Свою дорожную сумку, в которой лежали наворованные ценности, пассажирка, находящаяся в интересном положении, сдавать не стала и, получив номерок от приемщика багажа, быстро удалилась.

Выйдя на привокзальную площадь, воровка опять увидела длинную очередь к машинам с шашечками. Здесь «живот» мог не сработать, так как в очереди толкались и инвалиды с клюшками, и мамаши с грудными детьми, и даже один слепой в черных очках. Маруся вытащила из-под юбки куртку, понимая, что в данной ситуации большой живот может вызвать лишь раздражение людей и ничего больше. Нужен был какой-то другой ход. Фартовая решительно подошла к подъехавшей автомашине, открыла дверь и тихо сказала водителю волшебные слова: «Дар-гора! Плачу в тройном размере!» Такие заявления безотказно действовали на любого таксиста. Шофер кивнул и жестом молча указал на переднее сиденье. Толпа недовольно загудела десятками возмущенных глоток. Однако водитель не рванул с места машину. Он вышел наружу и крикнул: «Товарищи! Машина по заказу! Дар-гора! Кому Дар-гора?» Сразу же

нашлись попутчики, которые погрузили вещи в багажник, сами быстро сели на заднее сиденье, и таксомотор, недовольно урча мотором, рванул с места, как гоночный автомобиль.

Между тем Генриетта Яковлевна, плотно перекусив в буфете, в хорошем расположении духа вернулась в зал ожидания и, к своему ужасу, не обнаружила там ни своих вещей, ни ка-раулыцицы. Обойдя весь вокзал, она нигде не нашла свою попутчицу и поняла, что ее ограбили. Обескураженная Манская стала метаться по вокзалу с криком: «Вещи украли! Чемодан украли!» — пока не наткнулась на дежурного в форме работника милиции с погонами старшины.

— Карагодин Борис! — представляясь, козырнул даме работник правопорядка. — Что случилось? Когда чемодан украли? Кто украл?

— Девушка со мной сидела. Такая симпатичная. С сумкой. В черной юбке и белой блузке. Я ее попросила за вещами посмотреть. А она их украла! — громко поясняла потерпевшая.

— Пойдемте поищем, — сказал милиционер.

Уже вдвоем старшина и курортница обежали перрон, вокзал и привокзальную площадь. Воровки и след простыл.

— Надо в камере хранения проверить. Возможно, она сдала чемодан туда, — осенило опытного старшину.

Прибежали к камере хранения.

— Граждане! Никто не видел здесь молодую девушку в черной юбке и белой блузке? Не сдавала ли такая девица большой коричневый чемодан в камеру хранения?

— Видели! Видели! — загудели голоса в толпе. — Минут десять-пятнадцать тому назад такая девушка сдала чемодан без очереди. Ее пропустили, потому что она беременная.

Человек в очереди может не запомнить того, кто два часа или больше стоял с ним рядом. А вот того, кто пролез без очереди вперед, он запомнит на всю жизнь! Такова человеческая природа и сущность натуры разумных особей.

— Так она что? Беременная? Воровка та? — спросил старшина у пострадавшей.

— Я что-то не заметила. Вроде бы нет.

— На всякий случай проверим, — решил Карагодин и обратился к приемщику багажа:

— Николай! Помнишь, девушка большой коричневый чемодан только что тебе сдала? Этот чемодан краденый. Ну-ка покажи его нам!

— Как же! Конечно, помню! Сейчас найду!

Работник камеры хранения тут же без лишних вопросов приволок чемодан.

— Мой! Мой чемодан! — радостно закричала потерпевшая.

— Коля! Чемодан я изымаю, вот тебе расписка, — черкнул Борис на листе бумаги несколько строчек. — А потом следователь принесет тебе протокол выемки.

— Хорошо, — ответил Коля.

— Пройдемте в пункт милиции, — приказным тоном произнес старшина, взял чемодан и пошел в милицию, за ним хвостом потащилась пострадавшая.

В пункте милиции дежурил седой капитан Хмыров, которому почему-то майора не давали, несмотря на его предпенсионный возраст. Он хмуро, недовольно посмотрел на посетителей и спросил:

— Ну, Боря, кого еще задержал?

— Не задержал, Василий Иванович! Какая-то гастролерша свистнула чемодан с вещами вот у этой дамы и сдала его в камеру хранения. А я чемодан нашел. Вот — принес.

— Как это случилось, гражданочка, и как ваша фамилия? — спросил строгий дежурный.

— Манская Генриетта Яковлевна! — представилась потерпевшая. — Я сидела с девушкой лет восемнадцати или двадцати в зале ожидания. Она сказала, что ее зовут Марина. Фамилию она говорила, но я забыла. Марина пояснила, что едет в Ростов. Мы оказались попутчицами. Я попросила ее постеречь чемодан, а сама пошла в буфет перекусить. Прихожу — ни чемодана, ни Марины на месте нет. Я обратилась за помощью к старшине. Вот и все. Да, еще мы пошли в камеру хранения, где я узнала свой чемодан.

— Похоже, Боря, Маруська Фартовая к нам в гости опять пожаловала. Ее почерк! Ее! — сказал капитан и достал из сейфа несколько фотографий молодых женщин, которые разложил на столе. — Посмотрите, гражданка Манская, нет ли на фото той девушки, которая вас обворовала?

— Да вот же она! — не задумываясь, указала Генриетта Яковлевна на одну из фотографий. — Я ее хорошо запомнила. Скромная такая девушка, симпатичная. Никогда бы не подумала, что она воровка.

— Как в воду глядел! — торжественно объявил капитан, а сам подумал: «Везет же Боре. Если бы я нашел чемодан, а еще лучше поймал бы Маруську, то на пенсию точно ушел бы майором. Теперь ищи ветра в поле, а я останусь вечным «черным» капитаном, и не видать мне крупных звездочек как своих ушей».

Почесав затылок, Хмыров продолжил:

— Придется вам, гражданочка, задержаться для дачи показаний! А ваши вещи являются вещественными доказательствами, и я обязан их у вас изъять для передачи следователю.

— Вы в своем уме, капитан?! У меня через полчаса поезд! У меня путевка в санаторий сгорит! — чуть не плача, закричала Манская.

— Ничего не знаю. По закону так положено. Совершено преступление, мы обязаны его зарегистрировать и провести расследование. А вдруг мы преступницу задержим? Вы уедете, а кто ее опознавать будет?! Царь Борис?! А может, Пушкин?! Поедете в свой санаторий позже, через месяц.

— Товарищ капитан! Вы думайте, что говорите? Кто мне отпуск даст? И кто мне даст другую путевку? Я же ее два года ждала!! И билеты пропадут! Вам, я вижу, наплевать и на мое здоровье, и на мои проблемы!

— Проблемы мы сами себе создаем, гражданочка. Зачем вы незнакомому человеку оставили свой чемодан? Где была ваша голова? О чем вы думали?

— Где ваш начальник?! У меня поезд через тридцать минут отходит! Я буду жаловаться. Отдайте мне мой чемодан! Вы не имеете права меня задерживать. Ищите лучше преступницу!

— Ладно. Так и быть. Уговорили! В милиции тоже люди работают, а не чурбаны неотесанные. Вот вам бумага и ручка. Напишите объяснение, как все было. Оставьте домашний адрес и телефон. Кроме того, напишите адрес санатория. На всякий случай. А ты, Борис, сделай опись вещей и укажи их стоимость со слов гражданки Манской, а потом отдай их владелице под сохранную расписку, — распорядился капитан, а сам обреченно подумал: «Если поймаем Маруську — получу от начальства нагоняй за свою доброту. И следователь мне не простит, что отпустил потерпевшую. Неужели на пенсию капитаном уходить? Обидно. Всю жизнь в милиции. Тридцать лет, как один год».

Тяжело вздохнув, дежурный обратился к пострадавшей:

— Все оформим, и можете ехать в свой санаторий.

— Спасибо, капитан. Я чувствовала, что вы добрый человек, — обрадованно сказала Манская.

— Вон, старшину благодарите. Если бы не он, то вы точно бы остались и без вещей, и без курорта, — ответил Василий Иванович.

Манская благополучно уехала на юг, а Маруська Фартовая, не зная о том, что чемодан возвращен владелице, приехала туда, куда ей было надо. Поселок Дар-гора у жителей города пользовался дурной славой. Здесь жили в основном браконьеры, тунеядцы, жулики разных мастей и другой криминальный элемент. Милиция и обыватели старались без необходимости не совать свой нос в это змеиное логово. В лучшем случае там разденут до нитки, изобьют безо всякой на то причины, а в худшем варианте отправят на тот свет. Уголовный розыск как-то раз поселил там своего агента Ваську Рваного с криминальным прошлым, чтобы тот втерся в доверие к ворам и сообщал, куда надо, информацию. Изуродованный труп филера через две недели нашли в Волге без ушей и с отрезанным языком.