Встречались свободные от леса котловины — аласы, большие и маленькие, с крутыми бортами и еле замет-ними понижениями, круглые и вытянутые, высохшие и с озерами посредине. Между аласами ровные или всхолмленные перемычки, покрытые лесом. Откуда же появились такие причудливые творения природы? Предполагается, что основная причина образования аласов — вытаивание подземных льдов. Обнаружено, что на межаласьях повсеместно встречаются крупные подземные ледяные жилы. Они имеют форму клиньев шириной в верхней части до 5 метров и глубиной до 10 метров. Верхняя часть жил залегает на глубине 2–3 метров, куда не проникает сезонное протаивание. Ледяные жилы образуют неправильную прямоугольную сетку с расстояниями между жилами от 10 до 20 метров.

Жилы образовались вследствие морозного растрескивания грунтов и замерзания в трещинах воды. Зимой во время сильных морозов объем грунтов уменьшается и на их поверхности появляются глубокие трещины. В трещины попадает вода и замерзает. В следующую зиму морозные трещины образуются снова, в них снова замерзает вода, раздвигая и уплотняя соседние слои грунтов. В результате этого многолетнего процесса образуются мощные ледяные жилы. В самих аласах их нет, поверхность аласов понижена по сравнению с межаласьями на несколько метров, что примерно соответствует предполагаемому объему вытаявшего льда.

К вечеру, наездив по тайге две с лишним сотни километров, добрались до злополучной речушки Лютенги. На берегу скопление грузовых машин: сооружался временный мост; на деревянных козлах укреплялись прогоны и настил из бревен. Конец мостика приблизился к нашему берегу. Осталось сделать лишь два пролета. Автомобильный кран, стоящий на мосту, уже достает стрелой до нашего берега и на наших глазах неторопливо переставил автомобиль ГАЗ-69 с моста на наш берег. Автомобиль увяз в прибрежном грунте, но две пары ведущих колес и десяток людей дружно вытолкнули на сухой берег. Переправляться таким путем мы не рискнули и решили ожидать окончания строительства мостика. К нашему счастью, оно подходило к концу.

Среди леса небольшая речушка шириной метров двадцать. Течение совсем незаметно. Над водой склонились ветки деревьев, на берегах наполовину затопленные кусты, сквозь прозрачную воду проглядывало дно, заросшее зеленой травкой: вода залила его недавно. У берега покачивалась лодочка, на которой время от времени кто-нибудь переправлялся через речушку. Подъехал мотоциклист, затащил мотоцикл в лодку, и вот уже машина затарахтела на противоположном берегу.

Мы подумали, что неплохо было бы поступить так же. Увы, если бы две лодки было, еще можно рискнуть.

К противоположному берегу подошла грузовая машина, строители моста спешно в нее погрузились.

— Мост завтра закончим, — сказали нам. — А пока отдыхайте.

С грузовой машиной приехал молодой якут с чемоданчиком.

Он переправился на наш берег и спросил, не едем ли мы в Якутск. Пришлось огорчить его. Молодой человек уселся на чемоданчик и сказал:

— Жаль. Подожду попутную машину. — Потом внимательно посмотрел на Кирилла и спросил:

— Где я вас встречал?

— Вероятно, на каком-нибудь совещании в Якутске.

— По-моему, я видел вас в ресторане.

Кирилл удивленно пожал плечами и улыбнулся.

— Вот уж не думал, что стану популярен в городе по ресторану. Вроде и бывал там считанные разы, и то днем.

И только теперь Кирилл вспомнил, что перед ним единственный мужчина-официант якутского ресторана.

— Откуда едете? — поинтересовались мы.

— Из деревни. Свадьбу справляли, сестру замуж выдали.

Спросили, много ли было гостей и как прошла свадьба. Наш собеседник сказал, что, по якутскому обычаю, на свадьбу приходит «весь колхоз», съезжаются также все родственники, а их много. У него пятеро братьев и три сестры. Выдавали замуж самую младшую, ей девятнадцать лет. Ее избранник — школьный учитель. На свадьбе было сто двадцать человек, обошлась она в шестьсот рублей, гости собрали молодоженам в подарок четыреста пятьдесят рублей, остальное дали жених и его братья. Два дня гуляли все, а на третий остались только близкие родственники, тогда-то братья позволили себе развлечься.

Узнав о том, что мы пересечем Сибирь, официант сказал:

— Сестра скоро поедет в Иркутск учиться иностранным языкам.

— Как же сестра поедет, ведь она вышла замуж?

— Молодой муж дал слово, что отпустит ее учиться. Иначе мы не выдали бы ее замуж.

— Вот как поставлено дело! — удивились мы.

— А как же. Мы за нее отвечаем.

Машины в сторону Якутска все не было, и мы поинтересовались, женат ли он сам.

— Я женат и в то же время холостой, — ответил наш собеседник.

— Как это понять?

— У меня жена и девятилетний сын, но они от меня уехали.

— А сколько же вам лет (на вид ему лет двадцать пять).

— Тридцать два.

Многие якуты выглядят моложе своего возраста. Любопытно и то, что среди якутов не бывает лысых. Жгуче-черные волосы к старости седеют, но не выпадают. И если увидишь у мужчины лысину, можно безошибочно заключить, что это не якут или, во всяком случае, кто-либо из его родителей другой национальности.

И наш знакомый поведал грустную историю. Лет десять назад он полюбил молодую девушку, приехавшую в Якутск с матерью из Западной Украины. Девушка ответила ему взаимностью. Во время отъезда матери в отпуск они поженились. Когда мать об этом узнала, начались неприятности.

Мать — фанатичная католичка. Выйти замуж за некрещеного она считала величайшим грехом и потребовала от дочери, чтобы та отступилась от «антихриста». Любовь оказалась сильнее предрассудков, и молодожены вначале жили счастливо. Когда родился сын, мать как будто смирилась с замужеством дочери. Но это было лишь внешнее примирение. Фактически же она делала все, чтобы поссорить молодых. И в конце концов заставила дочь уехать с ней во Львов.

— Вы видели жену позже?

— Да. Она приезжала ко мне в Ленинград, когда я там учился. Виделись мы и во время отпуска.

— Почему же вы не заберете ее обратно?

Она встречалась со мной тайком от матери.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— А что я могу? Я писал в общественные организации Львова — пока не помогло. Жена ведь тоже верующая, она боится проклятия матери. Но борьба продолжается, и я надеюсь, что скоро восстановлю семью.

Один из грузовиков собирался ехать в сторону Якутска. Мы простились с новым знакомым, пожелали ему счастливого пути и счастья.

Выкупались, смыв с себя дорожную пыль, побродили по тайге. Взобрались на вершину высоченного холма, откуда видна Лена. В лучах заходящего солнца она сверкала, как огромная золотая лента. На противоположном берегу виднелись очертания большого поселка с трубами заводов. Это Покровск. Еще недавно здесь было маленькое село с одноэтажной деревянной больницей; в 1916–1917 годах в ней работал сосланный сюда Серго Орджоникидзе.

Теперь район Покровска стал промышленным центром Центральной Якутии. Здесь находится кирпичный завод, основной поставщик кирпича для якутских строек, возводятся заводы: цементный — первый в республике, железобетонных изделий и шлаковаты.

Покрытые лесом склоны возвышенностей, пересеченные долинами поля, крутые обрывы к реке и, самое главное, чудесный вид с поселка на ленские просторы выгодно отличают место расположения Покровска от унылого однообразия якутских террас. В тридцатые годы были предложения прекратить застройку Якутска и начать строительство нового города в районе Покровска. Эти предложения не были приняты, а жаль… Внешний облик столицы Якутии на новом месте был бы намного привлекательнее, да и строить город здесь легче.

Солнце скрылось за горизонтом. В поселке зажглись огни. Над залитыми водой лугами поднялся туман. Мы нашли среди нагромождений деревьев дорогу к нашей стоянке. Присели к костру, попили чаек с дымком. Откинули спинки сидений, устроили постели. Первая ночевка в пути!

Шум речушки и шелест леса великолепно убаюкивали; лишь комары нарушали наш покой. Несмотря на применение антикомариных средств — «тайги» и диметилфталата, комары нас так замучили, что часов в пять утра мы были уже на ногах.