Пусть своей Гадриэле улыбается. Пожаловаться на него дедуле? Хотя нет, глупо, конечно. Наверное, это вполне нормальное — то есть гадское — поведение для драконов?

Мила отвела глаза, чтобы… споткнуться о тот самый знакомый ментоловый взгляд старшего айна. Записка, до сих пор зажатая в кулаке, будто разом потяжелела. Ладони взмокли.

Чего этим ушастым от нее надо? Сказали бы сразу, а не ходили кругами, нервы ей не трепали.

— Я тебе с-сказал опус-скать взгляд⁈ — раздалось у нее над ухом раздраженное шипение.

Мила автоматические выполнила команду, но мысли заполошно продолжали носиться вокруг айнов. Совсем глупые мысли. Например, приживется ли в этом мире выражение — Тянуть… нет, не кота, а айна, скажем, за уши?

Потому что они, эти первородные из Леса, явно не торопятся, только забывают, что люди живут меньше. Да она состарится быстрее, чем услышит от них наконец, чего им надобно. Или торжественный обед ради и этого великого события собрали, чтобы…

«Так, стоп! Это уже нервное» — сообразила девушка, но губы никак не слушались, растягивались в явно дурацкую улыбку.

К сожалению, здесь официанты шампанское не разносят. Она бы и нервную улыбку за бокалом спрятала, и немного бы… анестезии внутрь… Чтобы не так трясло.

— Удивительное самообладание для человека, — раздалось рядом негромким, мелодичным голосом.

Какое самообладание⁈ Мила чуть в сторону не дернулась, когда поняла, кто говорит. Кто так незаметно и близко подкрался!

— Или глупость, — ровно, скорее даже холодно ответил Шанитир.

— Все же склоняюсь к первому варианту, — размеренно и певуче отозвался старший айн. — Наслышан от Лайнфэера об этой человечке много… интересного.

Значит, Лайнфаэр до своего леса доехал? И что он там своим про нее наплел?

Но первородные дальше заговорили опять на драконьем, незнакомом ей языке. Миле оставалось только стоять и слушать набор чуждых слов. И думать о своем. Например, сколько все это будет тянуться, покормят ли здесь ее орчат, не натворят ли они чего без ее присмотра? Не натворит ли Урнак чего дома?

За длинным столом, куда скоро все переместились, продолжалось в том же духе: первородные разговаривали между собой на неизвестном Миле языке, игнорируя даже сам факт ее присутствия.

Ну и ладно! Тем более что рассадили гостей на довольно большом расстоянии друг от друга, говорили они негромко. Но коль здесь все с отличным слухом, то даже такой громкости им хватало. Мила же молча дегустировала все блюда, что периодически ей подкладывали слуги, беззвучными тенями скользящие вдоль стола.

Она с трудом осознавала вкус еды, отметила только, что все мясо, что пробовала, было мягчайшим, а на столе его было много, во всех видах. Да и стол был накрыт будто на целую свадьбу — слишком много всего. Хотя драконы, коих здесь большинство, еще те обжоры. Она помнит, как год назад кормила нескольких драконов сутки напролет в таверне Гракгаша, после чего те еще и на охоту полетели.

Да, были спокойные времена, не то что сейчас. Однако те давние воспоминания все равно приятно согревали душу. Первые ее дни в этом мире. Как многого она еще не знала, хотя и сейчас тоже… Как интересно было познавать каждый день…

— Мидред, ты не заскучала? Мила! — не с первого раза, видимо, дозвался ее Моррокей, которого зачем-то посадили справа от нее, хоть и на расстоянии пары метров.

Девушка подняла на него взгляд от тарелки, по которой она медленно размазывала очередной какой-то соус с чем-то.

Конечно, нет! Разве может она заскучать с умным человеком… то есть с самой собой?

Однако промолчала.

— Мы говорим о погоде, — улыбнулся молодой Качевайн, прям сама вежливость.

Девушка перевела взгляд дальше.

Гадриэлу со второй женщиной, которая Драконшейство, посадили на другой конец стола. Это хорошо. Плохо, что молодая дракониха через весь длинный стол яростно полыхала на нее алыми глазищами. Наверное, из-за соседства этого самого Качевайна рядом с человечкой? Остальные по-прежнему ее игнорировали, кроме пожилого леродэя.

И чего Моррокей от нее хочет, пристав с разговорами?

Тот, словно услышал ее мысли, достаточно громко вновь спросил:

— А какая погода в твоем мире?

Слишком громко.

Теперь и старшая дракониха на нее смотрит, и самый младший айн.

А, нет, дракониха смотрит на приборы в ее руках. Их вокруг ее стопки тарелок с позолоченными каемочками лежало слишком много. Поначалу Мила растерялась, а потом из ассортимента также позолоченных вилок разных форм и ложек разных размеров, взяла то, что ей больше приглянулось.

Потому что своего незнания она стыдится не будет — это не ее вина. Пусть хозяева краснеют.

Но время идет, и нужно отвечать.

Однако вначале покосилась на Шанитира. И только после того, как он кивнул, ответила:

— Мой мир огромен, и погода там совершенно разная в разных местах.

Чуть наклонив голову, Моррокей продолжал неотступно смотреть на нее с едва обозначенной улыбкой. Намекает, чтобы она продолжала? Тем более что и разговоры за столом вроде стихли.

— На севере у нас вечные льды. Которые никогда не тают. Там живут белые медведи. На юге… на самой южной точке нашего мира тоже вечные льды, — хмыкнула иномирянка. — Но там медведей нет. Зато есть огромные колонии толстеньких нелетающих птиц, которые отлично ныряют и плавают в ледяной воде. А между двумя этими полюсами еще пять материков и очень много островов, где бывает самая разная погода. И тоже есть места с вечным летом, как у вас здесь, Ваша Светлость, — покосилась на Шанитира.

— А какая погода в том месте, где жила ты? — не отставал от нее Моррокей.

Что, пришло время десерта? Первородные после «хлеба» захотели «зрелищ»? То есть увлекательных рассказов о далеких землях, другом мире? А она им здесь вместо стендапера будет? Приглашенная звезда мероприятия?

Что ж, ладно, поработает им рассказчиком. Тамадой на полставки.

— Хорошая была у нас там погода. Три месяца лета, более короткого и… нестабильного, чем здесь. Могут лить холодные дожди или наступить такая жара, от которой даже лесные пожары случаются. Или такие события по очереди сменяют друг друга. Потом три месяца осени, когда деревья сбрасывают листву, трава жухнет, идут дожди, но вначале обязательно возвращается кусочек лета с теплом и солнцем. И это явления у нас называют женским летом. Потом зима. Тоже три месяца. Самое любимое мое время года. Так холодно, что вода на улице… реки и озера замерзают настолько, что по ним можно ходить и даже кататься на повозках. А вместо дождя с неба сыпется… замерзшие кристаллики воды. В санайском языке нет слова для их обозначения, а мы говорим «снег, снежинки». И каждый такой кристаллик, такая «снежинка» крошечная, но если присмотреться, то окажется, что они все разные. Рисунки их узоров не повторяются!

Мила перевела дух и без остановки продолжила:

— Затем вся земля становится совершенно белой, покрытая слоем такого «снега». Иногда очень толстым слоем, по которому даже ходить нельзя без особых устройств. Или пока весь выпавший снег не счистишь, хотя бы с дорог. Но даже если снега нет, то может быть ледяная корка на земле — «гололед». Если перевести дословно, означает… м-м, обнаженный лед. Лучше уж такой, чем прикрытый сверху снегом, такой опаснее. Еще бывает ледяная корка на деревьях — хорошо, если это «иней», тогда красиво. Будто деревья в… м-м, белой замше? В холодном бархате, каждая веточка укутана. Но если настоящее обледенение случается, то это опаснее. Хотя красивее. Деревья стоят будто стеклянные, а если солнце выглянет, то будут сверкать под его лучами ярче алмазов. Но ломаются при этом будто действительно из стекла.

Вот теперь все внимание за столом точно ей принадлежит! Все на нее смотрят.

— Ну и весна. Еще более капризное время года. Снег, ставший уже слежавшимся и серым, тает, вокруг все мокро и грязно, но солнце с каждым днем греет все сильнее, воздух слаще, а птицы голосистее. Возвращаются многие птицы, что улетали зимовать в теплые края. Пробивается первая зеленая трава, иногда прямо из-под снега. У нас даже особые цветы есть, которые цветут тогда, когда снег не растаял, так и называются под-«снежники». А еще обязательно возвращаются морозы, когда некоторые деревья цветут. Или на уже зеленую траву может выпасть белый снег. Очень красиво. И хотя весна зачастую грязная, но в целом хорошо. Ведь очередная зима закончилась.