– Так какой же будет ваш ответ, король Франциск… Первый? – мило улыбаясь, проговорил бородач. Вильгельм чувствовал превосходство своей страны, вероятно, он думал, что противник будет юлить, выторговывать сроки, пытаться снизить сумму компенсации и так далее.

А король задумался. В этот момент к нему приблизился шут Стради и что-то шепнул в самое ухо. Франциск кивнул и приказал:

– Позовите Германа.

Вскоре придворный лекарь появился, раскланиваясь.

– Ваше Величество. Что случилось? Вам плохо? Кому-то из дворян? Быть может, плохо нашему дорогому послу? – пролепетал Герман, протирая свои очки.

– Да, Герман. Нужна ваша помощь. Стража, схватить посла! Герман, побрейте его! Наголо! И бороду – сбрить!

– Что!? – воскликнул Вильгельм. – Да, как вы смеете, сир! Я потомственный дворянин! Я граф!

– Граф плоский! – рассмеялся Франциск, но в глазах его стоял гнев. – Что же у вас голова не плоская? А лицо? Волосы только мешают!

– Вы… вы ответите за это! – бушевал Вильгельм, которого уже крепко держали за руки. Вскоре его усадили бархатными штанами прямо на пыльный пол и задрали голову. Служки принесли воду, мыло и опасную бритву. Герман пожал плечами и принялся за работу.

– Не надо! – зарычал посол.

– Не дергайтесь, иначе отрежу ухо! – предупредил лекарь и продолжил аккуратно срезать волосы с лица и головы господина посла.

Через несколько минут все было кончено. Посла Фрицландии на глазах всего двора позорно обрили и морально унизили. Даже скучающие молодые дворяне позволили себе улыбнуться, дивясь невиданному развлечению. Громче всех смеялся Стради, показывая язык.

– Проклятье! Проклятый король! Ты сдохнешь! Вы все сдохнете! – кричал Вильгельм, брызгая слюной. Посол сильно рисковал, ибо за такие слова Франциск мог и казнить, но у него имелись другие планы.

– Ваше Величество! Все готово! – Герман поклонился королю, переложив полотенце на предплечье.

– Подожди. Герман. Ты мне еще нужен.

– Что прикажете?

– Перевязать раненого.

– Раненого? А кто ранен.

– Посол Вильгельм.

С этими словами Франциск резко встал с трона и подошел к послу, который уже перестал ругаться и лишь с затаенной злобою взирал на государя. Сейчас он походил на разъяренную овчарку, которую держат на привязи и не дают кость.

– Положите его руки ладонями на пол!

– Нет! – заорал Вильгельм, понимая, что его ждет.

– Раскрой ладони, если не хочешь лишиться рук! – предупредил король.

Вильгельм разжал пальцы, широко растопыривая их. С глаз текли слезы, а по бритой, оцарапанной бритвой, шее – липкий пот. Франциск приблизился и, немного примерившись, сильным и точным ударом меча отрубил первую фалангу мизинца на левой руке посла. Тот взвыл от боли, но вскоре замолчал. Теперь он представлял собой не рычащего пса, а маленькую побитую собачонку. Изо рта раздалось что-то, похожее на поскуливание.

Герман достал маленькую склянку и бинты, а Франциск меж тем прогремел:

– Передай своему королю, что мы не овцы, чтобы нас стричь! Мы сами вас пострижем, как только что тебя, граф плоский! Я знаю, что вашего короля называют Волком, так вот, на любого Волка найдется Медведь, который переломает ему хребет! Герман, перевязал?

– Да, сейчас закончу, Ваше Величество!

– Убирайся, Вильгельм, граф плоский, и засунь эту бумажку себе в задницу! – с этими словами король попытался ткнуть свиток послу в зубы, и это получилось. Вильгельм покорно открыл рот, ибо не хотел точного приведения в действие словесной угрозы.

Через час в кабинете Франциска заседал Малый совет. Дворяне без присутствия архимагов. На этот раз собрался лишь старый двор. Король был бы не прочь видеть и представителей молодого, но из мужчин, кроме Эдуарда, никого не оставалось. Зная, что этот маркиз несколько обделен умом, решили обойтись без него. Изабелла, младшая дочь короля не сильно интересовалась политикой в силу возраста, а Клеменцию, жену осужденного Карла, Франциск сам не хотел видеть. Ее присутствие усилило бы позиции великолепной Анны, которая оставалась почетным членом совета, несмотря на потерю мужа.

– Итак, господа, теперь мы находимся в состоянии войны с Фринцландией. Каковы наши перспективы задержать их на дальних границах? – спросил Франциск.

– Ваше Величество, Волк слишком силен и голоден! – загадочно ответил Антоний, смахнув прядь черных волос со лба. Однако тут же пояснил: – Это будет трудно.

– Почему же? Разве я за эти месяцы не усилил армию. Не навел порядок в стране?

– Порядок надо наводить с умом! – возразила Анна, кривя улыбку. – Сколько у вас солдат, дорогой деверь?

– Не менее ста тысяч! – воскликнул Франциск. – К тому же около тысячи боевых магов плюс Северный флот из ста кораблей! И еще двадцать строятся!

– А сколько у вас генералов?

– Генералов? – переспросил король и задумался. – Антоний, а сколько генералов?

– Велика рать, да вести некому. Было пятьдесят, двадцать казнили, пятнадцать посадили, пятнадцать пока оставили. Из них пятеро совсем недавно получили высокий чин…

– А сколько «боевых» генералов? – настойчиво выпытывала Анна, улыбаясь все шире.

– Э-эээ… – начал было Франциск и внезапно покраснел. Он понял, что в Гордарии не осталось ни одного толкового военачальника, который смог бы возглавить армию. Все реформы и чистки среди двора привели к уничтожению цвета дворянства и будущему поражению большой, огромной, но безголовой армии. Чтобы как-то снять напряжение король приказал подать всем вина и легких закусок.

Великолепная королева Анна между тем продолжала:

– Ваше Величество, вы понимаете, что некому вести войска на битву. Только если вы сами…

Франциск нервно покусывал ус и думал. Нет, он не страшился Алоиза и его рыжих плащей, но он боялся оставить Карловград. Боялся, что в его отсутствие Антоний и Генрих примутся за передел Гордарии, оставив новоявленного короля без короны. Не нужно забывать, что у этих господ есть наследники мужского пола.

– А если бы вы выпустили из тюрьмы Карла, тогда бы он смог повести войска и кровью доказать, что невиновен в смерти своего отца и вашего брата! – гнула свою линию Анна.

Антоний тут же отреагировал:

– Безумец не может управлять армией! Доверьте лучше это моему сыну, Людвигу. Я считаю, что эта история с Темной водой шита белыми нитками. Неужели непонятно, что флакон ему просто подбросили те, кто желает рассорить всю нашу семью. Я бы, конечно, предпочел, чтобы Робер, но…

Тучный герцог Генрих помалкивал, обсасывая свиные ребрышки. Ему было все равно, чем закончится спор. Ибо он прекрасно понимал, что человека, ответственного за Мальмстан, житницу королевства, на войну не отправят. Он не умел, да и не хотел воевать. Генрих – единственный из высшей знати, кто уже с трудом держал шпагу в руках. И чаще всего для позирования придворным художникам.

Анна и Антоний бойко гнули свои линии, выторговывая поблажки для детей. Их слова, начавшиеся спокойно, в конце концов перешли на крик. Король слушал-слушал, пока не покраснел, словно сталь в кузнечной печи.

– Хватит! – тяжелая рука стукнула по столу. – Я не собираюсь никого прощать и отпускать из тюрьмы Звезды! Нам хватает неблагонадежных людей! Где Робер? Где моя дочь, эта мерзавка Шарлотта? Почему о них ничего неизвестно?

– Плох тот пастух, что овец не сберег! Спросите об этом своего нового начальника охраны… – осторожно посоветовал Антоний. – Старого, Армана, вы недавно казнили, а уж он то умел находить пропавших…

– Прекратите! Вы еще посоветуйте мне обратиться к Стради! – хмыкнул король. – Эй, ты тут, фигляр?

С этими словами Франциск дернул ногой под столом, надеясь пнуть шута. Однако, его каблук нашел только пустоту, гном уже куда-то испарился.

– Даже если б Робер находился в столице, ставить его во главе армии – слишком… нагло, учитывая, что его обвиняют в «кровавой свадьбе» и пытаются судить… – предположила Анна.

– Нагло? – вскричал Франциск. – А не нагло ли требовать у меня Россенваль? Требовать миллион кролов? Кстати, что у нас с казной, дорогой брат?