В тиши кухни опять медленно, будто вкрадчиво зашуршало лезвие по камню.

— Или можешь прогореть со своими странными затеями, попасть на долги или даже на разборки с недовольными… как их там, партнерами, — тоже почти вкрадчиво произнес Гурмон, он же Кровавый Кулак.

— Или могу прогореть, — не стала спорить Мила. — Но это будет моя жизнь, мои испытания и переживания. На свободе. А не под лапой дракона, который может на меня рычать каждый раз, когда у него плохое настроение или изжога.

— А стала бы женой моему обол… Вернеру, так никаких переживаний. Таверна своя была бы точно. Коль я ему отделяю. И увеличивай себе там доход каждый месяц, — мужчина продолжил точить нож энергичнее, но глаз от девушки не отводил.

— Ха! Никаких переживаний! — Мила перебирала имеющиеся овощи и зелень, из которых они будут добывать пищевые краски. — Да твой Вернер еще тот кобель! И это, видимо, наследственное… кхм, извини.

— А че такого? — не понял ее возмущения Гурмон, ловко меняя ножи в руке. Даже подбросил их пару раз, проверяя балансировку. — Значит, здоровый мужик. Нам больше любви надо, кто ж спорит… Так, зато ты при деле будешь, при своем. И уж ты-то долгов не наделаешь, значит, сыта и богата… сколько там сама наработаешь. Как свободная.

А последнее добавил, чтобы передразнить?

Девушка аж замерла от философии «че такого». Хотя с кем она говорит! У этого Кровавого Кулака, наверное, в каждом городе по сыну? Успел оставить везде, пока наемничал и путешествовал? И все дети от разных женщин? А он сам-то женат? Сколько сейчас его отпрысков по Виншадору бегает мал мала меньше?

Хотя нет! Она не хочет знать! И точно не будет спрашивать.

— Зато твой сыночек, который понятно теперь, чем именно на тебя похож, наделает кучу бастардов. И как же я буду богата, если он потом возьмется каждого из них содержать, учить или обеспечивать немалым наследством, вот как ты сейчас⁈ И будет делать это из нашего вроде как семейного бюджета, ради которого я, между прочим, буду немало вкалывать… пока он прыгает по кто знает чьим койкам⁈ По-твоему, это «никаких переживаний» и «сыта и богата»?

Гурмон опять остановился, задумался. Крякнул.

— Ну… э-э, мда. С такой стороны, конечно…

— Поэтому извини, Гурмон, но с твоим Вернером только деловой договор и ничего больше! А вот к Гернаду ты лучше присмотрись. Этот еще не настолько испорчен… кхе, то есть у него хороший потенциал. Смышленый парень. От него в таверне был бы больший прок, чем от Вернера, у которого силы не туда, куда надо уходят.

Мужчина, который опять водил очередное лезвие по камню, покосился на девушку. Хмыкнул.

— Странно, что ты девка… В смысле, то как старуха говоришь слишком умные для девицы вещи, то как парень, который по зубам еще не получал, рот раскрываешь на тех, кто тебе не по зубам.

Потом подумал и добавил под скрежет металла:

— Хотя не, это хорошо, что умная и с огоньком. И даже ниче так, смазливая. Жаль, я женат. А то бы сам на тебе женился.

У Милы аж в животе похолодело от такой перспективы. И что… он женат⁈ Кто ж за него такого согласился выйти?

— И как умная и дерзкая девица я тебе вот что скажу, — решила девушка сразу расставить все точки над и. — Когда… если ты овдовеешь, Гурмон, ко мне свататься не приходи!

— Чего это? — вскинул тот голову, прищурился предупреждающе так.

— Потому что уже знаю, что у тебя много сыновей, и что ты им богатые наследства отделяешь. А я жадная, не позволю своему мужу тратить его… наши деньги на взрослых оболтусов, которые пусть сами идут зарабатывать.

Мужчина рассмеялся. Пригрозил в ее сторону тем, что было в его руке — ножом.

— А все-таки ты слишком дерзкая. Ох и дерзкая!

— Угу. Поэтому предлагаю тебе еще одну сделку: я тебе еще один рецептик, а ты мне подробнее расскажешь, что там за прием в мою честь и когда будет. А еще бы узнал, действительно ко мне твоего Вернера не пускают, или он решил дальше все сам делать в своей таверне?

Надо узнать точно, неужели ее специально заперли? Или тот оболтус просто загулял, а герцог с Конроем здесь ни при чем?

— Вот ты наглая! Рецепт один, а с меня два дела?

— Так, второе твоему же оболтусу надо. Или тебе — чтобы сэкономить, вообще-то, твои, папочка, монеты. Пока тебя сынуля не разорил, — поясняла Мила, уже почти все нужное собрав на столе. — Кстати, помнишь, что по договору мы можем для своего франчайзи также обучать персонал? Не знаю, кого наберет в стряпухи Вернер, умеют ли те вообще читать и как будут готовить по моим рецептам. Но раз уж я здесь, в столице, пользуйтесь случаем. Могу ваших будущих работников обучить как надо. За отдельную плату, конечно.

Гурмон опять оставил в покое ножи и теперь не то с возмущением, не то с восхищением глядел на Милу.

— Даже я таким дерзким не был в молодости! — а, все же с восхищением. — Из всего монеты делаешь, да? Меня не сын… и не сыновья, а ты разоришь. А ты даже не жена моего сына!

— Гурмон, лучше сейчас потратить небольшую сумму, чтобы быть спокойным за работников… и твои деньги, поскольку делом займется профессионал. Чем потом все, что ты выделил на таверну, просто уйдет в песок, а таверну заберут за долги.

— Мда… Ничего не обещаю, но постараюсь узнать, чего тебя тут — заперли или чего, — все же ответил мужчина, пусть и не сразу. — И почему. Хотя могу сам догадаться… — и на вопросительный взгляд девушки со смешком добавил: — Да тебя ж выпусти в город, ты его или разоришь, со всех прохожих выманив деньги, или скупишь! Ясное дело, чего Шанитир тебе взаперти держит — чтобы ты у него его же город из-под носа не увела!

Глава 24

Новых друзей наживай, а старых не теряй

В связи с пропуском дня выкладки, добавляю сегодня еще одну главу:)

К сожалению, Гурмон мало что знал о предстоящем приеме, только дату, к которой он должен приготовить пиршество. Даже точное количество гостей не знал. То ли потому, что такие детали не положено знать кухонным работникам, то ли потому, что все равно всегда готовят много еды для подобных приемов.

Провозились они тогда с Гурмоном долго, выпекая разные виды, вернее, цвета бисквитов. На получение красителей из сока ягод, овощей, травы тоже ушло достаточно времени. Чтобы не оставлять дом без питания — и орчат, и охрану, Мила успела еще приготовить и обед, и ужин. Своих стажеров она на кухню запускала, чтобы ей помогали. Им-то кондитерские секреты не нужны были.

Вечерело. Ужин в больших котлах уже вынесли, несколько небольших тортиков были собраны, и сейчас Мила показывала Гурмону варианты украшения верха, когда на кухню вернулся дежурный Урз.

— Там эта… пришли. К тебе, Милдред.

Девушка с недоумением пожала плечами на невысказанный вопрос в глазах повара. Она сама не знает, кто бы там может быть.

— Ты это… выйди, — напомнил Урз, нетерпеливо переступающий на месте, как стреноженный конь, которому не дают вволю побегать.

Пришлось выходить.

В переднем, парадном дворе было… многонелюдно. Высыпали все ее орчата, подтянулись многие волки помимо дежурной охраны. Прислуги, кстати, они были из людей, не видно. Вероятно, попрятались. И Мила их понимала.

Потому что во дворе были чужие орги! Целая делегация!

— Говоришь, никто тебя не посещает? — Гурмон тоже вышел вслед за ней и сейчас, возвышаясь рядом, обозревал толпу рослых зеленокожих полуоголенных оргов.

Но Мила лишь опять дернула плечом. Невиноватая она, они сами пришли. Интересно знать зачем?

Хотя вроде бы узнает в этой суете относительно знакомых подростков. Из тех, что баранов притаскивали, кто ей городские новости рассказывал, пока у костра сидели.

Что случилось? Ее «орлята» опять подрались с «тутошними», или было какое-то нарушение из-за тех баранов?

Тем не менее она прошла вперед и приветствовала неожиданных гостей типовой фразой про бескрайнее небо над головой и множество дорог под ногами. На оргском, конечно. Самые расхожие фразы у оргов звучали едино, одинаково для всех диалектов и общин.