Я был лишь случайным свидетелем её первой волны, брошенным моими братьями, как по крови, так и теми, кого я выбрал сам. Лёжа на лесной земле, пока гранатовая кровь лилась из всех отверстий моего тела, я пытался и не смог использовать собственную магию крови, чтобы остановить поток и спасти себе жизнь. Ангелы уже захватили наш лагерь, и мои тёмно-бордовые глаза они заметили сразу. Я был слишком слаб, чтобы сопротивляться, когда меня притащили к Бананду и заставили его обратить свою магию против меня.
Жаль, что он не отказался, но выбора ему не оставили. За время нашего плена такая роскошь, как выбор, не предоставлялась нам ни в чём. И всё же мы боролись за всё, за что только могли.
Бросив косой взгляд на Демона с бордовыми глазами в клетке рядом со мной, я увидел, что он уже смотрит на меня так же, выражением, говорившим, что он тоже догадался, кто эта женщина.
— Нам следовало убить их прежде, чем у них появился шанс заговорить с Зафом, — прошипел он достаточно тихо, чтобы вошедшие в помещение Ангелы не услышали.
Мужчины швырнули падшую Халалхиво на стол, словно мешок зерна. Кровь покрывала коркой её руки и большую часть торса, но она уже засохла и осыпалась хлопьями. Однако, похоже, ни капля не принадлежала ей.
— Знаю, — вздохнул я.
С моей магией я легко мог это сделать. Достаточно было лишь шёпота силы, и я мог заморозить кровь в их венах или заставить сосуды в их мозгах лопнуть, убив их мгновенно. Это была бы милосердная смерть. Мы с Банандом могли достаточно надолго обойти действие серебряных кандалов, чтобы я успел это сделать. Но я по глупости хотел, чтобы они выдержали методы Ангелов, чтобы мы смогли сбежать вместе и вернуться в армию Демонов, чтобы раздавить Ангелов каблуками наших сапог.
И всё равно они умерли.
Теперь остались только мы с Банандом и горстка других Демонов с глазами оттенков от гранатового до вишнёвого. Слишком мало тел, чтобы попытаться сбежать. Слишком мало силы, если не считать нас с Банандом, чтобы что-то изменить против потока Ангелов.
За время плена нам удалось выучить несколько слов на языке Ангелов, и я приложил палец к губам, указывая на группу. Закрыв глаза, чтобы сосредоточиться только на голосах, я попытался разобрать, о чём они говорят.
Мгновение спустя в комнату ворвался Заф и приказал остальным начать её отмывать. К общей какофонии присоединились два женских голоса, споривших о какой-то одежде. Или это было о мытье? Как бы то ни было, в их тоне смешивались возбуждение и напряжение, и между ними постоянно шёл оживлённый обмен репликами.
Когда шаги начали удаляться, я снова открыл глаза и увидел, как две женщины срывают одежду с падшей Халалхиво. Они перебрасывались словами друг с другом, но я не понимал, о чём именно. Одна подошла к изголовью стола и резко откинула назад её тёмные волосы. Будь она в сознании, ей было бы больно. Вторая окунула тряпку в ведро с водой и провела ею по её рукам, повторяя это снова и снова, пока кожа вновь не стала смуглой.
К тому времени, как вторая закончила мыть её, первая уже распутала волосы падшей и теперь прочёсывала гребнем концы. Они обменялись ещё несколькими словами, затем сменили позиции, встав по обе стороны от неё. С большей грубостью, чем было необходимо, они перевернули падшую на живот. Та, что занималась её волосами, отбросила их ей на спину и повернула голову набок.
Обе женщины одновременно пронзительно вскрикнули, заставив нас с Банандом отшатнуться. Они склонились над падшей, указывая на её спину и прижимая к ней пальцы. Из них вырывался визгливый смех, пока они выпрямлялись и обменивались ещё несколькими возбуждёнными фразами. Когда они захлопали в ладоши и позвали остальных, мы снова подались вперёд, даже рискнув подняться на ноги, чтобы увидеть, что вызвало такой переполох.
До нас им больше не было дела, когда остальные вернулись. Та, что занималась волосами, указала на спину падшей, и Заф двинулся вперёд, его злобные бирюзовые глаза блестели.
Там, между её лопаток, был идеальный круг.
Она его истинная пара.
Я резко повернул голову в сторону. Глаза Бананда были широко распахнуты, даже полны ужаса, а руки дрожали, пока он сжимал прутья.
Потому что мы оба понимали, что это значит.
У Ангелов появился абсолютный рычаг давления на Халалхиво — тот самый, которым решаются войны и судьбы миллионов жизней.
Миллионов жизней Демонов, включая наши собственные.
58
Пульсация, почти такая же, словно меня снова укусила та змея, отдалась по всему черепу. Я застонала, и боль усилилась. Подняла руку, чтобы коснуться головы, но движение оборвалось на полпути. Приоткрыв один глаз, затем другой, я на мгновение увидела всё расплывчатым, прежде чем свет пронзил глаза, заново вспыхнув болью. Я резко зажмурилась и попыталась не закричать.
Затем зазвучали певучие голоса, заставив голову пульсировать с новой силой.
— Да можете вы просто помолчать, пожалуйста, — смогла простонать я, позволяя руке безвольно упасть вдоль тела.
— Просыпайся, шлюха, — произнёс голос на общем языке. Мои брови нахмурились.
Почему они не говорят на демоническом?
Я плохо понимала второй язык, потому что мне почти никогда не приходилось им пользоваться, когда вокруг меня всегда были Демоны.
Мои глаза резко распахнулись.
Паника мгновенно стиснула меня, когда в ответ на меня уставилась пара бирюзовых глаз, а на его губах растянулась злобная ухмылка. Белые волосы спадали ему на плечи, часть была перехвачена сзади, хотя пряди всё равно закрывали лоб.
— А вот и она, — сказал Ангел, выпрямляясь и открывая мне вид на кольцо окружавших меня Ангелов.
Я резко села, но тут же дёрнулась от удержавших меня пут на запястьях и лодыжках.
— Какого хрена! Отпустите меня! — выкрикнула я на демоническом, затем выругалась и повторила то же самое на общем языке.
Группа лишь рассмеялась и заговорила между собой. Значит, те певучие голоса, что я слышала в нашем лагере, принадлежали Ангелам, говорившим на ангельском.
Почему я сама об этом не подумала?
К несчастью, я вообще не владела этим языком. Я даже не знала, как сказать «пошли вы». А это было настоящей трагедией, потому что именно это мне сейчас очень хотелось проорать им в лица.
«Рокат!» — пронзительно выкрикнула я через нашу связь.
Он уже должен был заметить, что я пропала. Как долго я была без сознания? И где я вообще?
Я резко огляделась. Нас окружал белый шатёр, а жара внутри почти душила из-за количества набившихся сюда тел. Позвоночник упирался в жёсткий деревянный стол. Когда я снова дёрнула рукой, серебряные цепи сверкнули и звякнули.
Одна из женщин запрокинула голову и рассмеялась, схватив другую за руку и указав на меня. Они обменялись несколькими фразами, и мне не нужно было понимать их язык, чтобы догадаться, что говорят обо мне.
«Рокат!» — снова попыталась я, но ответа не последовало.
Мой разум был затуманен, язык тоже, и я потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Но паника сделала это за меня, когда я поняла, что магия в центре груди приглушена. Связь всё ещё была там, скрытая за плотной завесой, а тени, которые обычно клубились, словно дым на ветру, теперь безвольно висели вокруг неё.
О, Судьбы, неужели с ним что-то случилось? Со всеми Демонами?
— Что вы сделали? — спросила я на общем языке, резко переводя взгляд на двух женщин, стоявших у моих ног.
Та, что с ледяными голубыми глазами, рассмеялась, а затем сказала:
— То средство, которым мы тебя вырубили, ещё какое-то время будет затуманивать тебе разум. Ты не сможешь общаться со своим истинным, пока его действие не пройдёт.
— Мы всё-таки нашли тебе применение, Хайель, — пропела женщина рядом с ней так, будто рассказала самую смешную шутку в истории Раваса.
