- Да, - прошептала я, чувствуя, как слёзы сами собой скатываются по щекам. - Наверное, это случилось ещё до того, как мы поженились. Помнишь ту ночь на крыльце?

Он не дал мне договорить.

Подхватил меня на руки, закружил по тесной кухне, чуть не задев локтем висячую полку с банками. Я засмеялась сквозь слёзы, цепляясь за его шею, и смех наш звенел в утренней тишине, разгоняя остатки тумана за окном.

Наконец он поставил меня на пол, но не выпустил из объятий - прижал к себе так крепко, будто боялся, что я растворюсь, исчезну, как призрак.

- Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую, - прошептал он мне в волосы. - Это лучшее, что могло случиться с нами. Я стану отцом. Мы создадим семью. Настоящую.

- А ты не боишься? - спросила я, уткнувшись носом в его плечо. - Моё сердце… врачи говорили, что беременность может быть опасна.

- Боюсь, - честно признался он. - Но я боюсь не того, что сердце не выдержит. Я боюсь, что ты будешь слишком много переживать, слишком себя накручивать. Я знаю, что мы справимся. Я буду рядом на каждом этапе. Мы найдём лучших специалистов, ляжем в клинику, если понадобится. Ты только обещай мне, что будешь беречь себя и слушаться врачей.

Я подняла голову и посмотрела на него. Его глаза были серьёзными и одновременно тёплыми, и в них не было ни тени сомнения. Я кивнула и поцеловала его в уголок губ.

- Обещаю. Мы справимся.

Мы ещё долго стояли так, обнявшись, пока за окном не разъехался туман и не показалось бледное солнце.

Потом Денис сварил кофе, я заварила себе чай с мятой - врачи запретили кофеин, и я решила не рисковать. Мы сели за стол, и Денис снова и снова брал в руки тест, разглядывал его, улыбался и качал головой, словно не веря собственным глазам.

Он начал строить планы - как мы обустроим вторую комнату, какие купим коляску, когда поедем в магазин за детскими вещами. Я слушала его и чувствовала, как внутри меня разливается тепло, заглушающее все тревоги.

- Только давай не будем торопиться, - сказала я, когда он уже начал листать на телефоне каталоги. - Сначала нужно всё обсудить с кардиологом. И потом… мы только недавно переехали сюда, дом ещё не полностью готов. На чердаке много старых вещей, нужно разобрать их.

9

- Разберём, - легко согласился он. - Я возьму выходные и помогу тебе. Кстати, у нас есть соседи, я вчера встретил женщину у калитки - она сказала, что знала твою бабушку. Принесла пирог с вишней. Я оставил его в холодильнике.

- Правда? - удивилась я. - Я никого пока не видела. Может, мне стоит сходить к ней, поблагодарить.

- Обязательно сходи. Она живёт в соседнем доме, вон там, через дорогу. Белый дом с синими ставнями.

Я выглянула в окно.

Действительно, через дорогу стоял аккуратный белый дом, увитый плющом, с резными наличниками и синими ставнями. Из трубы шёл дымок, значит, там кто-то был. Я решила, что после завтрака зайду к соседке, но сначала нужно было собраться с мыслями.

Денис ушёл в душ, а я осталась на кухне, доедая остывший тост с маслом. Мысли снова вернулись к будущему ребёнку. Что я знаю о материнстве? Я выросла в интернате, у меня не было ни матери, ни примера семейной жизни. Моя бабушка была далеко, мы виделись редко, и она никогда не рассказывала мне о том, как воспитывать детей. Но теперь у меня был дом, был муж, была любовь - и я чувствовала, что у меня есть всё, чтобы научиться. Сердце забилось быстрее, и я сделала глубокий вдох, вспоминая дыхательную гимнастику, которой меня научили в реабилитационном центре. Вдох, выдох. Я справлюсь.

Я убрала посуду, накинула лёгкий кардиган и вышла в сад. Дорожка, выложенная старым плитняком, вела к калитке, а по бокам росли кусты сирени - они ещё не цвели, но на ветках уже набухали почки.

Я вдыхала сырой утренний воздух и чувствовала, как он наполняет лёгкие, прочищая мысли. Солнце окончательно поднялось над морем, и серые тучи разошлись, открывая чистое голубое небо. Я остановилась у забора и посмотрела на море - бесконечное, спокойное, как вечность. Оно всегда успокаивало меня.

Внезапно я услышала скрип калитки соседнего дома. Из-за калитки выглянула женщина лет семидесяти, с седой косой, уложенной вокруг головы, и в клетчатом фартуке. Она увидела меня и улыбнулась, щурясь от солнца.

- Варвара! - позвала она. - А я вас не сразу узнала. Вы так похожи на вашу бабушку! Здравствуйте, милая.

Я подошла к забору. Женщина протянула мне руку через калитку - морщинистую, но крепкую, с натруженными пальцами.

- Здравствуйте, - ответила я. - Мне муж сказал, что вы принесли пирог. Спасибо большое, это очень любезно.

- Ой, что вы! - махнула она рукой. - Меня тётя Зина звать. Я здесь живу уже сорок лет, а вашу бабушку, Веру Ивановну, знала, как себя. Мы с ней часто чаёвничали на веранде, она мне свои рецепты давала. Я и пирог по её рецепту испекла, надеюсь, вкусно вышло.

- Очень вкусно, - заверила я. - Я даже не знала, что у нас есть соседи.

- Ну как же, весь посёлок знал о том, что с домом вашей бабушки творится. Эти проходимцы из города - Соколовы - чуть было не отжали его. Но вы молодцом, отстояли! Я рада, что вы здесь. Дом без хозяина - сирота. А вы, я гляжу, уже и порядок навели, и сад расчистили. Молодцы, дай вам бог здоровья.

Я улыбнулась, чувствуя, как теплеет на душе от её слов. Мы поговорили ещё немного о погоде, о море, о том, как хорошо здесь весной. Тётя Зина пригласила меня заходить на чай, когда будет время, и я пообещала, что обязательно приду. Она скрылась за калиткой, а я вернулась в дом, чувствуя себя чуть менее одинокой. В этом маленьком посёлке у меня появились свои люди, своя община.

Оставшееся утро я провела в хлопотах. Перебрала старые книги в гостиной, протёрла пыль с полок, на которые мы ещё не повесили новые шторы.

Денис уехал в больницу на смену, и я осталась одна. Тишина в доме была уютной, только изредка слышался скрип половиц да стук веток о стекло. Я забралась на второй этаж и открыла дверь на чердак. Запах старой древесины и сухих трав окутал меня с головой. Там, как и прежде, сидели куклы - десятки тряпичных фигурок, каждая с бумажным ярлычком с именем.

Я прошла к сундуку, где хранились бабушкины тетради, и достала одну из них. Перелистала пожелтевшие страницы, вчитываясь в строки о том, как бабушка пережила голод во время войны, как потеряла мужа, как нашла силы вырастить дочь. Эти записи становились для меня опорой. Я садилась на сундук, прижимала тетрадь к груди и мысленно разговаривала с бабушкой, спрашивая совета.

Сегодня я чувствовала, что нуждаюсь в её благословении. Я погладила одну из кукол - в розовом платьице, с вышитыми голубыми глазами, похожую на меня в детстве - и прошептала:

- Бабушка, у нас будет ребёнок. Ты слышишь? Я стану мамой. Я надеюсь, ты гордишься мной.

Кукла смотрела на меня вышитым взглядом, и мне казалось, что в её лице мелькнула тёплая улыбка. Я улыбнулась в ответ и спустилась вниз.

К обеду погода испортилась. Набежали тёмные тучи, ветер начал раскачивать деревья, и море потемнело, нахмурившись.

Я закрыла окна и села за ноутбук, чтобы проверить почту.

Письма были в основном рабочие - от адвоката Татьяны Сергеевны с отчётом о ходе дела, от риелтора, который помогал с оформлением документов на дом. И вдруг среди обычных писем я увидела одно - от неизвестного отправителя, с пустым полем «от кого». Строка темы гласила: «Осторожно, Варвара».

Моё сердце пропустило удар.

Я замерла, глядя на экран, и мысленно приготовилась к худшему. Дрожащими пальцами я открыла письмо. Текст был коротким:

«Соколовы на свободе. Елена Аркадьевна вышла под залог, Дмитрий тоже. Они не сдались. Они ищут способ добраться до тебя. Будь осторожна. Не доверяй никому. Твой дом - не убежище. Они знают, где ты.»

Я перечитала письмо несколько раз.

Сначала страх сжал горло, потом в груди закипела злость. Как это возможно? Судья вынес приговор, их отправили в колонию - и вдруг они на свободе?