Существует пространная надпись, выбитая по приказу Дария I (522–486 гг. до н. э.) на трех языках, где упомянуты впервые армяне. Клинописный текст с рисунками находится на скале Бехистун близ г. Хамадан в Иране. Впервые прочтен английским ученым Г. К. Роулинсоном в 1830–1840 гг. Около 520 года до н. э. высекли на скале одинаковый текст на древнеперсидском, эламском и аккадском языках. Эламиты жили на юго-западе Иранского нагорья, и их язык был официальным в персидском царстве. Но во всех важных документах персы пользовались еще обычно аккадским и своим древнеперсидским языками. В Бехистунской надписи Дарий говорит, что в первые годы его царствования покоренные народы неоднократно поднимали восстания, которые он топил в крови. Там упоминаются и многочисленные восстания армян. Вот что говорится об одном из них:

«Говорит царь Дарий: армянина Дадарсиса, моего слугу, я послал в Армину и повелел ему; ступай и усмири мятежников, которые отказываются повиноваться моей воле. Дадарсис отправился. Когда он прибыл в Армину, мятежники собрали войско и начали войну. Есть в Армине город, его называют Зуза. Здесь произошло сражение в восьмой день месяца туравахара^[18]. Аурамазда^[19] помог мне. По воле Аурамазды мое войско жестоко разбило войско мятежников…»

С гордостью и удовлетворением подробно описывает этот царь царей и прочие свои деяния. В конце концов Дарию удалось с помощью своих военачальников — среди них были и армяне — заставить армянские племена объединиться под его скипетром.

Очевидно, армянская знать, князья и нахарары^[20], сохраняли власть в своих маленьких уделах, платя дань царю. Среди больших знатных родов выделялся род Ервандуни, который, по существу, царствовал с некоторыми перерывами в Армении вплоть до эпохи Александра Македонского и Селевкидов. Имя это сохранилось в построенных Ервандами городах-крепостях: Ервандасат, Ервандакерт, Ервандаван.

Один из Ервандских царей, то есть персидский сатрап^[21]Оронд, сын Артасура, правил страной, когда через нее, придя из Месопотамии, проходил со своими десятью тысячами воинов Ксенофонт. Еще в те времена Армения делилась на Восточную и Западную. Последней, находившейся западнее Евфрата, правил другой сатрап, Тирибаз, который поддерживал связь с ионийцами, а через них с афинянами и спартанцами и принимал деятельное участие в их политических играх с Востоком. Начиная с этой эпохи историческое развитие Западной (меньшей) части Армении непосредственно связано с греческой древней историей.

Такова традиционная концепция о происхождении армян, но со временем выяснилось, что эта концепция вырывает большой хронологический период в истории армянского народа: одно, а может быть, и два тысячелетия. И что гораздо важнее — она зачеркивает армянские легенды. А история без легенд все равно что дерево без корней.

Когда великий армянский историк Мовсес Хоренаци (Хоренский) писал «Историю Армении», он придавал большое значение древним поверьям. Человек эрудированный, наделенный острым умом и историческим мышлением, он собрал поверья из народных песен и повествований; обработал так, что они обрели почву, на которой он и возвел свой труд. Он верил не всему тому, о чем говорится в древних наивных легендах. Иногда, пересказывая какой-нибудь эпизод, свидетельствующий об устрашающей доблести древних героев и их подвигах, он спрашивает того, кому адресован его труд, одного из правителей своей страны; «Не слишком ли это?» Но, сознавая свой долг, сам записывает все.

Легенды связывают народ с природой и историей. В данном случае армян — с Араратом и Ноевым ковчегом. Какое они имеют к этому отношение, если пришли в те края откуда-то гораздо позднее? Короче говоря, пока не поддаются всестороннему объяснению два исторических момента: индоевропейское происхождение армян и их азиатские корни. Они не совсем укладываются в одну концепцию с данными, которыми мы располагаем в настоящее время об индоевропейцах и об истории Армении.

В индоевропейской теории обнаруживаются пробелы, и новые данные опровергают устоявшиеся взгляды об общей родине индоевропейцев, их пути и миграции. Аргументы черпаются в основном из сравнительного языкознания. А эта наука прежде всего подтверждает индоевропейское происхождение армянского языка. Поскольку армянский язык сильно отличается от других индоевропейских, полагают, что он отпочковался от разговорного индоевропейского языка между V и IV тысячелетиями до н. э., в тот же период, когда выделялись главные индоевропейские ветви: языки греков, хеттов, арамейцев.

Кроме того, многие древние языки, которые до последнего времени рассматривались не как индоевропейские, стали все чаще относить к этой большой семье. Так, пелагский язык был признан индоевропейским, но — что важней для новой теории о происхождении армян — и большинство языков Малой Азии, куда на основе этих данных переносится индоевропейский центр, имеют общую родину. Эту концепцию подкрепляют и ссылки на обоюдные заимствования индоевропейского праязыка и языковой базы семитских и шумерских народов; заимствования эти свидетельствуют о длительных контактах и общих границах. Последняя теория считает армян коренными жителями данной страны. Следовательно, индоевропейцы пришли на свою позднюю родину не с Балтики, Карпат и других частей Европы, а из Малой Азии через Кавказ или с Эгейского моря, как сделали это их древние предки. Итак, последняя теория касается и нашего индоевропейского региона. Большое государство Ахийава, к примеру, создали не ахейцы, пришедшие с Пелопоннеса в Малую Азию, а те, кто на маленьких суденышках переплыли Эгейское море и поселились на нашей греческой земле.

Что и следовало доказать.

Большой загадкой остается царство Урарту. Столицей его была Туспа (Тосп) возле озера Ван, откуда происходит второе название царства — Биайна. Одна из больших крепостей, построенных его царями, называлась Эребуни. Она находилась на территории современного Еревана, на холме, где недавно обнаружили ее развалины, в том числе плиту, на которой основатель крепости царь Аргишти, сын Менуа, высек надпись. В ней говорится, что по воле бога Халди царь Аргишти, сын Менуа, построил крепость и дал ей имя Эребуни, чтобы прославить царство Биайна и нагнать страх на своих врагов. Крепость была построена в 782 году до н. э. Этот год считается годом основания Еревана.

Согласно ассирийским источникам, в IX–VIII вв. до н. э. царство Урарту переживало период наивысшего расцвета. Те же источники свидетельствуют о длительной вражде и войнах с ассирийцами, а также о мирных передышках и сотрудничестве с ними. Однако видно, что ассирийцы, особенно царь Саргон И, наносили ему жестокие удары. Саргон II вторгся в царство Урарту в 714 году до н. э. и причинил большие бедствия. Он разрушил там древний храм и затем, вернувшись в Ниневию, приказал художникам изобразить себя в этой и в других сценах своих «подвигов». По стилю это был настоящий древнегреческий храм с шестью колоннами, столь похожий на Парфенон, что Наапет не удержался и сказал мне:

— Вот откуда к вам это пришло.

В начале VI в. до н. э. (около 590 г.) царство Урарту пало, его сменило государство Армина.

Армяне ставят вопрос: кто же они, в конце концов, жители Урарту, какого они рода-племени? Установлено, что название «Урарту» употреблялось аккадами, точнее, вавилон-цами, и является искажением слова «Арарат». Куда правильней было бы сказать «царство Араратское»^[22], как написано в Ветхом завете. Наконец, имеются факты материализованные, более важные. Установлено, что в трехъязычных и двуязычных надписях названию Урарту или У расту на аккадском языке соответствуют Армине и Армане в других языках, и эти надписи древнее Бехистунской, где одно и то же государство на аккадском языке названо Урарайя, на эламском — Хармиугиара и древнеперсидском — Арминийа. Поэтому относительно новой армянской теории Наапет сделал следующий вывод: