Эпизод характерный. Тарас Бульба думает, как бы ему устроить небольшую победоносную войну, на которой можно и поживиться, и детей военной науке обучить. Для описания таких личностей в современном русском языке есть термин «полевой командир». Он дает наиболее точное представление о том, каковы были лидеры казачества. И в действительности казаки, например, к русским крестьянам относились ненамного лучше поляков, также презрительно называя их чернью и быдлом. Вчерашние бандиты, разбойники, попав на службу к польскому королю, став реестровыми казаками, начинали превращаться в нечто наподобие элиты. То есть они хотели бы считать себя особенными, им бы хотелось стать равными польским шляхтичам. Так, на конвокационном сейме 1632 года старшина реестровых казаков заявил:
«Мы убеждены, что дождемся когда-нибудь того счастливого времени, когда получим исправление наших прав рыцарских, и ревностно просим, чтобы сейм изволил доложить королю, чтобы нам были дарованы те вольности, которые принадлежат людям рыцарским».
О моральных принципах казаков и их полевых командиров говорит, например, такой факт — в 1618 году поляки собрали войско для похода на Москву, в нем помимо поляков были и 20 тысяч казаков под предводительством гетмана Сагайдачного. Они участвовали в боях, в осаде Москвы, едва оправившейся после событий 1612 года, но город так и не взяли. А Сагайдачный потом вроде бы даже каялся, что был причастен к братоубийственному походу. Произошло это, правда, после того, как поляки ему не дали обещанных привилегий. Однако это весьма показательная история: ради получения особых привилегий для себя, любимых, для казачества, казаки могли резать и русских тоже.
Вообще, к середине 17 века казачья старшина, казачья аристократия, стала довольно богатой прослойкой, ничем не хуже средних дворян. Дети казачьей аристократии учились в университетах, говорили на латыни. Но для поляков они все равно оставались дикарями с Поднепровья. Советская историография называла казачьи восстания «национально-освободительным движением украинского народа». Но надо сказать, что никакого украинского народа тогда не было, его не упоминают даже польские источники, и за свои права боролись только крестьяне, участники восстаний. Русский, точнее малороссийский, историк 19 века Владимир Антонович, один из отцов малороссийского автономизма, писал о положении дел в Речи Посполитой так:
«Я никогда и не думал утверждать, чтобы польская старина не имела светлых сторон; я уверен в том, что действительно в Польше была золотая законная свобода — не только для шляхтичей; действительно, речь и голос шляхтича, польского ли, русского или литовского, никогда не был стеснен. Действительно, шляхту южнорусскую и литовскую не только польская шляхта пригласила к союзу, но и поделилась с нею своими правами — но какая же польза от этого народу, который голоса не имел не только в управлении государственном, не только в сейме, но и в суде, в который его не пускали ни в роли истца, ни в роли ответчика — защищать свои личные права? Что за польза народу от того, что кто-то куртуазно обращался с его шляхтою, когда именно эта куртуазия и убила его собственную жизнь? Шляхетство ведь было формою, выработанною польскою общественною жизнью; общественное самоуправление — это постоянная цель, к которой стремился украинский народ. Конечно, для южно-русских бояр выгоднее было принять польский порядок вещей — и они его приняли — но вместе с тем изменили и своей народности; опершись на чужой принцип, они почувствовали, что разошлись с жизнью своего народа и — ополячились: эта тождественность поляка и шляхтича, русина и народного человека и поныне у нас продолжается. Больно, право, смотреть на тщетные усилия нескольких отдельных лиц, которые хотят примирить народные интересы с польскими понятиями: они не находят нигде точки опоры и раньше или позже должны будут отречься от того или другого. Народ ведь всегда оставался верен своей народности, или, правильнее, самому себе; он, оставленный боярами, шаг за шагом отстаивал свое — и козацкими войнами, и копными судами, и гайдамацкими загонами, и когда наконец — сбитый с ног, окровавленный, он был запряжен в шляхетский плуг, и тогда его не оставила его вечная думка — вечное желание реакции против шляхетского принципа, который, в его глазах, является наглою несправедливостью»[6].
Казаки боролись за привилегии, за возможность стать шляхтой, как русские или литовские дворяне, за включение в реестр. Особое раздражение казачества вызвало решение польских властей сократить число реестровых, то есть состоящих на госслужбе казаков, до 1000, а остальным надлежало стать крепостными крестьянами. То есть чернью и быдлом, которых и сами казаки ненавидели. В 20–30-е годы 17 века Малороссию то и дело охватывали восстания — то одного, то другого казачьего полевого командира.
В 1625 году происходит восстание Жмайло, в 1630-м — восстание Федоровича, в 1635 году — восстание Сулимы, в 1637 году — восстание Павлюка, в 1638 году — восстания Остряницы и Гуни. Восстания в Малороссии, понятное дело, поляки подавляли жестоко, и на фоне этого многие русские люди бежали в Слободскую Украйну. Эта особая пограничная область на юге Московского государства располагалась там, где сейчас находятся Харьковская и Сумская области Украины, часть Луганской области, часть Донецкой, почти вся Белгородская область России и несколько районов Воронежской и Курской областей.
Беженцы из Малороссии потянулись туда, на юг Русского государства, с середины 16 века. То есть эти территории и раньше были заселены, но именно в это время поток переселенцев увеличился в разы, потому что политика дерусификации Литвы и Польши превращала русских людей там в граждан второго сорта. Уходили поодиночке, семьями, селами, а Москва принимала русских беженцев-переселенцев, им выдавали помощь, оружие и землю. Для разросшегося Русского государства это была новая украина, новая южная граница, за которой начинались территории, контролируемые крымскими татарами, откуда они приходили с набегами. Там была построена так называемая «белгородской засечная черта» — ряд крепостей и оборонительных сооружений, которые шли с запада на восток, от Ахтырки через Новый Оскол и до верховьев Дона.
Большинство беженцев были семейными казаками и крестьянами, многие переселялись в Россию сразу со всем скарбом, скотом, инструментом. Жители Слобожанщины были освобождены русскими властями от уплаты налогов, им выдавали по 16 десятин земли на члена семьи, зерно и подъемные средства, и главное — в городах действовало магдебургское право, а на крестьян не распространялось крепостное право. Потому что одной из обязанностей поселенцев, живших в «слободах» — то есть свободных селах, не принадлежавших ни государству, ни помещику, — была охрана границ. Название Слобожанщина, как можно догадаться, и происходит от «слобод». У поселенцев была своя военная организация, казачьи полки и сотни. Слободская Украина имела особый статус в России, самоуправление и еще в начале 18 века играла важную роль в отражении набегов кочевников. Уже в Российской империи, в 1731–1733 годах, там была построена новая оборонительная линия для защиты границ, называлась она Украинской линией.
И кстати, русское слово «украинец» с появлением Слобожанщины стало распространяться и на жителей этой области. В документах той поры встречаются украинные служилые люди Слободской Украйны. При этом народ называется или русским, или малороссийским. В анонимном труде «Записки о том, сколько я памятую о Крымских и Татарских походах» некий участник похода 1736 года против крымского ханства пишет о том, что татары сталкивались с «нашими легкими войсками (Запорожцами и Украинцами)». Лишь в конце 18 века, во времена Екатерины, Слободская Украина была окончательно упразднена, сначала став Слободско-Украинской губернией, а потом превратившись в часть Харьковского наместничества. Слобожанщина в 19 веке сыграла огромную роль в формировании украинского сепаратизма. Но об этом позже. А в начале 17 века после каждого очередного подавления восстания в Малороссии на Слободскую Украину приходили новые русские беженцы. Так, в 1638 году остатки войска гетмана Остряницы после польской победы перешли на Слободщину, основали город Чугуев и создали Чугуевский полк. Около 1652 года беженцами были заселены земли в районах Сум и Харькова и созданы одноименные казацкие полки. Несколькими годами позже южнее Харькова был основан город Изюм и создан Изюмский полк.
