Я повторяла упражнения снова и снова, пока не перестала чувствовать, будто вот-вот выползу из собственной кожи, а сбившееся дыхание наконец не заставило воздух проникнуть в лёгкие. Солнце палило сверху, заставляя меня потеть ещё сильнее. Несколько выбившихся прядей липли к лицу, и я отбросила их назад, почувствовав, что руки стали влажными.

С тяжёлым вздохом я вернулась в палатку, стянула с себя пропотевшую одежду, затем воспользовалась тазом и кусками ткани, чтобы обтереться. На данный момент это было лучшее, что я могла сделать, хотя к подобному я уже привыкла.

Остывая, я лежала в постели и смотрела в потолок, пока тревоги снова не поползли обратно в мою голову, словно змея сквозь движущийся песок. Я вновь нашла мячик и принялась крутить его в руках, пытаясь успокоить нервозность, от которой никак не могла избавиться.

Где-то в середине дня мужчина, которого я узнала как одного из целителей, просунул голову в нашу палатку.

— Прошу прощения, избранная Халалхиво, но нам нужно выдвигаться.

Мячик, который я бессмысленно перебрасывала между ладонями, упал мне на колени.

— Выдвигаться? Почему?

Записка Роката вспыхнула у меня в памяти. Они проиграли? Мы должны бежать? Я бы почувствовала через нашу Связь истинной пары, если бы с ним что-то случилось, ведь так?

Прежде чем я успела потянуться к связи, чтобы проверить его состояние, целитель ответил:

— Нам нужно двигаться вслед за батальонами, иначе у них не будет быстрого доступа к еде и целебным припасам.

Мои брови резко сошлись.

— Значит, они победили?

— Ага, победили. — Целитель не смог сдержать улыбку, расплывшуюся по его лицу. — В этот день взгляд Жнеца был обращён в другую сторону.

— Верно. И нить Ткачихи тоже крепка. Слава Демонам, — автоматически ответила я, всё ещё пытаясь уложить это в голове.

Весь день я просидела здесь, волнуясь до такой степени, что полностью сгрызла ногти. И всё равно не могла заставить себя поверить, что Рокат действительно вернётся в нашу палатку, как и обещал в своей записке.

— Если не возражаете, мы хотели бы начать собираться, — сказал целитель, вырывая меня из мыслей.

— А, да, конечно, — ответила я, вскакивая с кровати и хватая сумки с нашей с Рокатом одеждой, особенно осторожно обращаясь с его потёртой, растрёпанной кожаной сумкой. Однажды он всё-таки расскажет мне, что случилось и почему он продолжает её хранить.

Целитель подвязал пологи, и порыв горячего пустынного воздуха ворвался внутрь, пока он и ещё двое мужчин быстро разбирали всё вокруг.

Щурясь от яркого света, я подошла к повозке возле палатки и закрепила сумки спереди, где до них было легко добраться. В последний момент я вспомнила про шарф, вытащила его и привычным движением накинула на себя после стольких дней под солнцем.

Блейз был привязан сбоку, уже осёдланный и готовый к дороге. Я отошла в сторону, позволяя мужчинам загружать повозку, и заметила, что большая часть лагеря уже была разобрана.

— Почему бы не вернуться сюда? — спросила я того, кто заходил в мою палатку.

— Халалхиво хочет развить преимущество. Похоже, Ангелов застали врасплох и наступление Халалхиво, и удар Хадвезера Раппа, — объяснил он, поднимая деревянную заслонку в задней части повозки, а затем закрепляя штыри, чтобы ничего не вывалилось. Он хлопнул по боку повозки, и гулкий звук прокатился вперёд.

— Если вы готовы, избранная Халалхиво, — сказал он, указывая на всё ещё запряжённого Блейза.

— Да, спасибо, — ответила я, подходя к коню и беря его за поводья.

Мужчина обошёл повозку спереди и сел рядом с другим на место возницы.

Всё ещё чувствуя себя потерянной, я поставила ногу в стремя и взобралась в седло. Повозка покатилась вперёд, и я поехала рядом, не понимая, как себя вести без Роката, который обычно был между мной и всеми остальными.

Он, должно быть, был полностью сосредоточен на битве, раз позволил мне отправиться к полю боя без целой охраны. Я не решалась потянуться к нашей Связи истинной пары и коснуться его разума не только потому, что мои чувства к нему были запутанным клубком, но и потому, что не хотела отвлекать его своим присутствием в его голове.

Если он побеждал, и побеждал уверенно, я хотела, чтобы так и продолжалось. Чем быстрее всё это закончится, тем скорее я узнаю, что Рокат, Рапп и все Демоны этого мира не погибнут.

И всё же безопаснее всего было находиться в тылу, поэтому я оставалась там, молча ехала рядом с целителями, пока мы не приблизились к полосе разорванной, пропитанной кровью земли. Запах смерти ударил в меня мгновенно, и я закашлялась, подавилась рвотным позывом и заставила себя дышать через рот. Один из целителей вытащил плотные красные тряпки и раздал их остальным. Каждый обвязал тканью нос и рот.

— Со временем привыкаешь, когда слишком долго находишься рядом с этим, — крикнул мне один из них, хотя из-за ткани его голос звучал приглушённо.

Последовав его примеру, я перемотала шарф так, чтобы он тоже закрывал мне нос и рот.

— Летом всё ещё хуже, когда жарко. Слетает больше мух, и всё гниёт быстрее, — продолжил он так, будто мы вели самый обычный разговор.

Желудок скрутило, и я упрямо смотрела только вперёд. Но затем впереди показалась первая груда тел, и желчь поднялась к горлу.

Это было совсем не похоже на то, что я пережила во время чумы.

Как только кто-то умирал от болезни, тело сразу увозили и сжигали. К тому же тогда была зима, и запах не был настолько отвратительным.

Здесь, несмотря на открытое пространство, эта вонь цеплялась ко всему, проникая в ноздри даже сквозь шарф. Как он и говорил, над спутанной грудой конечностей жужжали мухи. Белые волосы были пропитаны кровью, голубые глаза остекленели и утратили жизнь. Челюсти навсегда застыли в безмолвных криках.

Это зрелище было ужасающим.

Я сорвала шарф, согнулась пополам, и меня вырвало. Повозка остановилась, и мужчина спрыгнул вниз, поспешив ко мне. Когда всё закончилось и я, хватая ртом воздух, выпрямилась, он протянул мне бурдюк с водой.

— Спасибо, — сказала я, поднося его к губам дрожащими руками.

Я прополоскала рот прохладной водой и сплюнула в сторону, подальше от него. Я не осмеливалась поднять взгляд и увидеть, что ещё было разбросано по полю битвы.

— Хотите поехать в повозке? Там будет жарче, но хотя бы не придётся на это смотреть, — предложил он, и на его лице отчётливо читалась тревога.

Я знала, о чём он думал. Вот почему женщин не брали в Армию Демонов. Но, подняв на него взгляд, я заметила невысокую фигуру с длинными заплетёнными волосами. Голова была отвернута от меня, тело лежало лицом вниз на земле, но ошибиться было невозможно. Женщина-Ангел сражалась и погибла за свой мир.

Я втянула воздух и расправила плечи, потому что должна была доказать этим мужчинам, что женщина может занимать место среди них во время войны. Что мы достойны большего равенства, чем имеем сейчас.

— Я готова ехать дальше, — произнесла я ровным, твёрдым голосом.

После сегодняшнего дня эти мужчины больше не усомнятся в моём присутствии здесь.

Подняв подбородок, я проехала мимо раздутых тел, которые терзали падальщики, и направилась к рёву битвы и звону сталкивающегося металла. Кровь шумела в ушах, нарастая до оглушительного крещендо, когда мы объехали нагромождение камней и выехали на поле войны. Земля здесь была ещё сильнее залита кровью в том месте, где повозки свернули в сторону, оставляя около мили до ближайших сражающихся.

Дыхание покинуло меня, когда передо мной предстала эта картина конца света: вспышки света и тьмы сталкивались среди серебра и бронзы. Воздух разрывали крики и вой, ударяя по мне с такой силой, что я инстинктивно захотела бежать. Но я стиснула зубы и поехала дальше, стараясь держаться среди движущихся повозок.

Здесь вонь была ещё хуже. Пот и металл смешивались с пылью и били мне в лицо, пока ветер проносился над плоской равниной. Вместе с ним доносились и звуки умирающих, пронзая ту часть меня, которая слишком хорошо знала боль утраты.