Реакция Ленина весьма интересна. По рассказам, он тут же написал ответ, точнее отповедь, что не собирается никогда и ни при каких обстоятельствах иметь дело с теми, кто стал наймитом империализма. То есть, конечно, немецкая разведка работала со всеми русскими революционными движениями. И с большевиками тоже. И все в большей или меньшей степени получали финансирование от немцев. И все так или иначе об этом знали. Как сегодня, скажем, всем понятно, из каких источников финансируется оппозиция и НКО в России и в какое посольство они ходят за консультациями. Но никто не делал этого так открыто, как украинские националисты. Кстати сказать, грузинские социал-демократы тоже отказали галичанам в дружбе и сотрудничестве, пояснив, что не могут принять «предложение такой организации, которая действует при материальной поддержке и покровительстве Гогенцоллернов и Габсбургов и их братьев». Так что иллюзий по поводу того, что такое украинская идея, кто ее спонсор, кто автор, кто ее носители и каков их уровень, у Ленина и Троцкого, у Сталина и Кагановича не было.
Однако большевики после установления Советской власти на Украине были вынуждены действовать в уже сложившихся обстоятельствах. Доигрывать, так сказать, шахматную партию, которую начали не они. Еще раз кратко повторю хронологию событий. Либерально-буржуазное Временное правительство Керенского оказалось настолько нелепым и невнятным, что сумело только развалить остатки государственности. И вот как раз Временное правительство довело ситуацию в Малороссии до того, что там возникла Украина. В октябре 1917 года власть в России большевики получили без труда, практически подняли с пола. Но им нужна была Россия вся, полноценная, если без Польши и Финляндии, то как минимум с исконно русскими землями. И отдавать «Украину» — то есть девять губерний Южной Руси — каким-то политическим проходимцам большевики не собирались. Лидеры Белого движения или украинского для сохранения власти готовы были или сделать часть России чьим-то вассалом, или отдать половину страны в качестве оплаты за военную помощь. В том-то и отличие большевиков и от Ленина, и от белых, и от украинцев. Ленин не собирался строить Россию, подконтрольную кому-либо. Немцам, Антанте, американцам. Он создавал новую, независимую Россию. Советскую. В границах прежней империи.
И когда возникла «Украина», тем более когда ее поддержали немцы и австрийцы, когда они признали ее отдельным субъектом, поле для маневра у большевиков сузилось невероятно. Признать Украину — отдать ее немцам. Не признать — противоречить самому себе, это ведь Ленин выдвинул тезис о праве народов на самоопределение вплоть до полного отделения. Да и кроме того, не признать Украину — значит вести себя как царское правительство, которое сами же социалисты клеймили за то, что оно превратило Россию в «тюрьму народов».
И Ленин поступил очень хитро. То есть было решено, что самоопределение может быть, но пусть оно будет социалистическим. Так и появилось правительство Советской Украины в дополнение к правительству Грушевского. Тем более что социалистические идеи местное население разделяло куда больше, нежели идеи о национальном государстве. Но конечно, большевики не могли не видеть, что проблема малороссийского, а потом и украинского сепаратизма есть, что идеи, культивировавшиеся в Галиции, проникают в Россию. Это все происходило на их глазах.
То, что мы можем себе только представлять, то, что для нас далекая история, не всегда понятная, для них было текущей политической реальностью на протяжении примерно 20 предреволюционных лет. Они понимали, что украинская идеология уже родилась, что ее разделяют многие социалисты, их товарищи по партии, что люди шли воевать не только за Советскую власть и против Польши, но и за «Украину», которой фактически еще не было. И в том политическом контексте им показалось логичным после окончательного установления Советской власти на Украине австро-немецко-польский проект просто приспособить под свои нужды. При этом я совершенно не оправдываю большевиков, я просто пытаюсь объяснить политтехнологию, объяснить, зачем большевикам понадобилась Украина. Этим решалось сразу несколько задач.
Во-первых, устранялась проблема украинского сепаратизма, во всяком случае так казалось в те годы. Зачем отделяться, если Советская власть и дала вам родной язык, и признала вашу идентичность. Так ведь на месте всех губерний империи в итоге появились национальные республики. И тут еще стоит понять исторический контекст. Начиналась новая эпоха, страны и народы пытались освободиться от колониального владычества европейских государств. Рушились империи, и люди переставали ощущать себя просто подданными короны, а начинали понимать свою национальную идентичность. И вот на секунду представьте, на месте Российской империи возникает Советская Россия, где заявляется, что теперь все будет по справедливости. Земля нищим и голодным крестьянам, фабрики бесправным рабочим, всем возможность учиться и лечиться, а народам — возможность создать свое, полноценное национальное пространство в рамках общего государства. И не так, что кто-то колония, а кто-то метрополия. Нет. По справедливости. Все равны. Отдельный вопрос, как это все осуществлялось в итоге. Но это была декларация прежде невиданных политических воззрений.
Во-вторых, легитимизация Советской Украины позволяла решить проблему русского народа, который в империи играл роль стержневой нации. Опоры режима и государства. Официально это нигде не признавалось, не было прописано, но это было так. Прекрасно демонстрирует, чего же хотел Ленин, создавая Украину, его статья 1914 года «О национальной гордости великороссов»:
«Мы помним, как полвека тому назад великорусский демократ Чернышевский, отдавая свою жизнь делу революции, сказал: «Жалкая нация, нация рабов, сверху донизу — все рабы». Откровенные и прикровенные рабы-великороссы (рабы по отношению к царской монархии) не любят вспоминать об этих словах. А по-нашему, это были слова настоящей любви к родине, любви, тоскующей вследствие отсутствия революционности в массах великорусского населения. Тогда ее не было. Теперь ее мало, но она уже есть. Мы полны чувства национальной гордости, ибо великорусская нация тоже создала революционный класс, тоже доказала, что она способна дать человечеству великие образцы борьбы за свободу и за социализм, а не только великие погромы, ряды виселиц, застенки, великие голодовки и великое раболепство перед попами, царями, помещиками и капиталистами.
…для революции пролетариата необходимо длительное воспитание рабочих в духе полнейшего национального равенства и братства. Следовательно, с точки зрения интересов именно великорусского пролетариата, необходимо длительное воспитание масс в смысле самого решительного, последовательного, смелого, революционного отстаивания полного равноправия и права самоопределения всех угнетенных великороссами наций. Интерес (не по-холопски понятой) национальной гордости великороссов совпадает с социалистическим интересом великорусских (и всех иных) пролетариев. Нашим образцом останется Маркс, который, прожив десятилетия в Англии, стал наполовину англичанином и требовал свободы и национальной независимости Ирландии в интересах социалистического движения английских рабочих».
Владимир Ленин
То есть к русскому народу Владимир Ленин относился, скажем так, весьма своеобразно. Трудно определить все же, насколько глубоко и искренне он разделял мнение либералов о «свободном украинском» и «рабском русском» народах, но очевидно, что в едином русском народе он видел серьезную опасность для дела мировой революции. В украинском национализме тоже. Но все же принцип «разделяй и властвуй» никто не отменял, и, конечно, куда удобнее управлять отдельно русским и украинским народами, чем людьми с одной идентичностью. 2 декабря 1919 года свет увидела «Резолюция ЦК РКП (б) о Советской власти на Украине»:
