— Не так сильно, как я ненавижу тебя, маленькая самозванка. — Глаза Роката потемнели, хотя я уже не была уверена, было ли это отвращение или похоть. Зная его, скорее всего, и то и другое сразу.
Сердце колотилось о рёбра, пока наша немая дуэль взглядов продолжалась, а связь давила, подталкивала, толкала нас ближе друг к другу. Рокат дрожал, словно пытался удержаться и не наброситься на меня. Это лишь сильнее подчёркивало каждый его мощный мускул. Его будто сами Судьбы вырезали как своё нечестивое оружие, и невозможно было отрицать силу, исходившую от него. Волна возбуждения скользнула между моих бёдер, пока мой взгляд прослеживал рельефные линии его тела вниз, к паху.
Мы не были вместе с того дня, как покинули Ужгород. Да, после наказания он довёл меня до оргазма, но с тех пор никто из нас не кончил. Связь становилась всё настойчивее, пока мы зависли в этом мгновении, и ни один из нас не хотел уступать контроль.
Кто сломается первым?
Стакан разбился, и в следующее мгновение я уже лежала на спине, а сильные руки Роката упирались по обе стороны от меня, дрожа от напряжения, пока он удерживал себя ровно настолько, чтобы не придавить моё плечо.
С протяжным стоном наши губы столкнулись с силой взрыва, созданного Разрушителем, и весь мир исчез. Вся моя боль, всё моё смятение, весь мой страх растаяли, точно так же, как таяла я под умелыми руками Роката.
Одной рукой он сжал мою грудь, приподнял её, а затем перекатил сосок между пальцами. Через мгновение лёгкий щипок вырвал из меня вскрик прямо ему в губы.
Свободной рукой я попыталась ухватиться за жёсткие плоскости его покрытой татуировками груди, а затем с беспомощным стоном обвила ногами его талию и притянула ближе. От движения вырвалось шипение, боль прострелила ноющую икру, но мне было всё равно, когда его язык ворвался в мой рот и завладел им.
Твёрдость Роката вжималась в меня, пока он двигал бёдрами, и я не смогла сдержать звук, сорвавшийся с моих губ. Он сделал это снова. И снова. Не входя в меня, хотя я хотела лишь одного: чтобы его огромный член снова растянул меня так же, как в первый раз.
Я хотела, чтобы он заменил мою боль удовольствием.
Связь вибрировала от силы этого момента, умоляя Роката заявить на меня права, умоляя меня позволить ему это. Рокат резко отстранился, разрывая поцелуй и вырывая из моих губ протестующий стон. Одна большая мозолистая ладонь сомкнулась на моей шее, сжимая ровно настолько, чтобы перекрыть воздух. В его глазах плясало пламя, превращая их в тёмно-бордовые омуты, а губу исказил едва заметный оскал.
— Никогда больше не убегай от меня, — прорычал он, сверкнув остро заострёнными клыками, усиливая угрозу.
— Почему? Потому что ты так сильно меня любишь, что не можешь вынести мысль о моём уходе? — огрызнулась я сквозь его хватку.
Он снова вжался в меня, двигаясь так яростно, что из моих губ вырвался ещё один вскрик. Мои бёдра поднялись ему навстречу, и он задел именно ту точку, от которой искры разлетелись по моим венам.
«Я ненавижу тот ужас, который охватил меня, когда я понял, куда ты ушла. Ненавижу, что твой острый ум и сообразительность отвлекают меня от моих обязанностей. Я слишком часто думаю о том, как вонзаюсь членом в твою киску, когда должен вести войну. Ненавижу, что не могу перестать думать о тебе, как бы ни пытался. Ненавижу, что не могу держаться от тебя подальше.»
Но под этими словами скрывалось столько страсти, что моё естество болезненно тянулось к нему. Его язык скользнул по моему, и я втянула его между зубами.
Мужской стон завибрировал в его груди.
— Ненавижу это, — сказал он, хотя пульсация его члена говорила об обратном.
Поэтому я сделала это снова, наслаждаясь тем, что нашла способ сводить его с ума. Это почти ощущалось так, будто я перетянула часть нашей борьбы обратно на свою сторону.
«Я ненавижу, что именно из-за тебя погибла моя семья. Ненавижу, что ты убил Изгата. Ненавижу, что моей последней мыслью перед тем, как меня укусила та кобра, было то, что я не хочу умирать. Из-за этой чёртовой Армии я снова чувствую себя живой. Иногда и ты заставляешь меня чувствовать это. И больше всего на свете я хочу продолжать гнаться за этим ощущением.»
Это признание удивило даже меня саму. Возможно, дело было в зелье, затуманившем реальность и заставившем меня признать то, чего я иначе никогда бы не сказала.
Рокат разорвал поцелуй и посмотрел на меня сверху вниз с такой интенсивностью, что мне захотелось заёрзать под ним.
— Прошлой ночью ты была на грани смерти. Позволь показать тебе, что именно ты бы потеряла, если бы Жнец забрал тебя у меня.
Моё дыхание сбилось. То, как напряжённо было скручено моё тело, говорило о том, что я сорвусь в тот же миг, как он войдёт в меня, утонув в ударных волнах удовольствия.
Его рука исчезла с моего горла, опускаясь между моих ног и накрывая меня ладонью. Я выгнулась ему навстречу, когда он раздвинул меня и толкнулся ко входу. Он склонился ближе, так что я видела только его порочные глаза.
— Я должен наказать тебя, знаешь ли. За побег. Должен перевернуть тебя и отшлёпать так сильно, что позже ты не сможешь ехать верхом. Я должен сделать с тобой множество вещей, Ассирия, но прямо сейчас я хочу только одного — трахать тебя до полного забвения. Так что держись за что-нибудь, потому что щадить тебя я не собираюсь.
Он ворвался в меня так резко, что перед глазами вспыхнули звёзды. Крик вырвался из моей груди, когда я снова выгнулась к нему, но надолго моё тело не оторвалось от постели. С рычанием он прижал меня под собой и задал жестокий ритм, почти такой же, как в первый раз, когда мы были вместе. Экстаз от того, что он был внутри меня, растягивал меня, заполнял, такой горячий, тяжёлый и пульсирующий, лишил меня способности думать. Наслаждение прокатилось по мне, нарастая настолько стремительно, что я даже не поняла, что уже кончаю, пока пальцы ног не поджались, а голова не запрокинулась назад, открывая ему мою шею.
Рокат воспользовался этим и впился зубами в её основание, втягивая кожу над бешено бьющимся пульсом.
— Рокат, — простонала я, дыша короткими, рваными вдохами, такими же прерывистыми, как затухающие волны моего оргазма.
— Мы ещё даже не близко к концу, — прорычал он, ни на мгновение не замедляя темпа, пока отпускал мою шею и снова отклонялся назад. Подняв мою здоровую ногу, он изменил угол глубже, и я выругалась.
— Ты слишком глубоко, — выдохнула я вперемешку со стоном.
— Ты примешь это, — прогрохотал Рокат. — И будешь делать в точности то, что я говорю, потому что прошлой ночью ты этого не сделала и чуть, блядь, не умерла.
Он замер, и я резко распахнула глаза, губы уже раскрылись для возражения. Но бурлящая смесь ярости и вины в его глазах заставила меня замолчать.
— Я твой хозяин. Я твой Халалхиво. Я твоя Судьба.
Что-то первобытное довольно заурчало внутри меня от этих слов, и когда он медленно вышел из меня полностью, я едва не заскулила.
Он снова вонзился в меня, и перед глазами вновь рассыпались звёзды.
— Молись мне и умоляй простить тебя за твои грехи.
Влага хлынула между нами, создавая влажные звуки, пока он снова выходил из меня.
— Сейчас, — приказал он, резко вбиваясь бёдрами в мои.
— Ох, блядь! — задохнулась я от ощущения того, насколько он был огромным и насколько глубоко находился внутри меня.
Его рука сомкнулась на моём горле и приподняла меня над кроватью.
— Я не стану повторять. Умоляй.
То, о чём он просил, было совершенно ненормальным, и всё же я текла от этого. Жар опалил мои щёки, когда я приоткрыла рот и облизнула губы.
— Пожалуйста, прости меня за побег.
Из его груди вырвалось рычание, когда он снова опустил меня на постель. Затем он вновь вышел из меня и провёл членом по чувствительным нервам в месте соединения моих бёдер, после чего начал водить головкой по ним кругами. Экстаз пронзил меня, и я подалась назад к нему, желая, нуждаясь в большем.
