— Иннервация в норме, — констатировала Кошкина. — Кожные покровы мы восстановили. Сейчас следы от ожогов убирать не будем. Однако в будущем вы сможете обратиться к специалистам косметических процедур. Шрамов остаться не должно.

Алёна вновь перевернулась на спину и молча уставилась в потолок. В палате не было ни одного зеркала. И на просьбу принести она получила решительный отказ. Так что оценить урон внешности Волконская пока не могла.

Целительница демонстрировать пациентке недовольство жизнью не мешала. Никогда. Обычно она молча заканчивала осмотр и столь же безмолвно покидала бокс. Однако сегодня Кошкина решила внести изменения в привычный сценарий.

— Алёна Ильинична, — негромко сказала она. — Сегодня у вас будут гости.

Девушка услышала, но реагировать не стала. Ничего хорошего от этих самых гостей она не ждала. Вряд ли это был отец, а больше никого видеть не хотелось. Разве что сестёр. Но, насколько она помнила, те были эвакуированы из высотки по экстренным протоколам. Стало быть, сейчас они находятся далеко от столицы. И, вероятнее всего, с ними нет даже нормальной связи.

Кошкину ответное молчание ничуть не покоробило. Целительница свернула диагностическое плетение и окинула «подопытную» долгим изучающим взглядом.

— Я предупредила, — просто констатировала она через некоторое время без особых эмоций в голосе.

Хотя если внимательно прислушаться, то можно было бы услышать в нём нотки веселья. Однако Волконской того совершенно не хотелось.

— У вас пять минут, — продолжила целительница. — Чтобы привести себя в порядок, если желаете, конечно.

Алёна не желала. Ей вообще шевелиться не хотелось. Не было сил. И энергии. Пусть тело ее уже практически восстановили, в душе образовалась дыра. Да и смысла дальнейшей жизни она пока не видела. Уж больно сомнительными казались перспективы. Очень многое произошло за последние дни. Слишком сильный эмоциональный удар. Всё это буквально выжгло большую часть чувств изнутри. Поэтому она даже радовалась горечи, которая посещала её при мысли о том, как поступила с ней её несостоявшаяся жертва.

Хоть какие-то чувства…

Пять минут до визита Алёна провела всё в том же положении. На потолке за это время ничего нового не появилось. Однако она продолжала изучать белоснежную поверхность, от которой уже слегка резало глаза.

В этот раз дверь в бокс не пискнула, бесшумно отъехав в сторону.

— Добрый день, Алёна Ильинична, — раздался от двери деловитый голос.

Взгляд единственной пациентки бокса был всё так же направлен вверх. Безучастно и бездумно.

— Так не пойдёт, — констатировал всё тот же голос.

Мгновенно стало тяжело дышать. Словно на грудь упал огромный камень, выбив из легких остатки воздуха.

Против воли Алёна сжалась. По боксу раскатилось ощущение неудержимой Силы, готовой сорваться со спускового крючка. Казалось, что рядом с ней вдруг пошёл вразнос огромный реактор, буквально подавляющий своей мощью. Однако это было только начало. С каждой секундой давление нарастало всё больше.

— Физически вы практически здоровы, — пророкотал всё тот же голос. Однако теперь он резонировал от магических линий, буквально заставив содрогнуться палату. — Вам придётся пообщаться со мной.

Алёна выдержала около десяти секунд.

— Да, — пискнула она наконец.

Говорить с чудовищным прессом из голой силы, едва не раздавившим ей грудь, было невозможно.

— Вот и прекрасно, — решила гостья.

Давление тут же исчезло. Несколько секунд обитательница бокса ловила дыхание и радовалась самой возможности просто загнать в лёгкие очередную порцию кислорода.

— Вам лучше? — участливо поинтересовался голос.

Девушка обернулась и не сказала ничего. Несколько секунд она изучала гостью — первую за всё время после ухода Павла и его команды.

— Вы? — наконец выдохнула она.

— Я, — согласилась одна из самых завидных невест столицы, в последнее время, правда, пропавшая с обложек модных журналов. А ещё, по слухам, ставшая частью Ветви Волконских.

Пока, правда, все это считалось слухами. Глава Ветви и его вассалы политики гласности и открытости отчего-то не придерживались совсем.

В общем, Алёна пока не разобралась в этой истории. Не было у неё ни времени, ни желания заниматься слухами. Но, судя по тому, что урождённая Юсупова таки стояла перед её койкой, кое-что в них было правдой.

— Так ты в ветви Павла? — спросила Волконская, внимательно изучая красивое строгое лицо.

Уралочка только плечиками повела — мол, понимай как знаешь. Объяснять она ничего не собиралась. Лишь глянула столь пронзительным взглядом, что сердце Алёны похолодело. Впрочем, учитывая одарённость Юсуповой в аспекте Льда, это и неудивительно.

— Простите, — выдохнула Волконская поежившись.

От удивления она не сразу вспомнила о взрывном нраве «уральцев». А уж о «принцесске» в свое время ходили множество легенд.

— Ничего, — неожиданно улыбнулась Виктория Львовна, заставив пациентку съёжиться ещё больше. — Вы, наверно, хотите узнать, зачем я здесь?

Девушка не шелохнулась. Нет, она совершенно не хотела знать, зачем именно «уралочка» пришла в её палату. Однако отчего-то чувствовала, что остаться в неведении ей не дадут. И эта догадка оказалась верной.

— Я специалист по психопрограммированию, — спокойно сообщила Юсупова. — Моя задача — раскрыть протокол и логику программы, заставившей вас взяться за оружие.

— Психологического программирования? — переспросила Алёна, пропустив остальную часть фразы.

Редкий дар. Вернее, даже навык. Тренируемый годами упорного труда. Да и сложность дисциплины была такова, что немногие добирались и до ученической стигмы.

— Именно, — подтвердила светская львица. — Третья ступень.

Обитательница бокса едва заметно мотнула головой. Она и представить не могла, что известная некогда тусовщица была столь одарена в невероятно сложной науке опосредованного воздействия на чужой разум.

— Что именно вы хотите узнать?

Виктория прошла к единственному стулу, который нередко занимала целительница, и элегантно села на него, закинув ногу на ногу.

— Всё просто, — спокойно сообщила она. — Я хочу знать, кто и как заставил вас поднять оружие в сторону моего господина.

Алёна моргнула. Она даже не сразу поняла вопрос. Зато оценила, с какой именно интонацией «уралочка», известная больше как «принцесска!», упомянула имя её родича. В её голосе звучало явное уважение. Такое практически невозможно подделать.

— Я не хотел бы возвращаться к этому, — через несколько секунд ответила Алёна.

Юсупова едва заметно улыбнулась.

— А это решать уже не вам, — всё так же спокойно сообщила она.

Сила, казалось бы, подчинившаяся девушка, вновь разлилась по палате. В этот раз дышать было ещё тяжелее. Лёгкие буквально жгло ледяным огнём.

— Достаточно, — прохрипела Алёна.

Ей на второй секунде стало ясно, что она не выдержит прямого удара. Еще пятнадцать Волконская держалась на характере.

— Уверена? — переспросила «уралочка» с искренним интересом.

Впрочем, она без особых затруднений завязала жгуты разбушевавшейся стихии, что говорило о потрясающем контроле Виктории над своими Силами.

— Тогда приступим, — улыбнулась «уралочка».

И в этот раз сопротивляться у Алёны не было никакого желания.

— Надеюсь, вы уже делали это, — негромко выдохнула пациентка, вжимаясь в высокотехнологичную больничную койку.

Все-таки получить «подопытного кролика» для практики психо было… сложновато.

— Не сомневайтесь, Алена Ильинишка, — тут же откликнулась Юсупова. — Я уже работала со Светланой Анатольевной.

— В качестве «медиатора»? — тут же уточнила девушка.

— В качестве объекта воздействия.

Вот теперь «больной» стало совсем нехорошо. Неужто Юсупова и впрямь пыталась ломать «Ледяную С**у»⁈ Остается лишь гадать, отчего же все участники той истории остались в живых!

И надеяться, что ей удастся повторить этот успех!