— … пленник оказался не так уж пленён, — тихо договорил Гу. И в его старых глазах появился азарт, знакомый каждому, кто хоть раз сочинял безупречную ложь по долгу службы. — Я притворялся. С самого двора Управления. Берёг последний резерв и ждал ровно той секунды. Перехода. И в момент перехода развернул Сад. В замкнутой пещере мой Сад уже не поле боя, а давильня с тысячами бомб. Северов без Слияния, застигнутый врасплох взорвался на молекулы… — Гу прикрыл глаза, явно досматривая картину. — Я не дал ему ни вдоха. Все сливы рванули разом. От него осталось лишь часть руки в лоскуте плаща, да арбалет. Затем я вышел из Домена, нашёл эфирный след его пространственного окна по отпечатку в воздухе, и активировав, вернулся обратно…

— Ого, — ухмыльнулся Александр с уважением, — я сам почти поверил. Особенно про «не дал ни вдоха». Обидно даже.

— Опыт, парень. — Гу усмехнулся.

Северов понимающе кивнул и произнёс:

— Что ж, раз с этим разобрались, перейдём к технической части, почтенный. Вечер близко, а у меня ещё планы.

Гу молча кивнул, сузив глаза. Неуж-то мальчишка взаправду сейчас отрежет себе руку?

Северов поднялся. Сформировал сначала арбалет четвёртой модели и положил его на крышку колодца, а затем прямо на себе чёрный плащ с капюшоном. Выставил левую руку, на правой кисти вспыхнул белый эфир, и хренакс! Рубанул по предплечью, как тесаком по капусте. Отсечённая часть шмякнулась на земь вместе с рукавом. Ударила кровь из обрубка щедрым толчком, но тут же осеклась, так как мальчишка накрыл разрез ладонью, сформировав эфирную плёнку. Всё это действо заняло меньше двух вдохов.

Старик Гу молча смотрел отнюдь не на руку, те он повидал и не только отрубленные. Смотрел он на лицо. У мальца мелькнула бледность, скупая волна, дыхание сбилось на такт и тут же выровнялось. И всё. Дальше он был всё тем же спокойным мальчишкой, что и секундами назад.

«Ну хоть боль он чувствует, как все нормальные люди, — отметил Бэшань, сглотнув. — Просто терпелка у него крепкая…»

— Вот, — произнёс молодой Александр ровно, — сейчас упакуем как следует, уберём срез, подогнав под взрыв, и готово. — и принялся обжигать ту эфиром, делая края оторванными и обожжёнными.

— Парень… — Гу без брезгливости взял отрубленную конечность и поднялся, — ты точно псих, не в дурном смысле, а как практик, которого сложно недооценивать. Признаю, ты впечатлил меня ещё в нашем бою, но всё ещё продолжаешь это делать даже вне схватки. Не знаю, кто тебя воспитал, где ты тренировался и насколько велик твой учитель, но ты, несомненно, заслуживаешь своё прозвище, — и он чуточку склонил голову, в знак признательности.

Юноша ответил кивком:

— Благодарю, что оценили мои способности, почтенный. — после чего подал ему здоровой рукой арбалет. — Держи, унесёшь всё?

Гу усмехнулся:

— Ещё б не унёс, это ж гарантия моей безопасности.

Северов кивнул с улыбкой и открыл тот самый пространственный контур:

— Что ж, тогда иди, почтенный. Сыграй там как подобает.

— Не учи учёного, — поправил Гу арбалет на плече, думая при этом, что Ненормальный Практик опасен куда больше, чем о нём говорят, и ещё более странный, чем все могут предполагать. Гений и псих в одном флаконе, но при этом с душой и, похоже, светлым сердцем. Закончить войну… ради женщины. Небеса, он ещё и романтик. Но романтик с яйцами… кто вообще даёт такие обещания женщинам? А потом ещё и пытается выполнить? Странный он, странный, но что-то в нём есть. И Гу решил, что поможет ему с Мордредом, хоть тот и не просил. Хотя бы даст информацию, как на того выйти. Но это позже, пока нужно чтобы всё устаканилось.

— До встречи, Александр Северов, и удачи тебе пережить бурю в Китае.

— И тебе, Лорд Гу Бэшань.

Старик кивнул и шагнул в овал.

Двор опустел. Стало слышно, как за три двора торгуются из-за полыни к празднику. Александр взглянул в белёсое пекинское небо.

— Так-с, я снова покойник, только уже в Китае, а ведь такое может войти и в привычку… Ладно, это всё мелочи, вечером придут мои японочки, нужно вино, да приличное, а не та уксусная скорбь с угла. А ещё — фрукты. Хм-м, и сладкое. О! Персики в самый раз… хочу вкушать их на глазах Мэй, хе-хе… как-никак, а у нас намечается первая ночёвка…

Управление Внутренних Дел номер четыре переживало худший день за всю свою историю, так он ещё, зараза, тянулся бесконечно.

Парадного входа не существовало. Вместо него красовался пробитый проём, в который свободно прошла бы повозка, собственно, одна в нём и стояла, нужно же было вывозить обломки. Один из каменных тигров уцелел и теперь сторожил крыльцо в одиночестве с видом бывалого, потерявшего напарника. От правого остались только три лапы, четвёртую так и не нашли, видимо обезьяна уволокла куда-то куда ещё не дошли уборщики. По двору, хрустя крошкой, бродил старший писарь хозяйственной части и наговаривал помощнику опись разрушений:

— Двери парадные, лакированные, с медной окантовкой — одна штука, непригодна. Барьер защитный семислойный, год установки неизвестен, разрушен, — он покосился на пустой проём и вздохнул, — тигр каменный, парный, левый… левый есть. Пиши: парные тигры в наличии наполовину…

Писарь почесал за ухом, мол чего? Разве нельзя написать, что дескать из двух тигров один разрушен? Так же проще! Но спорить не стал.

Рядом на лавке сидели двое. Архимагистр Лу, что был морским коньком, с рукой на перевязи, весь серый, как его халат, и контурщик-Петушара Фэн, который после Слияния не мог разогнуться. Оба честно отбыли свои часы дежурства, но подниматься не спешили. Лорда Гу унесли. Их, лучших бойцов Управления, разложили по двору, как бельё на просушку. Из дворца, по слухам, уже шло тако-о-ое решение, от которого дурно станет всем, без исключений.

— Я всё-таки уйду в отпуск, — глухо сказал Фэн. — Вот разберёмся, и уйду. Лодки. Жёны. Шашлычки из скорпионов.

— Угу, — отозвался Лу. — Если нас не приставят охранять лодки.

— Брат Лу, не отнимай у больного человека мечту.

И в этот момент над крышей соседнего здания лопнул воздух. Развернулся белый как снег овал, и двор Управления тут же отреагировал.

— КОНТУР! — заорал дозорный.

— ПЯТАЯ-Я-Я ГОРИЛЛА⁈ — взвыл кто-то из младших, и половина двора залегла за повозку с обломками, проявив слаженность, какой не показывала на смотрах.

Лу вскочил, забыв про перевязь, эфир отозвался сухим хрипом, всё ещё пусто, не успел восполнить запасы. Фэн со скрежетом разогнулся и встал рядом. Оба понимали, что если из овала сейчас вывалится знакомое чёрное и плечистое, то всё что они смогут — достойно умереть.

Из овала и впрямь вывалилось нечто.

Вот только не чёрное, а сиреневое.

Маленькая сухонькая фигура не удержалась на скате крыши, съехала по черепице на три ряда вниз, зацепилась и осталась сидеть, тяжело привалившись к коньку. Седые волосы выбиты из хвоста и висят багровыми сосульками. Халат в подпалинах, разрезан на плече и боку. Борода спутана. Одна рука прижимает к груди чёрный свёрток. Вторая держит за ремень нечто тяжёлое, угловатое — арбалет.

Овал за его спиной мигнул и стянулся в точку.

Двор молчал один вдох.

— ЛОРД ГУ!!! — сорвался первым Фэн. — ГОСПОДИН ГУ ВЕРНУЛСЯ!!! ЛЕКАРЯ!!! ЛЕСТНИЦУ!!! ВСЕХ СЮДА-А-А!!!

Дальше двор Управления показал лучшую слаженность за день. К зданию через дорогу неслись все, кто мог нестись, лестница нашлась за восемь секунд, лекарь — за десять, причём лекарь прибыл раньше лестницы и снизу выкрикивал старику запреты двигаться, на которые тот не обращал ни малейшего внимания.

Гу Бэшань спустился сам. Неспешно, с остановками, отказавшись от множества пар протянутых рук, но так, чтобы все видели, чего ему стоит отказ. Ступив наконец на землю, он покачнулся, и вот тут уже позволил себя подхватить — опять же, не надолго, чтобы никто не обмолвился, дескать Лорд Гу нуждался в поддержке.

«Усталость даже играть не приходится, эфира с гулькин нос, — думал старик Гу. — Удобно… выгляжу правдоподобно, даже стараться не надо…»