Рауном, стонала, кричала. И могла ощущать только блуждающее по телу возбуждение, готовое в любой момент взорваться тем особенным чувством освобождения.
Но Раун решил, что этого недостаточно. Его губы устремились ниже, мягко касаясь подрагивающей кожи живота, язык на миг утонул в ложбинку пупка и следом неожиданный поцелуй замер у лобка. Я непроизвольно сжала колени. Между ног стало особенно жарко и тесно. И совсем горячо, когда большой палец Рауна прошёлся по кружеву, вминая его в нежную кожу. Меня сотрясло в мощном спазме, голова запрокинулась. И я как-то пропустила момент исчезновения трусиков. Зато в полной мере ощутила касания горячего языка. Этот миг так ошеломил, что я приподняла голову. Но новое горячее касание вновь выгнуло спину, заставляя меня забыть обо всём на свете.
Раун творил нечто нереальное, стыдное и непозволительное. Точнее, его язык. Он ласкал и гладил, проникал в меня и толкался. И мне было так хорошо, что ничего не имело значения. Остались лишь острые ощущения приближения к грани и нарастающий в теле взрыв.
— Минария, позови меня, — ворвалось сквозь шум в ушах урчание, пробежавшись волной мурашек в кипящем теле.
— Раун! — отозвалась я, почти не соображая.
Образ оборотня предстал перед глазами. И это стало моим краем…
Тело содрогнулось в жёстком спазме. Рот распахнулся. Из глотки полились стоны, пока внутренности сжимало, а по венам текло чистое наслаждение. Оно не прекращалось, жило дальше на волне продолжающихся ласк. И когда Раун оторвался от меня, я совершенно обессилела и обмякла, практически не ощущая своего тела. Лишь могла наблюдать за Рауном из-под полуоткрытых век. Оборотень приподнялся надо мной и облизал влажные губы. Стоило вспомнить, где только что находился его язык, как спазм вновь сжал промежность, отдаваясь импульсом эйфории в тело.
Но это было только началом, лишь первым этапом раскрепощения. Раун начал раздеваться. А я наблюдала за ним. Следила, как он рваными движениями стягивает с себя рубашку, позволяя мне оценить рельефность поджарого тела и многочисленные шрамы на золотистой коже, как расстёгивает ремень и отбрасывать прочь брюки, предоставляя мне возможность оценить силу длинных ног и размеры его мужского естества сквозь ткань белья. Накатила лёгкая нервозность. Первый раз и так проходит болезненно, а я такая маленькая на фоне рослого оборотня. Но стоило Рауну приблизиться и коснуться моего колена, как страхи ушли, а в тело вернулось прошлое возбуждение. Словно потухший костёр, оно раздулось на ветру присутствия связанного со мной мужчины и приготовилось воспылать настоящим пожаром.
— Больно не будет, солнце.
Раун сбросил с себя последний предмет одежды. Возбуждение во мне было слишком сильным, чтобы отвести взгляд. Наоборот, я жадно впитывала в себя новый образ: витиеватый рисунок вен, каждую прожилку, каждый изгиб. И будто даже ощущала живую пульсацию крови внутри. Наверное, действительно сошла с ума.
Раун приблизился, навис надо мной. Твёрдая головка скользнула между влажных складочек, и моё дыхание оборвалось. Волны мурашек понеслись по телу. Сосредоточенная на происходящем внизу, я не сразу поняла, что Раун склонился ко мне. Новый поцелуй играл вкусом моего возбуждения и остроты новых ощущений. Раун ласкал мои губы своими губами, пока его член скользил между моих ног. Томительно долго, вибрирующе, с каждым мгновением углубляя ощущения и добавляя им напряжения ожидания.
Я дрожала и тянулась к Рауна, ловила его губы своими и водила бёдрами в такт навеваемым им движениям. Проникновение проходило на грани связи с реальностью и слишком неторопливо, чтобы это было возможно выдержать. Но Раун не спешил, изводил нас обоих томлением, мучил и одновременно держал на острие нереальности.
Он не соврал, боли не случилось. Любые другие ощущения смыло волной радости единения. Меня снова выгнуло в спине, но на этот раз прижало к твёрдому телу, не давая пошевелиться. И наступил новый миг балансирования на краю. Горячий, томительный, дребезжащий. Наполненность сливалась с напряжением перед новым толчком и ожиданием, пока не обернулась оглушением пустоты, когда Раун выскользнул из меня.
— Нет… — выдохнула я, тяжело дыша.
— Тебе хорошо? — хрипло спросил он, вновь медленно входя в меня.
Слишком медленно и горячо.
— Д-да… Да! — подтвердила я, подаваясь навстречу его движению.
— Мне тоже, солнце. Тоже… — выдохнул он. — Но я больше не могу сдерживать себя…
Смысл его слов стал понятен со следующим глубоким проникновением. Меня сотрясло силой толчка. Тело пронзило словно стрелой. И медленный темп сорвался в дикий водоворот ощущений. Наши губы слились, тела сплелись в нереальной тесноте, пока бёдра раз за разом встречались в настоящем сумасшествии. И когда меня накрыло ураганом блаженства, я совершенно потерялась, забилась в твёрдой хватке и лишь краем сознания сквозь свои крики уловила хриплый стон Рауна и обжигающие капли на животе. Сознание взорвалось и рассы́палось осколками чистой эйфории. Мир перестал существовать, осталось только блаженство.
/Раун/
Минария пошевелилась под моей рукой, тихо простонала. И только этот звук вернул воспоминания о самой яркой близости в моей жизни. Впрочем, встреча с Минарией стёрла прошлое, теперь для меня имело значение только неопределённое сегодня с ней. Я не знал, чего ждать, как она себя поведёт после пробуждения. Минария была абсолютно непредсказуема. По крайней мере, в моём понимании.
— Проснулась? — шепнул я в её макушку.
Моя пара наконец-то находилась в моих объятиях. Абсолютно обнажённая, бесконечно прекрасная и совершенно растерянная. Я чувствовал её замешательство, ощущал нарастающие стыд и страх. И ничего не мог сделать. Даже обнять. Стоило потянуть Минарию на себя, как она развернулась и отодвинулась, натягивая одеяло до самого носа. Само собой, сорвала покров с моего тела, что вызвало в ней сильнейшее смущение и вылилось в яркий румянец.
— Всё в порядке, — заверил я её. — Мы же… так договорились, помнишь? — произнёс через силу.
Никогда не думал, что буду заключать сделку ради того, чтобы добиться близости с истинной. Но иначе наша связь обернулась бы ужасом для обоих. Я боялся навредить Минарии.
— Помню, — отозвалась она, немного расслабляясь. — Мы договаривались, что нужен один раз. И что мы будем редко видеться.
— Я заснул и не успел уйти, — соврал ей.
На самом деле и вовсе не сомкнул глаз. Ласкал нежную кожу, пробовал её на вкус, целовал, перебирал волосы, изучал тело моей истинной и пытался надышаться запахом солнца перед возможной разлукой. Но не успел насытиться, и вряд ли бы у меня получилось. Я так хочу её, а она желала меня только под воздействием метки, которое теперь совершенно слабо для человека. Чего не скажешь обо мне.
— Я тоже заснула, — нахмурилась она, и голубые глаза распахнулись в испуге. — Сколько времени прошло? У них получилось? Кэссиди?
— У них получилось, — я искренне улыбнулся, радуясь окончательной победе над Разломом.
Сколько хороших оборотней и людей погибло в клыках тварей мглы, но теперь это в прошлом. Больше нам не нужно сдерживать границы Разлома, отправлять молодых в бой и считать погибших. Наступает эра мира и процветания.
