– Научись думать государственно. Пока курочки не снесли яйца, в хлеву командует петух! Обе эти дамы в той или иной степени наши родственницы и имеют шанс стать королевами-матерями. Клеменция – как мать наследника Филиппа, а Шарлотта – как носящая под сердцем внука Франциска и Алоиза. Наследника не одной, а двух корон.

– Он еще не родился.

– Правильно, так и принцесс пока не нашли. Я думаю, что брайты незамедлительно потребуют выкуп за женщин, если они у них. А вот, если…

– Если они мертвы, то только вы, отец, являетесь прямым наследником трона. – Людвиг вновь подобострастно поклонился.

– Подождем некоторое время. В любой момент может появиться письмо от пиратов, – рассудительно высказался Антоний. У него в рукавах было еще много козырей, ибо имея широкую агентскую сеть по всей Гордарии, герцог полгода собирал информацию. – Однако, они не спешили в случае с Робером, – продолжил герцог.

– А откуда известно, что маркиз находится у них? – спросил Людвиг.

– В прошлом месяце полиция поймала чернокожего бродягу. Некоего Сэма. Этот парень рассказал, что на их пиратском корабле более полугода назад появился странный человек, по манерам дворянин…

– И…

– Мужчина имел неплохой уровень огненного мага, что удивительно для раба! Он даже организовал побег гребцов с фрегата.

– Куда же он потом подевался?

– Понятия не имею. Известно лишь то, что пираты или не знали, кто у них в руках, или не хотели просить за маркиза выкуп.

– Как можно отказаться от денег? – развел руками Людвиг. – Это же не в их правилах. Пират всегда остается пиратом и не откажется от наживы.

– Хм, – Антоний медленно прошелся по зале, заложив руки за спину. – Это так. А если им заплатили много больше за то, чтобы мой сын никогда не ступил на земли Гордарии?

– Кому это надо? – удивился Людвиг.

– Прежде всего тебе. Робер – на данный момент наследный принц, хотя полгода назад еще не был таковым. Но любой человек, стремящийся занять трон, старается расчистить перед собой дорогу!

– Отец!

– Замолчи! Я не верю тебе! Поэтому, на правах сюзерена, и без пяти минут короля, приказываю сдать командование армией.

Прошло две недели после подписания перемирия с Фринцландией. Вот уже торжественно похоронили Франциска, который занял свое место в усыпальнице королей. Вот уже другая, теперь рыжая женщина, стала вдовствующей королевой и оплакивала своего мужа по ночам. Вот уже близилась очередная коронация.

Гордария, казалось, решила почти все свои проблемы. В страну пришел мир, Архимагам удалось локализовать прорывы инферно до небольших очагов, да и лесные братья успокоились после правительственных карательных рейдов по лесам. Ветераны, закаленные в настоящих боях, преподали урок разбойникам, оставив после себя горы трупов и королевский тракт, с щедро расставленными по нему виселицами. Однако, связь с Уроченскими шахтами не восстановилась, планировалось послать туда освободившиеся войска. Чтобы узаконить свою власть и быстрее начать действия, Антоний решил не медлить с вступлением на престол.

Карловград ждал нового короля. Архимаги ворожили на Арке Карла Восьмого, показывая настоящее представление. А основатель города, Карл Первый по-прежнему стоял, отливая сталью на берегу реки, простирая свою могучую длань над Гордарией.

Ранним погожим утром на Царскую площадь легла зеленая ковровая дорожка. Солнце радостно освещало изумрудные фасады королевского дворца, а наступающая осень золотила листья деревьев красно-желтым.

Антоний, одетый в прекрасно скроенный военный камзол, зеленого цвета с красными вставками, блистающий орденом за Зимнюю битву, величаво ступил на мягкий ворс ковра. Удивительно, но под ногами зашуршали листья. Неужели дворники не удосужились убрать площадь!

Так же, как и год назад, толпа приветствовала будущего короля. Люди настойчиво верили, что новый правитель будет лучше прежнего. Людям всегда свойственно верить в лучшее, ибо иначе жить становиться тяжелее.

Вот уже застыли навытяжку мушкетеры в зеленых плащах, соблюдая торжественную тишину момента, и церемония началась. Антоний отсалютовал почетному караулу шпагой, обычным стальным клинком, но с зеленым отливом на жале и изумрудами на гарде, и сделал первый шаг.

Герцог Черновины улыбался и чувствовал себя победителем. Он степенно шел, всматриваясь в лица воинов и обычных горожан, заставляя верить, что время Стали прошло. Что не будет больше крови и боли, а наступит эпоха Дерева, время роста и процветания.

Будущий король успешно прошел сквозь арку Карла Восьмого. Как только Антоний покинул ее, стены здания полыхнули быстрыми зелеными побегами, из которых проклюнулись цветы самых разнообразных форм и оттенков. Нежные розы и чарующие лилии, скромные фиалки и пышные гладиолусы; яркие, заполоняющие все хризантемы. Народ восторженно возликовал, видя это.

Вскоре Антонию открыли двери Собора Пяти Святых, и он торжественно ступил под своды национальной святыни. Вся знать Гордарии собралась, чтобы чествовать нового правителя. Первой к нему приблизилась супруга Мария, волшебница Земли, одетая в платье шоколадного отлива. Она вежливо поклонилась, и Антоний взял ее под руку. Краем глаза будущий король заметил своего сына Людвига, который таил обиду на отца. Рядом с ним стояла Катерина Калати. Интриганка кокетливо бросила на Антония быстрый обжигающий взгляд, но тот не обратил на нее внимания. Для этого мужчины всю его сознательную жизнь существовала только одна женщина – его жена.

Чуть поодаль находились вдовствующие королевы. Анна и Лизетта. Мать безумного Карла и мать Шарлотты. Обе верили, что Шарлотта и Клеменция живы, обе надеялись не потерять влияние и видеть своих отпрысков на троне. Словно бледная тень где-то вдалеке маячила Изабелла, родная сестра пропавшей принцессы. Она словно ждала чего-то или кого-то.

В темном углу, занимая много пространства, беседовали между собой представители последней королевской ветви – краснощекий герцог де Мальмстан Генрих и его сын Эдуард, который за последний год сумел достаточно поправиться и теперь дородностью мало чем отличался от отца.

Среди всей большой королевской семьи тут были все, кроме тех, кто находился вдали. Робер, Шарлотта, Клеменция и ее маленький сын Филипп, настоящий наследник престола, внук Карла Тринадцатого.

Узурпатор Антоний жестом подозвал к себе придворного генерала, Мартина.

– Сударь, как дела в столице? Все ли спокойно.

– Не беспокойтесь, милорд. Серьезных происшествий не случилось, только какой-то шутник в переулке прожег пальцем винную бочку и напоил всех дворников. Поэтому на Царской площади остались павшие листья.

Антоний задумался и многозначительно ответил, как и любил, загадкой:

– Огонь еще покажет свою силу… Чепуха. Что слышно о лесных братьях?

– Поговаривают, что разбойники считают вас за своего.

– Деревья растут в лесу? Из-за этого? – усмехнулся герцог.

– Тем не менее, это так. Народ любит вас, милорд, – Мартин учтиво поклонился.

И вот настал черед Шираха, архимага Дерева, провести обряд коронации. Маг начал торжественную молитву, обращаясь к знати, попеременно поминая имя Старца и нового короля, Антония.

Священный алтарь на этот раз представлял большую купель, по краям которой возвышались столбики горящих свечей, а в середине находился рукотворный островок из земли. На нем стоял металлический пенал без дна, который по задумке скрывал деревяную виселицу. Таким образом все стихии представлены. В процессе церемонии будущий король должен был приподнять металлический пенал и взять в руки виселицу, таким образом показывая рождение Дерева от Железа. Переход власти.

Ширах освятил всех Виселицей и медленно провел Антония вокруг купели, со стен смотрели иконы святых, под куполом звенели колокола, а у самого входа, строго охраняемые, стояли шары с водой из Священного источника. По традиции в один шар капали кровь самого первого властителя Гордарии, что хранилась у архимагов, а во второй должен пролить свою новоиспеченный король.