Я окинул взглядом сарай и курятник. А ничего так мои мертвяки вчера постарались. Побелка легла ровно, постройки сразу посвежели и стали похожи на нормальное хозяйство. Не идеально, конечно, местами кривовато, но для зомби с их деревянной моторикой — высший пилотаж.

Тут мое восприятие некроманта кольнуло легким раздражением. Я отчетливо почувствовал в ближайшем лесу слабое шевеление — там бродили бесхозные, дикие мертвяки. Терпеть не могу этот фоновый мусор на своей территории. Пятачок как раз крутился рядом, радостно переминаясь с ноги на ногу. Я от души хлопнул инфернального секача по его бронированной костяной башке.

— А ну, сгоняй в лес, — дал я ему мысленную и словесную команду. — Зачисти там всё. Чтобы ни одной ничейной зомбятины в округе не было.

Вепрь радостно, утробно хрюкнул и сорвался с места. Он умчался в чащу, виляя своим тяжеленным костяным хвостом, который вспахивал за ним землю, словно огромный плуг, что уже по привычке пашет, а ведь сначала долго его уламывали.

Я же направился в сарай, который пока заменял нам коровник, чтобы немного прибраться. Взял в руки старые грабли, с силой потянул на себя слежавшийся навоз, и… хрясь. Зубцы граблей звонко обломились.

— Блин, ненадолго же вас хватило, — пробормотал я, разглядывая труху.

В этот момент из дома вылез сонный Тагор, старательно протирая кулаками глаза. Он оценил картину, перевел взгляд на сломанный инструмент и тут же авторитетно заявил:

— А была бы у меня кузня, господин Артур, я бы такие грабли сковал — всё бы выдержали, да!

Я только хмыкнул, продолжая собирать граблями навоз.

— Будет тебе кузня, Тагор. Обязательно будет.

Разгребая завалы и оставив пацана заниматься утренней дойкой коров, я пошел в курятник за яйцами. Там меня сразу же встретил Педро. Огромный петух угрожающе заквохтал, распушил перья и всем своим видом показывал крайнюю степень бдительности.

— Да понял я, понял, что ты у нас грозный охранный петух, — отмахнулся я от пернатого секьюрити. — Сейчас выпущу тебя на двор патрулировать, не кипятись.

Сбор яиц я мертвякам поручать не стал принципиально. У них с регуляцией силы сжатия беда полная — перекрошат всю скорлупу в омлет, потом замучаешься гнезда отмывать. Собрал всё сам, аккуратно сложил в корзину и отнес в просторный погреб под господским домом. Тот самый, откуда Кира недавно доставала соленые разносолы.

Вернувшись во двор, я прикинул план на день. Надо бы сегодня еще и сено начать заготавливать, покосить траву на лугах, пока погода стоит. Со стороны летней кухоньки донеслось приятное звяканье посуды и скрип половиц — Кира уже вовсю хлопотала над завтраком.

И тут со стороны леса, откуда-то издалека, раздался жуткий, булькающий вопль разрываемой на части нежити. Звук был такой силы, что с ближайших деревьев с паническим гвалтом взлетела стая ворон.

Тагор вздрогнул, едва не выронив подойник, и испуганно уставился в чащу:

— Что… что это такое, да⁈

Я даже не обернулся, меланхолично отряхивая руки.

— Да не обращай внимания. Это Пятачок там прибирается.

Где-то в лесу

Лесная чаща Большого Луговья казалась неприветливой и мрачной. Двое охотников из местной деревни осторожно пробирались сквозь густые заросли, то и дело тревожно оглядываясь по сторонам. Шли они уже не первый час, и чем глубже забирались под кроны, тем сильнее оба жалели, что утром не сказались больными, хромыми или хотя бы внезапно умершими. В Серой зоне даже обычный лес умел смотреть на человека так, будто заранее выбирал, где его закопать.

— Вот помяни мое слово, не найдем мы малышку, — мрачно пробормотал первый, сжимая в руках копье. — Сожрали ее, как пить дать. Мертвяков в лесу в последнее время развелось видимо-невидимо.

— Типун тебе на язык! — шикнул на него второй, поправляя висящий на плече лук. — Не каркай мне тут! Вдруг повезет? Девчонка-то всего денек как пропала. Загуляла, убежала из отчего дома… может, за бабочкой какой погналась. Маленькая еще. Вся деревня сейчас лес прочесывает, найдем.

— За бабочкой, — буркнул копейщик. — В Серой зоне. Тут бабочки, если и водятся, то с зубами, ядом и родословной от какой-нибудь болотной пакости.

— Да помолчи ты уже, Фрол.

— А что Фрол? Фрол правду говорит.

Лучник хотел огрызнуться, но не стал. Потому что, как ни крути, Фрол был неприятным человеком, зато в этот раз подозрительно близким к истине.

Внезапно впереди, сквозь шум листвы, прорезался жуткий, леденящий душу вой.

Охотники разом замерли. Переглянувшись, они синхронно вскинули оружие: первый выставил перед собой копье, второй молниеносно наложил стрелу на тетиву.

— Придется вступать в бой, — шепнул копейщик, побледнев. — Мертвяк.

— Погоди… — лучник нахмурился, вслушиваясь. — Он орет как-то не так. Не злобно. Ему как будто… больно?

— Мертвякам не бывает больно, дурень! — огрызнулся первый.

— Значит, он орет от ужаса! — воскликнул второй.

— Если мертвяк в лесу орет от ужаса, — сглотнул копейщик, — то нам тут делать точно нечего. Валим!

— А девочка?

— Девочку тоже жалко. Но если там кто-то пугает мертвяков, то девочке уже, может, и не до нас.

— Фрол!

— Что Фрол? Я жить хочу. У меня жена, коза и недоделанная крыша.

Они дернулись в сторону, собираясь рвануть обратно к деревне, но тут же наткнулись на новую проблему. Из кустов прямо на них вывалились трое мертвяков. Самых обычных, шатающихся, с гниющей плотью и пустыми глазами, но трое против двоих простых охотников — это гарантированный тяжелый, а то и смертельный бой.

Мертвецы глухо зарычали, потянув к живым костлявые руки. Охотники изготовились к драке, понимая, что отступать некуда.

Лучник натянул тетиву так, что пальцы побелели. Копейщик выставил древко перед собой и мысленно успел пожалеть обо всем: что женился, что не починил крышу, что вчера съел лишний пирог, что вообще родился рядом с Серой зоной, где даже прогулка за грибами могла закончиться семейным поминальным обедом.

— Бей в голову, — процедил лучник.

— Сам знаю.

— Ты в прошлый раз в пузо бил.

— В прошлый раз оно само на копье напоролось!

И тут лес буквально взорвался.

Кусты с треском разлетелись в щепки, и на поляну вырвался гигантский мутант. Огромный мертвый вепрь, покрытый толстыми пластинами костяной брони, влетел в толпу зомби со скоростью локомотива. В мгновение ока, даже не сбавляя шага, инфернальная туша превратила троих мертвяков в чавкающую кровавую кашу.

Все произошло так быстро, что охотники даже испугаться толком не успели. Только что перед ними были три мертвяка, а в следующий миг — три мокрых пятна, несколько дергающихся костей и обрывок руки, который еще пытался куда-то ползти из упрямства.

— Хрю! — довольно, но страшно рыкнул вепрь и, проломив собой очередную стену из веток, унесся дальше в чащу, оставив после себя настоящий прорубленный тоннель.

Тоннель выглядел так, будто по лесу прошел таран. Деревца лежали переломанные, кусты были вырваны с корнем, а на земле отпечатались такие следы копыт, что в одном из них спокойно могла бы утонуть курица.

Охотники стояли ни живы ни мертвы, ошарашенно глядя на растерзанные ошметки зомби.

— Это… это что вообще, мать твою, сейчас было⁈ — выдохнул копейщик, у которого тряслись руки.

— Кабан, — слабо сказал лучник.

— Я вижу, что кабан! Я спрашиваю, почему он мертвый, огромный, бронированный и хрюкает!

— Кабаны хрюкают, это нормально… — на стрессе ответил лучник.

Но ответить напарник не успел. Из того самого пролома в кустах, пробитого костяным тараном, на поляну выбежала крохотная девочка лет пяти.

— Свинка! Свинка, куда ты бежишь⁈ — звонко кричала малышка, смешно топая по грязи. — Поиграй еще со мной!

Охотники отмерли.

— Боги с тобой! — лучник подскочил к девочке и сгреб ее в охапку. — Нашли! Правда нашли, живую!

Малышка была цела и невредима, только перемазана землей.