Я проснулась в своей комнате в доме Соколовых - большом, холодном, с идеально выбеленными стенами и лепниной на потолке. За окном было серое утро, и море, виднеющееся вдалеке, казалось свинцовым. Я лежала на кровати с атласным бельём, которое выбрала для меня Елена Аркадьевна, и смотрела на потолок, считая трещины в штукатурке. Их было ровно двенадцать. Я знала это наизусть.

Сегодня был день, когда я должна была получить подтверждение о том, что мой грант на лечение наконец-то одобрен. Елена Аркадьевна обещала, что деньги переведут на счёт клиники в Швейцарии, где меня ждала команда лучших кардиологов. Это был мой билет в новую жизнь - жизнь, в которой я не буду бояться каждого чиха, каждого резкого движения, каждой ссоры.

- Варя, ты встала? - в дверь постучали. Голос Дмитрия, моего жениха, звучал мягко, но в нём чувствовалась привычная нетерпеливость. Он всегда торопился: на работу, на встречи, на светские рауты. Я была лишь пунктом в его расписании.

- Да, уже иду, - отозвалась я, натягивая халат.

Он вошёл без разрешения, как делал всегда. Высокий, светловолосый, с правильными чертами лица и вечной улыбкой на губах. Он выглядел как идеальный жених с обложки глянцевого журнала. Но я знала, что под этой оболочкой скрывается холодный расчёт. Я чувствовала это, когда он целовал меня в лоб - всегда в лоб, никогда в губы. Я видела это, когда он брал меня за руку на публике - его пальцы были влажными и безжизненными.

- Мать сказала, что сегодня придут документы, - сказал он, поправляя манжеты рубашки. - Ты волнуешься?

- Немного, - призналась я.

- Не волнуйся, всё будет хорошо, - он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. - Мы скоро поженимся, и ты станешь частью нашей семьи. Ты поправишься, и мы поедем в Италию. Ты же мечтала увидеть Венецию?

Я кивнула. Мечтала. Но почему-то сейчас эта мечта казалась такой же пустой, как и его обещания.

- Иди завтракать, мать ждёт, - он вышел из комнаты, оставив после себя запах дорогого одеколона.

Я оделась в простое платье, которое купила ещё в интернате на свои сбережения, и спустилась в столовую. Елена Аркадьевна уже сидела во главе длинного дубового стола, попивая кофе и листая планшет. Её серые глаза, острые как лезвия, скользнули по мне, оценивая.

- Ты бледная, Варя, - сказала она, не отрываясь от экрана. - Плохо спала?

- Да, что-то не спалось, - ответила я, садясь за стол.

- Это нервы, - она сделала глоток. - После операции всё пройдёт. Я говорила с фондом, грант уже одобрен. Деньги поступят на счёт клиники на следующей неделе.

Моё сердце забилось быстрее. Неужели это правда?

- Спасибо, Елена Аркадьевна, - выдохнула я. - Я вам так благодарна.

Она улыбнулась той самой улыбкой, которую я так боялась - холодной и снисходительной.

- Ты теперь часть нашей семьи, Варя. Мы заботимся о своих. Дима, принеси мне ещё кофе.

Дмитрий поднялся и направился к бару. Я смотрела на них и пыталась поймать себя на мысли, что всё это - какой-то сон. Что я не верю в такое счастье. Но я отгоняла эти мысли. Я хотела верить.

После завтрака я ушла в свою комнату и включила ноутбук. На экране замигал значок нового сообщения. Я открыла его и увидела письмо от Дениса. Короткое, жёсткое:

«Варя, я всё понял. Ты выбрала другого. Желаю счастья. Но знай: я не прощу предательства. Никогда.»

Я прочитала это письмо раз, два, десять раз. Слёзы застилали глаза, но я не могла заплакать - боялась, что сердце не выдержит. Я знала, что он прав. Я предала его, когда согласилась стать невестой Дмитрия. Но у меня не было выбора. Без их денег я была бы уже мертва.

Я написала ответ: «Прости. Когда-нибудь ты поймёшь». И удалила письмо, чтобы не перечитывать.

Вечером я сидела на кухне, пила чай с мятой и слушала, как за стеной разговаривают Елена Аркадьевна и Дмитрий. Дверь была приоткрыта, и их голоса доносились до меня - сначала неразборчиво, потом отчётливо.

- Мам, я перевёл все деньги, - говорил Дмитрий. - Купил виллу в Испании, как ты и хотела. И Кире бриллиантовое кольцо.

- Молодец, сынок, - голос Елены Аркадьевны сочился довольством. - А что с грантом Вари?

- Грант получен, но я сказал ей, что ещё нет. Скажу, что задержка. А когда она умрёт, мы получим её дом и квартиру. Всё чисто.

Я застыла. Чашка в моей руке дрогнула, горячий чай пролился на руку, но я не почувствовала боли. Я слышала каждое слово. Каждое чудовищное слово.

- Она со своим больным сердцем всё равно долго не протянет, - продолжал Дмитрий. - А после свадьбы я стану вдовцом. Или разведусь. Всё будет наше.

- Ты мой умница, - усмехнулась Елена Аркадьевна. - Я знала, что ты не подведёшь.

Я встала из-за стола. Ноги не слушались, но я заставила себя идти к выходу. Я вышла на улицу, в холодный вечер, под дождь. Меня трясло от ненависти и страха. Я хотела бежать, но куда? У меня не было ни денег, ни документов, ни сил.

Я сделала шаг к дороге - и в этот момент из ворот вылетела машина. Фары ослепили меня. Я не успела даже закричать

4

Очнулась я уже в реанимации. Белый потолок, мерный писк аппаратов, запах антисептика - всё это казалось мне знакомым, как старая песня. Моя рука была примотана к капельнице, а голова гудела, словно внутри неё работал отбойный молоток.

Я попыталась вспомнить, что случилось. Дождь. Машина. Фары. Удар. А потом - пустота. И голос Дениса, который звал меня по имени.

- Варя, ты меня слышишь?

Я повернула голову. Он сидел рядом на стуле, одетый в хирургический халат. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но он улыбался. Устало и счастливо.

- Ты жива, - сказал он. - Ты выкарабкалась.

- Денис… - мой голос звучал хрипло, как после долгого крика.

- Я здесь, - он взял мою руку и сжал её. - Я всё время здесь. Я сам тебя оперировал. Четыре часа. Сердце останавливалось, но мы его запустили.

Я смотрела на его руки - сильные, уверенные, те самые руки, которые держали скальпель и спасали мою жизнь. В них не было ни ненависти, ни злости. Только забота.

- Прости меня, - прошептала я. - За то, что я тебе наврала. За Дмитрия… за всё.

- Тсс, - он приложил палец к моим губам. - Не сейчас. Всё расскажешь потом. А теперь отдыхай. Твоё сердце ещё слабое.

Я послушно закрыла глаза, но сон не шёл. В голове крутились слова Елены Аркадьевны и Дмитрия. Они хотели моей смерти. Они готовили мой гроб, пока я улыбалась им за завтраком. Теперь я знала правду. И я должна была бороться.

Когда я снова открыла глаза, в палате горел тусклый свет. Денис всё ещё был здесь, но теперь он разговаривал по телефону, стоя у окна. Я слышала обрывки его фраз:

- Да, я понимаю, но она в критическом состоянии… Нет, я не могу приехать… Лена, прошу, подожди… Да, я решу этот вопрос, но сейчас мне нужно быть здесь.

Он говорил с кем-то, кого называл Леной. Голос его был напряжённым, почти виноватым. У меня сжалось сердце. У него есть кто-то ещё. Конечно, есть. Он - успешный врач, красивый, умный. У него должна быть личная жизнь, нормальная и здоровая. А я - всего лишь пациентка, которую он спас по долгу службы.

Я отвернулась к стене, делая вид, что сплю. Слёзы текли по щекам, но я не вытирала их. Всё внутри меня разрывалось от боли - физической и душевной. Я выжила, но зачем? Чтобы снова страдать? Чтобы смотреть, как он уходит к другой?

Через некоторое время он закончил разговор и подошёл к моей кровати.

- Варя, ты не спишь? - спросил он тихо.

Я промолчала. Он вздохнул и сел на стул рядом.

- Я знаю, ты слышала, - сказал он. - Это была Лена. Моя бывшая девушка. Мы расстались за месяц до того, как я встретил тебя… в сети. Она не хочет мириться с этим. Но я сейчас не о ней.

Он взял мою руку, и я почувствовала, как его пальцы переплетаются с моими.

- Я не уйду, - сказал он. - Что бы ни случилось, я буду рядом. Я знаю, что ты была не свободна, когда мы общались. Я всё выяснил. Ты была в ловушке у этих людей. И я помогу тебе выбраться. Только пообещай, что больше не будешь врать.