Я внимательно посмотрела на него.

— Вы опасный человек, Марк Сергеевич.

— Для кого?

— Для тех, кто привык недооценивать других.

— Тогда сегодня я в хорошей компании.

Фраза была почти комплиментом. Но не скользким, не липким. Скорее деловым признанием.

Я снова опустила глаза на бумаги.

— Мне нужно время.

— Сколько?

— Хотя бы сутки.

— Хорошо.

Я не ожидала, что он согласится так быстро.

— Просто хорошо?

— Да.

— Без «предложение действует только сейчас»?

— Это не распродажа.

— Без давления, что завтра будет поздно?

— Если завтра будет поздно, значит, предложение было плохим.

Я невольно выдохнула.

— Вы странный конкурент моего мужа.

— Бывшего мужа.

Слова прозвучали без нажима, но я вздрогнула.

Бывшего.

В юридическом смысле ещё не окончательно. В человеческом — уже да.

— Привыкаю, — сказала я.

Марк кивнул. Не сочувственно. Просто принял факт.

На столе завибрировал мой телефон.

Я посмотрела на экран.

Денис.

Конечно.

Я не стала отвечать. Но сообщение всплыло сверху.

«Где ты?»

Следом второе:

«Нам нужно поговорить немедленно».

И третье, почти сразу:

«Если ты думаешь, что Орлов тебя спасёт, ты ошибаешься».

Я подняла глаза на Марка.

Он не смотрел в телефон. Смотрел на меня. По лицу было невозможно понять, видел ли он имя на экране, но последнее сообщение, кажется, отразилось у меня на лице слишком явно.

— Соколов? — спросил он.

— Да.

— Узнал?

— Похоже.

— Быстро.

— Вы удивлены?

— Нет.

Телефон снова завибрировал.

«Не смей подписывать с ним ничего».

Я тихо усмехнулась.

— Потрясающе. Человек утром принёс мне развод и соглашение, где я должна исчезнуть из профессии. А вечером запрещает подписывать что-либо с другим мужчиной.

— Не с мужчиной, — спокойно сказал Марк. — С компанией.

Я посмотрела на него.

— Это важно?

— Для меня — да. Для вас, думаю, тоже.

Он прав. И мне снова не понравилось, что он прав.

Я выключила экран.

— Денис считает, что вы забираете чужие слабости и делаете из них капитал.

— Он говорил вам это?

— Да.

Марк на секунду опустил взгляд на папку.

— Соколов всегда путал слабости с недооценёнными ресурсами.

— Сейчас вы снова назвали меня ресурсом.

— Да. И себя тоже. В бизнесе все мы ресурсы, пока сами решаем, на каких условиях участвуем. Разница начинается там, где человек перестаёт быть расходным материалом.

Мне не хотелось признавать, что формулировка мне понравилась.

— Условия я хочу увидеть письменно, — сказала я.

— Получите сегодня.

— Без ловушек.

— Поэтому покажете юристу.

— Которого у меня всё ещё нет.

— Могу дать контакты трёх. Не связанных со мной. Выберете любого или найдёте своего.

— Щедро.

— Практично. Я не хочу, чтобы через месяц вы решили, будто я воспользовался вашим состоянием после развода.

Состоянием.

Я почти сказала: «Со мной всё в порядке». Но это была бы ложь, а лгать сегодня я устала.

— Вы всё равно частично им пользуетесь, — сказала я.

— Да.

Честность снова ударила неожиданно.

— Обычно люди в таких местах говорят «нет, что вы».

— Обычно люди в таких местах врут.

— А вы нет?

— Вру, когда считаю нужным. Сейчас не считаю.

Я откинулась на спинку кресла и впервые за встречу позволила себе рассмотреть его не как угрозу, а как человека. Строгий профиль, спокойные руки, отсутствие суеты. Он не пытался мне понравиться. Не подбирал мягкие слова, чтобы обойти острые углы. Не изображал спасителя.

И всё же именно рядом с ним я впервые за день почувствовала, что земля под ногами не окончательно ушла.

Опасное чувство.

Очень опасное.

— Почему вы не женаты? — внезапно спросила я и тут же пожалела.

Вопрос прозвучал слишком лично. Не по-деловому. От усталости, от перенапряжения, от того, что весь день мужчины обсуждали мой брак так, будто это тоже часть переговоров.

Марк не смутился.

— Был.

Я замерла.

— Простите. Это не моё дело.

— Верно. Но вы спросили не из любопытства.

— А из чего?

— Пытаетесь понять, не сидит ли где-нибудь ещё одна женщина, чьё кресло я уже отдал следующей.

Я не нашлась сразу.

Он сказал это ровно, без обиды. И попал так точно, что стало неприятно.

— И? — спросила я.

— Нет. Не сидит. Мы развелись пять лет назад. Без третьих лиц, без дележа чужих заслуг и без попыток стереть друг друга из жизни. Иногда взрослые люди действительно расходятся взросло.

— Редкий случай.

— Не такой редкий. Просто о нормальных расставаниях меньше рассказывают.

Я усмехнулась.

— Потому что они хуже продаются?

— Потому что в них меньше зрителей.

Эта фраза почему-то задержалась в голове.

Меньше зрителей.

Сегодня у моего развода зрителей было слишком много: сотрудники в коридоре, охрана на парковке, Алина у домофона, Денис, который превращал каждый разговор в сцену собственного контроля. И теперь Марк Орлов, который видел слишком много, но хотя бы не делал вид, что пришёл на спектакль.

Он достал из папки последний документ и положил передо мной.

— Это не контракт. Предварительное предложение. Можете забрать.

Я не сразу взяла лист.

— Почему бумага?

— Потому что после дня, который у вас был, словам вы вряд ли доверяете.

Я взяла документ.

На первой странице было:

'Предварительное предложение о сотрудничестве.

Кандидат: Варвара Андреевна Соколова.

Должность: руководитель направления стратегического развития деловых пространств'.

Я прочитала строку ещё раз.

Кандидат.

Должность.

Руководитель.

Не жена. Не помощница. Не добровольный вклад. Не человек, который «просто помогал».

Моё имя стояло там отдельно.

Самостоятельно.

Я ненавидела себя за то, что от этого защипало глаза.

Марк сделал вид, что не заметил. За это я снова была ему благодарна.

— В предложении нет пункта о передаче мне ваших материалов по проекту Соколова, — сказал он. — Нет обязательства участвовать в публичных атаках. Нет запрета на юридическую защиту ваших интересов. Есть испытательный период три месяца, ваша команда из четырёх человек на старте, бюджет на исследование и подготовку продуктовой концепции, а также бонус при запуске пилота.

Я слушала и пыталась не провалиться в ощущение нереальности.

Ещё утром моё имя убрали с титульного слайда.

Вечером его поставили в предложение о руководящей должности.

Между этими точками был день длиной в жизнь.

— Почему так быстро? — спросила я.

— Потому что окно возможностей не всегда открыто долго.

— Всё-таки давление?

— Нет. Описание реальности. Соколов попытается закрыть вам рынок. Сегодня или завтра. Уже пытается. Если вы будете одна, вам придётся тратить силы на защиту. Если с сильной структурой за спиной — на работу.

— А если я не хочу сразу в новую структуру? Если мне нужно время просто… — Я остановилась, подбирая слово, которое не звучало бы слабостью. — Выдохнуть.

— Тогда вы откажетесь.

— И всё?

— И всё.

— Не верю.

— Ваше право.

Он не стал убеждать. Не стал наклоняться ближе, не стал говорить, что я пожалею, что таких предложений не делают дважды, что Денис уничтожит меня, если я не приму помощь. Он просто сидел напротив и позволял решению оставаться моим.

И это, как ни странно, давило сильнее любой угрозы.

Потому что теперь нельзя было спрятаться за чужой приказ.

Я перелистнула предложение до конца. Условия действительно выглядели рабочими. Жёсткими, но не унизительными. Чёткими, но не клеткой.

— Вы понимаете, что если я соглашусь, Денис решит, будто я ушла к вам назло ему?

— Денис может решить всё, что ему удобно.