Обработка древних армянских легенд в обеих книгах свидетельствует о глубоком и непосредственном вживании в древнюю поэзию, а это, наверное, и есть самое главное доказательство национальной принадлежности историков. Агафангел рассказывает в основном, как распространял христианство в Армении Григорий, великий просветитель (Лусаворич). Фавст Византийский (Павстос Бузанд) со знанием и исключительной верностью традициям повествует о трагических событиях IV в., когда персы вместе с подвластными им армянскими нахарарами уничтожили Армянское царство. Затем патриотической партии во главе со спарапетом Мушегом Мамиконяном удалось снова изгнать их и на несколько десятилетий вернуть Армении свободу.

Однако существует и другое мнение, что Агафангел писал много поздней, в V в., и непосредственно на армянском языке.

О Мовсесе Хоренаци сохранилось мало биографических сведений. Его «духовные отцы», как говорит он сам, имея в виду двух великих культурных деятелей той эпохи, главу церкви Саака Партева и ученого монаха Маштоца, отправили бедного армянского юношу за границу, чтобы он получил там образование. Заботясь о переводе священных текстов и борьбе с ересями, оба учителя высоко ценили иностранное образование и, как известно из других источников, неоднократно посылали юношей учиться в религиозные школы Сирии или Константинополя. На сей раз они предпочли Александрию. Там была резиденция Кирилла, который боролся с константинопольским архиепископом Несторием и председательствовал на Эфесском синоде (431 г.), осудившем несторианскую ересь^[26]. По расчетам армянских ученых, Хоренаци был отправлен в Александрию вскоре после синода, примерно в 335 году, в возрасте двадцати пяти лет. И от биографа Маштоца мы знаем, что через юношей, поехавших учиться, армянские религиозные вожди известили Кирилла и сирийскую церковь, что некоторые нечестивцы с сочинениями еретика Феодора Мопсуетского, учителя Нестория, проникли в Армению и учат еретическим верованиям в Богородицу-Богоматерь. То есть началась борьба, которая привела к расколу восточных церквей по вопросу одного или двух естеств Христа^[27].

Путь молодых миссионеров проходил через Эдессу. Там они пожили некоторое время и направились в Египет. Завершив занятия в Александрии, пустились в обратный путь, но, как говорит сам Хоренаци, «мы хотели проехать через Грецию, а нас подхватила волна и выбросила в Италию; мы поклонились могилам Петра и Павла, пожили немного в городе римлян, пересекли Грецию и Аттику и пожили какое-то время в Афинах. Когда кончилась зима, мы двинулись в Византию, горя желанием снова увидеть нашу родину».

Следует отметить: несмотря на то, что политическая обстановка явилась причиной глубокого раскола между Константинополем и Армянским царством, и между их церквами не было согласия, Хоренаци и его учителя оставались эллинофилами, да и политически ориентировались на Византию, а не на Сирию, которую поддерживали персы. Мовсес Хоренаци — наиболее значительная фигура в лагере эллинофилов. Грецию он называет «матерью и кормилицей науки» и, по-видимому, дорого заплатил за свою преданность греческой духовной идее.

Когда он вернулся на родину, его духовных отцов не было в живых. Их уже давно отстранили от руководства церковью. То было время, когда персы уничтожили династию Аршакидов и лишили независимости Армянское царство. Саак Партев представлял другую династию в армянской церкви, род священнослужителей, тоже парфянского происхождения, основанный самим святым Григорием. С некоторыми перерывами его потомки управляли церковью до V в. и стали символом национального единства и независимости. Как видно из сочинений Хоренаци и свидетельств третьих лиц, его страдания начались сразу после возвращения на родину.

Другой историк, живший немного позже, Казар Парбеци, пишет об этом в своем послании нахарару Ваану Мамиконяну, описывая, таким образом, и собственные беды:

«Блаженный философ Мовсес, пока жив был, жил вместе с силами небесными, но разве армянские монахи хоть на минуту оставили его в покое? И разве его просвещенные книги по собственному невежеству не называли они «патолика»? Ему причиняли всяческие унижения и под конец погубили его. Умирая, он оставил страшное проклятие отцам церкви, ты это очень хорошо знаешь».

«Патоликос» — сирийское слово, означающее «искаженный». Так называли его книги сторонники сирийской ориентации, поскольку они были написаны в греческом духе.

Проклятие, о котором упоминает Парбеци, и есть последняя часть «Истории» Хоренаци, знаменитый «Плач о конце Армянского царства и рода Аршакуни, а также о конце патриархии и рода святого Григория», одно из самых вдохновенных произведений древней армянской литературы.

«Я плачу и горюю о тебе, страна Армения, плачу и горюю о тебе, благороднейшее царство среди всех царств Севера: нет у тебя больше царя, нет больше священника, нет больше символа и даже учителя! Нарушен порядок мира, воцарился хаос, пошатнулась вера, наше невежество посеяло псевдомудрость».

Хоренаци был образованным, смелым, достойным защитником правды и справедливости — национальным учителем. Его страдания, жалобы, плач носят не только личный характер. В том, что с ним произошло, он видит отражение бедствий своего народа и веры.

Приведу здесь еще один отрывок из книги. Фразами-молениями, с высоким поэтическим вдохновением и трагическим предчувствием будущего своей родины писатель дает несколько потрясающих картин из тех, что воссоздают печальный лик страны в дни, подобные тем, которые переживала Армения в V веке.

«Учителя неразумные и странные своими руками захватили почести и звания в отсутствие Бога; там, где теперь их золото, поднялся не святой дух; скряги и нетерпимые отрицают мир покоя, где живет Бог, они стали волками и терзают свою паству.

Монахи — лицемеры, тщеславные предатели; они почитают славу, а не Бога.

Служители храмов — высокомерные эгоисты с епитимьей на устах, честолюбцы, лентяи, ненавидящие искусство и любящие праздники и возлияния.

Ученики, не желающие учиться, а желающие учить; отличные теологи, так и не удосужившиеся освоить теологию.

Народ высокомерный, непокорный, болтливый, гуляки, насмехающиеся над всеми, неотесанные, враждебные к духовному званию.

Воины несправедливые, глупые, нерадивые по отношению к своему долгу, ленивые, изнеженные, жестокие, жадные, подобные ворам.

Нахарары, которые заботятся только о своих интересах, друзья и товарищи разбойников, воров, и сами воры истребляющие, скаредные, жадные до денег, ненасытные, такие же рабы, как их рабы.

Судьи бесчеловечные, лжецы, обманщики, мошенники, без уважения к закону, без веры и совести, несправедливые, доносчики.

И нет нигде любви, нет нигде стыда.

За все это Бог лишил нас своей любви, изменив природу стихий: весна засушливая, лето дождливое, осень превратилась в зиму, зима суровая, безжалостная, бесконечная; ветры приносят нам снежные метели, приносят убийственную жару; тучи низвергают на нас огонь и град; дожди приходят, когда нет у нас жажды, не приходят, когда есть жажда; вокруг нас холод и туман, много дождей не идет на пользу, засуха вредит; перестала земля плодоносить и скот плодиться, ничто не осталось на своем месте, все дрожит, колеблется. И прибавьте к этому хаос и невежество, царящие повсюду; ибо сказано: «Не дано радоваться нечестивцам». Правят цари жестокие и развратные, подати невыносимые, приказы неслыханные. Все им безразлично, ничего они не жалеют. Друзья становятся врагами, враги — из сильных всесильными, вера предана ради праздной жизни. Разбойники бесчисленные устремляются со всех сторон света. Они разрушили наши дома, разграбили имущество, правителей наших заковали в цепи, нахараров бросили в тюрьмы, родовитых людей взяли в плен. Народ терпит тяжелые бедствия. Порабощают города, рушат крепости, сносят деревни, жгут наши дома. Голод неслыханный, болезням и смертям счета нет. Пусты храмы божьи, и преисподняя зияет перед нами…»