— Да уж.

— Так ты меня приведешь домой, как шлюху из этого дешевого кабака?

— Как получится, — невозмутимо ответил он.

— Давно со мной такого не случалось, — заметила Кармен, усаживаясь за свободный столик.

Отовсюду неслись приветствия в их адрес. Подошедшая девушка из Эквадора на плохом английском спросила заказ. Кармен заговорила на испанском диалекте Толедо с каталонским прононсом. Сидевшая в небольшом прокуренном зале публика, в основном мужчины, взорвалась приветственными криками восхищения очаровательной испанкой. По довольному лицу Кармен Дмитрий понял, что ей все это ужасно нравится.

— Они вначале из-за твоих перекрашенных волос приняли тебя за дикую собаку гринго, а ты оказалась из их койотовой стаи, — пояснил он эмоциональный взрыв «чиканос».

Водруженная на их стол бутылка красного чилийского вина оказалась презентованной им от заведения. Латиносы, выкрикивая из разных мест, продолжали, подначивая, «поздравлять» Дмитрия с «новой великолепной подругой».

Музыка опять взвинтила свой темп латиноамериканской зажигательной, но невероятно напоминающей предыдущую вещь мелодией. Принесли холодный суп из лимонов, лука и чего-то еще. Хрустящие, покрытые толстым красным перцем кукурузные чипсы вместо хлеба, две стопки текилы и два коктейля «Маргарита» примостились тут же, рядом с бутылкой вина и пустыми фужерами.

Дмитрий, наполнив вином до половины бокалы, встал и, взяв бутылку, пошел разливать остальное вино всем желающим в зале, вернулся он уже без бутылки.

— Вот здесь я тихо и спиваюсь, — грустно сказал он.

— За нашу нежданную встречу.

Кармен подняла свой бокал и выпила все до дна, затем, перевернув фужер, подержала его над раскрытой ладонью и, досчитав до пяти, перевернула обратно, при этом показав сухую ладонь.

— Что это значит?

— А это значит, Дима, что вино понравилось, заведение и посетители — тоже, ну и ты, надеюсь, к концу ночи понравишься, — засмеялась Кармен.

— Ну, тогда текила к лимонному супу, — предложил Дмитрий.

— Viva America! — провозгласила Кармен и выпила дринк. — Ох, и оторвусь же я с тобой сегодня, — добавила она, дегустируя лимонный суп.

— От кого? — глядя на Кармен и любуясь ее новой, чуть зрелой мощной красотой, отозвался он.

— Ото всех, от группы, от воздыхателей в отеле и от Димки, который наверняка сейчас смотрит телик.

— Как-то все же не совсем хорошо получилось: мы здесь, а он там.

— Расслабься, все прекрасно, ты делаешь мне чудесный подарок. Это почти как тогда, но совершенно новое что-то... И я только сейчас поняла тебя — вот это и есть настоящее, а будущего может и не быть. Пойдем танцевать, здесь музыка не нуждается в перерывах!

Они долго танцевали вдвоем и вместе с другими парами; запах разгоряченных тел и приторного от дезодорантов пота будоражил ноздри. Кармен была в своей стихии, она всем нравилась, всех удивляла и всем улыбалась, получая в ответ восхищенные улыбки и крики. В четвертом часу утра, когда небо уже стирало звезды, а сиреневый рассвет приятным и прохладным бризом с океана охлаждал их разгоряченные тела, они вышли из ресторана и пересекли Хилсайд-авеню.

— Хочешь увидеть мою берлогу? — спросил он.

— Безумно, и срочно принять душ!

— Заходи, — он распахнул дверь настежь. — Не удивляйся, здесь живут два холостяка.

— Так ты сейчас не один?

— Мой «румейд» работает в ночной смене.

— Его так зовут?

— Нет, зовут его иначе, а я снимаю комнату у него, но вообще, мы просто делим рент поровну.

...И снова было утро, как когда-то после первой ночи, сблизившей их, — изнуряющее и великолепное.

Без четверти семь Кармен разбудила его от краткого забытья.

— Очнись, дорогой, нам пора — Дима проснется и заметит «пропажу».

Дмитрий протянул руку к телефону и вызвал машину.

— Они понимают по-русски?

— Ты же слышала, это русский кар-сервис, через десять минут машина будет у парадного, — сказал он.

— Так быстро?

— Да, их бизнес находится в этом районе.

— И часто ты их вызываешь по утрам? — спросила Кармен, подозрительно глядя в глаза Дмитрия.

— Бывает...

Они молча собрались и вышли из дома.

— Ты извини, что я оставил свою машину в Манхэттене, если бы нас остановила полиция, мы бы потеряли уйму времени с таким перегаром.

Глядя из окна увозившего их из Квинса автомобиля на просыпающийся город, она сказала:

— Ночью Нью-Йорк совсем другой, а сейчас выглядит значительно уютней.

— Просто ты уже привыкаешь к нему.

— Так быстро?

— Да. До этой встречи ты просто где-то задержалась на двенадцать лет...

— И вновь вынуждена туда вернуться.

— Что там у тебя?

— Всё, и в первую очередь — родина предков.

— Это много.

— А что у тебя здесь, в Америке?

— Ничего.

— Так вернись.

— Я думаю об этом постоянно, но знаю, что там не встречу Кармен снова, да и вообще никого не встречу.

— Да, действительно жаль, — отозвалась она. — Наше прошлое вместе с юностью ушло бесповоротно...

— А что же тогда у тебя осталось в настоящем?

— В настоящем мне сделал предложение мой троюродный кузен. Он вдовец и бездетен, старше меня более чем на двадцать лет, даже немного старше пропавшего Павла. Вернувшись, я должна буду ответить ему согласием...

— Или отказом? — спросил Дмитрий.

— Отказа быть не может — это семья, или клан, понимай как хочешь. Поэтому я и здесь.

— Значит, ты поставила точку на своем прошлом?

— Или многоточие, — улыбнулась она. — Теперь ты знаешь, что у тебя есть сын.

— Но я ничего не смогу дать ему, кроме того индейского ножа, что ты оставила вместе с цветами у портье.

— Я не забуду его забрать и передать Диме.

— Спасибо!

— Это тебе спасибо.

— За что?

— За все... У Димы теперь будет повод отказаться, если Карлос предложит усыновить его.

— Ах, вот в чем дело, ты хочешь сохранить свою хотя и условную, но все же свободу.

— Дело не только в этом. Я хочу, чтобы Дима знал, что у него есть отец, и не только биологический, а тот, от которого он появился по нашей взаимной любви... Что он не байстрюк неизвестно чей. Я ему все рассказала о тебе. О том, как мы расстались тогда.

— Да, только я не вышел из тюрьмы через два года графом Монтекристо, а скорее, этим графом был твой дед.

— Да, это верно, но почему два года? Павел говорил, что ты получил год.

— Второй добавили за предыдущую драку с твоим Женей и его другом — уродом Нодари. Отец сделал все, что смог, — иначе дали бы больше.

Они подъехали к отелю, у которого уже стоял вчерашний огромный лакированный автобус с изображенной на его боку бегущей гончей.

— Знаешь, Дима, мы будем возвращаться в Европу из Майами. Вот моя карточка — адрес, телефон, имейл — короче, все.

— Но до Майами все же ближе, чем до Мадрида, — заметил он. — Я постараюсь вас проводить...

Кармен мягко и нежно поцеловала его в губы — может, боялась испачкать помадой.

— До свидания!

— До встречи! — ответил он и пошел к своему белому «Сатурну», оставленному на стоянке у отеля. У него было такое ощущение, что за последнюю ночь у него пролетело как минимум десять лет жизни...

А на следующий год у них в Москве родилась дочь Мария.

Елена БОЛОТОВА

КУДА ВПАДАЕТ СТИКС

Странное это было дело, во всех отношениях странное. И за какие такие провинности или, наоборот, заслуги начальство поручило это дело именно ему, следователю Плехову?

Виктор Иванович осторожно прикрыл дверь кабинета полковника. Он шел по узкому длинному коридору следственного управления, кивая встречным сотрудникам и продолжая искать ответ все на тот же вопрос. У двери своего кабинета, старой, обшарпанной, ставшей родной за долгие годы службы, он вдруг понял, в чем дело. Все логично. Один старик подал в милицию заявление об исчезновении другого старика, и дело, заведенное по этому заявлению, сунули третьему старику. Он еще, конечно, не старик, но дело идет к тому. Одышка, вялость по утрам, и голову порой подкруживает, а к вечеру колени мозжат, хоть вой. Хотя он еще о-го-го! И опыт... Ничего, разберемся!