Мила вздохнула и отложила вилку, которую, как оказалась, слишком сильно сжимала пальцами.

Как давно все это было! Увы, ее земная жизнь навсегда и бесповоротно осталась в прошлом!

Как там ее дача поживает? Кто-нибудь из сыновей ездит туда или участок с домиком продали? И там теперь другая хозяйка сажает огурцы или цветы?

— Как среди такого… хаоса можно жить? — раздался звонкий мелодичный голос.

Это айненыш не сдержал своего любопытства. При этом другой молодой айн на какие-то полсекунды презрительно дернул уголками своих губ.

— Хорошо можно жить, — еще раз вздохнула иномирянка. — Или даже очень хорошо. Ведь мы, люди, одни там развлекаемся. Никаких других рас там, у нас, больше нет.

Вот же черт! Не успела придержать язык!

Глава 28

Прояснилось, но не все

— Если других, более разумных рас там нет, то люди в том мире до сих пор ходят в шкурах и живут в норах? — презрительно фыркнула на том конце очень длинного стола Гадриэла.

Достаточно громко, чтобы человечка ее услышала.

Нет, с этой драконихой они точно никогда не подружатся! Зачем ей в друзьях настолько тупые личности? И даже ее юность не оправдание.

Мила перевела взгляд на ту красивую нелюдь. Не стала сдерживаться и улыбнулась.

— Или как раз потому, что других рас там нет, мы ушли в развитии… по крайней мере, техническом гораздо дальше, чем этот мир? — глаза драконихи стали округляться, как и рот, но Мила поспешила продолжить, пока ее не прервали: — Мы живем в высоких, на много этажей вверх, светлых, теплых домах, сияющих яркими, разноцветными огнями. И печки давно не дровами топим. Не дикари. И меха не носим. Немодно.

Рот у драконихи все больше открывался, вот точно она сейчас что-нибудь… Но первым успел айненыш:

— Но если там вокруг лед и… другая замерзшая вода… несколько месяцев кряду, то как без меха люди выходят на улицу? Если выходят.

— Конечно, выходим! — кивнула Мила. — И даже помногу гуляем, ведь столько зимних забав придумано! Одно катание на «коньках» чего стоит! «Коньки» — это такая особая обувь, которая… м-м, к ней снизу крепятся толстые лезвия, как ножи, чтобы кататься на скользком льду. А мужчины и мальчишки на коньках еще и в «хоккей» играют — это когда на льду и на лезвиях нужно не только устоять и перемещаться быстро и ловко, но еще забирать друг у друга особыми гнутыми палками маленькую штуку и закидывать ее в ворота противника. Или, например, катание со снежных гор на специальных предметах. Такую забаву любят не только дети, но и взрослые. А чтобы слетать с горки было еще быстрее и дальше, и веселее, льдом сверху заливаем.

Айненыш быстро глянул через стол на молодого, незнакомого ей дракона, с которым раньше разговаривал.

— Она не лжет? — а сколько удивления в его тоне и глазах!

Повернулся к самой Миле:

— И как без меха вы, слабые человеки, не мерзнете?

— Люди придумали другие типы теплой одежды и даже особые материалы. Например, ткани, которые не пропускают воду, не продуваются ветром. Так что наши зимние куртки легкие, но теплые, а также могут быть любого цвета и формы. Например, «пуховики», о которых я уже говорила вам, Ваша Светлость, — глянула девушка на Шанитира, который откинулся в кресле и тоже внимательно слушал. — Но если вначале в такие куртки действительно набивали легкий и помогающий сберегать тепло птичий пух, то потом придумали еще более удобные… это даже не совсем ткани. Потому что их не ткут, а сразу пластами создают. Очень легкие, удобные в крое и отлично сохраняющие тепло. И у нас говорят: «Не бывает плохой погоды, бывает неподходящая ей одежда». Которая бывает очень-очень разная.

Не то что здесь, в волшебном мире, где до сих пор не могут придумать трансформирующуюся одежду для двуипостасных. Хотя… когда красивые мускулистые мужчины каждый раз оголяются… есть в этом свой плюс.

Вот теперь в паузу Гадриэла все-таки смогла вставить свое возмущение. Что-то злобно рыкнула, надрывно, как раненная львица, но Мила в тех звуках только «Шанитир» распознала. Жалуется братику на… что?

— Милая Габридрея, мы действительно хотим узнать, как устроен другой мир людей. Это же интересно! — вместо герцога ответил той Моррокей на санайском, но в результате у недовольной Гадиэллы еще больше черты лица заострились, а глаза полыхнули демоническим алым.

Не такая уж она красавица, если присмотреться.

— А что еще в… м-м, техническом развитии, как ты говоришь, в вашем мире ушло дальше? — проигнорировав реплику сестры, спросил сам Шанитир у человечки.

— Например… связь! У вас есть почтовые шкатулки, чтобы обмениваться письмами, но наши… м-м, артефакты связи в первую очередь передают звук, причем мгновенно, а также картинки и даже движущиеся картинки. Тоже немедленно. Я могу… могла раньше связаться с любым человеком, даже с тем, который в тот момент находился на другом конце нашего мира, и поговорить с ним, будто мы стоим рядом. Потому что в зеркале артефакта он мог видеть меня, а я его. А на письма нам даже не нужно было тратить бумагу. Мы пишем… писали их… прямо через артефакты, и письмо, то есть текст сообщения в тот же миг оказывался у другого человека. Или могло попасть сразу, в один миг, ко многим, хоть тысячам людей в самых разных местах, если я так хотела. И в отличие от почтовых шкатулок здесь, там, в моем мире те артефакты связи доступны всем, даже у детей есть.

Вот теперь ей точно не верили. Хотя драконы должны чувствовать, что она не лжет.

— Но как все это сделано? — опять не выдержал айненыш.

— «Сотовая» связь и «интернет». Интернет — это такое глобальное место, которого как бы нет в реальности, но в нем есть всё. То есть… это общее информационное поле. И любой может туда зайти… образно, конечно, и найти что-то нужное для себя. Или сам туда разместить любую информацию, к которой будет доступ у всех людей из разных уголков нашего мира. Или как сам настроишь, например, только для друзей.

Мила опять повернулась к Шанитиру.

— Кстати, рецепты самых разных народов своего мира и разные кулинарные приемы я так и узнавала раньше, в прежней своей жизни, причем даже не выходя из дома. Из «интернета». А поскольку у нас очень развита международная торговля, то нужные продукты из других стран я тоже могла легко купить. Тоже не выходя из дома, достаточно было сделать заказ в том самом «интернете», а доставщики приносили на дом.

— Странная у вас магия, — с прохладцей заметил леродэй, которого усадили на другом конце стола поближе к старшей драконихе, наверное, как к хозяйке дома.

— Магии у нас нет. Это техника. И наука.

— Наука и люди несовместимы. Даже в одной фразе, — презрительно фыркнул молодой неназванный дракон.

Он был тоже темноволос, красив — впрочем, как и все драконы — и чем-то очень отдалено походил на Шанитира.

«Если этот окажется младшим братцем герцога… Ох, Шанитир, у тебя вся юная родня настолько туповата? Или драконы первые сто лет своей жизни не умнеют?» — пронеслось у Милы в долю секунды. Но к самому владетелю земель повернулась.

— Это был не вопрос. То есть мне лучше не отвечать?

Потому что ух как хочется ответить!

Но вмешался Моррокей. Подавшись вперед, с интригующей улыбкой, он произнес:

— Все-таки интересно, на что еще распространяется человеческая наука другого мира. Скажи мне, Милдред, а какое оружие у вас есть?

— Всякое-разное, даже совершенно ужасное оружие, Ваша Милость, — ответила та. — Наука убивать у нас тоже, к сожалению, развита слишком… сильно.

— Например? Что значит «совершенно ужасное» в человеческом понимании? — не отставал желтый дракон.

Что ж, сами попросили.

Мила покосилась на Шанитира, получила кивок и стала рассказывать:

— Например, когда один снаряд может уничтожить целый город с сотней тысяч жителей? Снаряд — всего один — сбросили на город сверху. Взрыв был такой силы, что от людей… живых существ в том месте ничего не осталось, даже костей, они просто испарились вмиг, оставив лишь грязные пятна. Каменные здания снесло вровень с землей на многие-многие кварталы вокруг. Потом начались пожары, которые доделали все остальное. Но хуже всего даже не это, а не сразу видимые последствия. Оказалось, что всё на многие земли вокруг оказалось отравленным: почва, вода, все люди и предметы, что находились в момент взрыва где-то рядом, и даже воздух, который ветром отнесло далеко, заразив и там все. Те, кто умер не сразу, потом много и мучительно болели и умирали гораздо раньше отведенного времени. Если какой-то зараженный предмет вывозили в чистую землю, то рядом с ним тоже начинали болеть люди или животные, причем даже не понимали, почему. Те люди, кто все же выжили, рожали потом больных или ужасных… уродливых детей. Или мертвых. Это достаточно ужасное оружие в понимании первородных?