Фартовая, недолго думая, импульсивно бросилась к сейфу, открыла его торчащим ключом, вытащила из кобуры пистолет и сунула его под юбку за резинку чулка. Закрыла сейф и села на стул. На это ей хватило нескольких секунд. Тут же вернулся Виктор Иванович, вызвал конвоира и отправил Маруську в камеру, так как неожиданно возникла срочная необходимость решить вопрос по делу бандита Сеньки Резаного. В связи с этим майору понадобились секретные документы. Начальник уголовного розыска, резким движением повернул ключ дверки сейфа, открыл его и обомлел. Лоб его покрылся испариной, а руки предательски задрожали. Несколько минут назад он видел свой табельный пистолет Макарова в сейфе, а теперь его там не было. «Может быть, куда-нибудь сунул да забыл», — мелькнула от отчаянья спасительная мысль. Шкарлупа, как дотошный надзиратель, обшарил сейф, тщательно проверил сверху донизу рабочий стол. «Макарова» нигде не было.
Как говорят, утопающий хватается за соломинку. И от безысходности, находясь на грани нервного срыва, шеф уголовного розыска позвонил дежурному:
— Петр Яковлевич! Будь другом. Проверь по журналу, когда я сдал оружие? И посмотри в ячейке.
— Минутку! Сейчас посмотрю... Вот... Отметки о сдаче пистолета нет... Виктор Иванович! В оружейной комнате его тоже нет. Он у вас!
Майор весь покрылся холодным потом, а в голову шибанула мысль: «Неужели Маруська украла пистолет? Кроме нее больше некому. Я же пока в своем уме и видел своими глазами оружие в сейфе перед тем, как ее привели. Вот сволота! Не дай бог она кого-нибудь застрелит. Мне же тюрьма светит».
Шкарлупа рванул трубку телефона:
— Дежурный?! Фартовую привели?! Только что?! В камеру не заводить! Немедленно доставить ко мне!
Виктор Иванович ничего не сказал дежурному, потому что решил замять это дело. В противном случае ему грозили большие неприятности.
Помощник дежурного опять привел Ляхову, истуканом встал в дверях и не думал уходить, а потом спросил:
— Что случилось, товарищ майор?
— Иди, сержант, иди! Занимайся своим делом, — срывающимся голосом приказал начальник уголовного розыска милиционеру. Когда конвоир ушел, Шкарлупа вежливо усадил Марусю на стул напротив себя и, направив на нее пронзительный взгляд, тихо сказал:
— Маруся. Верни пистолет. Это не игрушка. Будь умницей. Не делай глупостей.
Фартовая внимательно посмотрела на майора, хмыкнула что-то себе под нос, вытащила из-под юбки пистолет и, ни слова не говоря, положила его на стол.
— Зачем же ты, Маруся, украла у меня оружие?
— Извини, гражданин начальник. Просто пошутила. Чтобы ты немного подергался. Я же говорила, что зуб на тебя имею.
— Оно же могло выстрелить и кого-нибудь убить. Ты себе «мокрую» статью хочешь?
— Нет, не хочу. А почему «дура» не стреляет? Я дергала за крючок, а она не стреляет!
— Потому что, Марусенька, пистолет стоит на предохранителе. Вот видишь рычажок? — Находящийся в состоянии ступора Виктор Иванович стал показывать арестованной детали и разъяснять устройство пистолета: — Этот рычажок надо сдвинуть...
В эту секунду прогремел выстрел, и пуля просвистела у виска гражданки Ляховой, едва не отправив ее на тот свет к праотцам.
У майора, нечаянно нажавшего на курок, поплыли красные круги перед глазами, в его голове окончательно помутилось, ум зашел за разум, и он увидел, как наяву, страшную картину. На залитом кровью полу в предсмертных судорогах корчится Маруся Фартовая, а около смертельно раненной девушки стоят два малолетних сына Виктора Ивановича, Коленька и Андрейка. Мальчики громко рыдают и протягивают к отцу маленькие ручонки: «Папочка! Не уходи!» Злобный пес тащит Виктора Ивановича за полу фуфайки, а грубый конвоир бьет прикладом по спине и кричит: «Шаг вправо, шаг влево — расстрел!»
Маруська, услышав выстрел, перепугалась и решила, что таким способом майор выбивает показания и ненароком может ее застрелить. Увидев перекошенное от ужаса лицо шефа оперов, арестантка истошно завопила:
— Не бери на понт, гражданин начальник! Я все расскажу! Только не убивай!
Маруська любила жизнь и не желала расставаться с ней в кабинете начальника уголовного розыска.
Мы со следователем Бодровым услышали выстрел. Наш кабинет был рядом с кабинетом Шкарлупы. Мы бросились туда и увидели довольно странную картину. За столом сидел Виктор Иванович. Вид его был ужасен. По лицу текли слезы. В руке у майора мертвой хваткой был зажат пистолет Макарова, снятый с предохранителя. Рядом рыдала Маруська Фартовая, гладила ладошкой Виктора Ивановича по седой голове и как заведенная твердила: «Миленький, гражданин начальник. Не убивай. Я все расскажу».
Я подбежал к Шкарлупе, осторожно поставил оружие на предохранитель. Вдвоем с Бодровым мы разжали кулак начальника уголовного розыска и забрали пистолет. Ляхову отвели в камеру. Когда Виктор Иванович пришел в себя, то рассказал нам все, что произошло, и как он по неосторожности чуть не убил Марусю. Мы поняли, что произошло ЧП, в результате которого майор в одно мгновение стал седым.
Историю с выстрелом вскоре замяли. Кому охота выносить сор из избы? К тому же ведь никто не пострадал, утрачен только один патрон да дырка от пули на потолке образовалась. Недостающий боеприпас старшина списал на учебные стрельбы, а дырку в потолке замазали алебастром. Майора Шкарлупу через два месяца после происшествия с почетом отправили в запас на заслуженную пенсию. Подполковника по понятным причинам ему не дали. Виктор Иванович через некоторое время, к великому горю для всех, случайно погиб в автомобильной катастрофе.
Но вернемся к главной героине этого повествования. Когда Ляхова отошла от шока, я вызвал ее, чтобы ознакомить с материалами уголовного дела, и попросил Марусю рассказать о себе.
Автобиография обвиняемой мне была известна, но хотелось более подробно узнать о ней. Из ее сбивчивых, отрывистых воспоминаний, а также из показаний ее бабушки по отцу, Ляховой Веры Николаевны, которая оказалась жива и которую мы отыскали в одной из деревень Саратовской области, удалось узнать кое-что новое.
Отца Маруся не помнила. Он бросил жену с маленькой Машей и уехал за длинным рублем на Север. Алиментов не присылал. Мать работала уборщицей; спустя некоторое время после отъезда мужа подружилась с «зеленым змием» и стала уходить в длительные загулы. В квартире собирались подозрительные личности. Шум. Гам. Дым коромыслом. Заплеванный пол. А в углу комнаты испуганным зверьком тихо сидела маленькая девочка, которая в руках держала тряпичную куклу, сшитую бабушкой Верой из лоскутков ткани. Никаких других игрушек у малышки не было. Вначале к мамке приходили в гости разные веселые дяди, пили водку, пели песни, но никто не удосуживался дать ребенку хотя бы конфету.
Когда мама уходила в запой, маленькая Маша по нескольку дней ходила голодная, без крошки хлеба во рту, пока не приходила бабушка и не забирала девочку к себе. Потом у мамы появился постоянный дядя, который все время кричал на Машу, ругал ее всякими нехорошими словами, иногда даже бил ребенка по попке ремешком и при этом заставлял называть себя папой. Когда Маша пошла в первый класс, отчима Рому посадили за драку на пять лет. Он кого-то порезал ножиком.
Мать окончательно спилась, и ее отправили лечиться в лечебно-трудовой профилакторий для пьяниц и алкоголиков. До четвертого класса Марусю воспитывала и содержала бабушка, потом на мизерную пенсию стало невозможно кормить и одевать внучку, так как помощи никто не оказывал. Отец скрывался от алиментов, а мать ничем помочь не могла, а может быть, и не хотела. Мамашу лишили родительских прав. Опекунство взяла баба Вера и определила внучку в школу-интернат. «Там в коллективе сыта и одета, все лучше, чем у меня», — полагала бабка. В школе-интернате Маруська находилась до седьмого класса, а потом ее перевели в детский дом, где она воспитывалась до окончания десятилетки, как раз до того времени, когда девушке исполнилось семнадцать лет. Проведав бабушку, своенравная внучка у нее не осталась, а вернулась в город устраивать свою жизнь. Однако связалась с плохой компанией, ударилась во все тяжкие, учиться дальше и работать не захотела и встала, как говорят казенным языком, на путь совершения преступлений. Ляхова быстро научилась воровать, приобрела в этом ремесле определенные навыки, была сообразительной и настырной и вскоре стала гастролировать по городам и весям огромной страны. Ко всему прочему, Маруське сказочно везло. Так она завоевала авторитет в среде жуликов и стала Фартовой.
