С каждым шагом Роджеру становилось всё хуже. Повязка быстро пропиталась кровью, капитан начал спотыкаться и тяжело дышать. В какой-то момент его ноги подкосились, и он начал заваливаться набок. Я подхватил его под здоровую руку и волоком дотащил до ближайшей ниши в стене, усадив на холодные камни.

— Лан, побудь здесь, — бросил я, отступая на шаг. — Щас приду.

— Не оставляй меня паукам… — пробормотал Роджер в полубреду, цепляясь слабеющими пальцами за мой сапог. — Лучше убей сам…

Я не стал слушать этот трагичный бред. Развернулся и целенаправленно пошел вниз, в тюремный уровень монастыря. Ловушки по пути я аккуратно проверял с помощью всё тех же верных миноискателей, так что спуск прошел без происшествий.

Темница встретила меня сыростью и затхлым воздухом. Я подошел к массивной решетке и удовлетворенно хмыкнул. Здесь меня уже ждал почетный караул из моих пауков, а за прутьями лежали те самые четыре тела. Вблизи они выглядели еще лучше, чем на сканере: идеальная сохранность, ни следа гниения.

Я врубил некросканер на полную мощность и понял, как же мне невероятно повезло.

В первую очередь я потянул энергию из источника, заливая в тело до 400 морт. Подготовка завершена. Затем я выбрал крайнее тело, сосредоточился и влил в него ровно 50 морт.

Всего полтинник. Обычно, чтобы поднять мертвяка столь высокого уровня — ранга «Помнящий» — требуется не меньше сотни. Это элита. Они могут уступать сверхмутантам в грубой физической силе, но превосходят их в сложности структуры и сохранении нейронных связей. Но сейчас я нехило сэкономил за счет идеальной магической консервации и остатков усиливающих алхимических зелий, всё еще пропитывающих ткани этой «консервы». И да, для поднятия «Помнящего» некромант должен иметь в теле не меньше 400 морт, это тоже важно.

Тело за решеткой вздрогнуло. Закостенелые мышцы со скрипом натянулись, и мертвец медленно, рывками поднялся на ноги. Он покрутил головой, разминая мертвые шейные позвонки.

Морда отсохшая, обтянутая пергаментной кожей. Глаза — пустые, белесые бельма истинного мертвяка. Но этот парень был настоящим шедевром. Образец идеально рабочего зомби, который сохранил большую часть своих прижизненных боевых навыков и даже фрагменты воспоминаний, причем действительно значимые по объему.

— Ну-ка постой, дружище, — мысленно скомандовал я, посылая импульс в холодный узел его мертвого средоточия.

Мертвяк, который уже начал было бесцельно бродить по камере, шаркая непослушными ступнями по каменному полу, мгновенно застыл изваянием, словно налетев на невидимую стену. Я прикрыл глаза и потянулся к его пробудившемуся подобию сознания, пытаясь толкнуть его изнутри, заставить вспомнить свою прошлую жизнь. Ощущение было таким, словно я погрузил руки в ледяную, густую трясину, где каждое воспоминание — это склизкий, ускользающий комок. Такая вот специфическая телепатия некроманта и его подопечных. Память у ранга «Помнящий» обширная, структурированная куда сложнее и куда обширнее, чем примитивные инстинкты рядовых зомби, и в ней можно долго копаться, перебирая поблекшие образы, запахи и обрывки чужих мыслей.

Вообще, в иерархии нежити существуют ранги и повыше, вплоть до Высших личей и Рыцарей Смерти, которые позволяют частично вернуть умертвиям даже разум и свободу воли, но это требует запредельного количества морт и колоссальной личной силы некроманта. Да и читать воспоминания умеют далеко не все некроманты, большинство умеют только грубо работать. Но я рос вместе с сыновьями Дани Вещего-Филинова, они мне как старшие братья, вот и наловчился вместе с ними, создавая разнообразные пакости где только можно и тренируя контроль над остаточными эманациями. Ну и сам Данила отдельно со мной занимался еще, вбивая науку так, что иногда кровь носом шла от перенапряжения. Да не только он, учителей хватало, каждый со своими садистскими методами.

То, что я увидел в пыльных закоулках в голове Помнящего, заставило меня довольно хмыкнуть. Оказывается, эти четверо были архитекторами-магами, мастерами-каменщиками высшей гильдии. Именно они спроектировали и построили этот монастырь, рассчитав каждый свод и каждую ловушку. Кровники-монахи щедро наняли их, пообещав горы золота, а когда работа была закончена — пустили в расход прямо на рабочем месте и заботливо забальзамировали «на всякий случай». Такое решение, чтобы архитекторы не проболтались за кружкой эля и не привели сюда конкурентов или, что еще хуже, святую инквизицию.

«Построите мне коровник… и кузницу?», — мысленно усмехнулся я, обращаясь к мертвецу.

— Хмбрмр, — утробно булькнул строитель, неуклюже лязгнув иссохшими челюстями, выражая покорное согласие.

Отличный парень, сговорчивый. Я нырнул в его память еще глубже, игнорируя фантомные отголоски предсмертного ужаса, и принялся старательно выуживать подробную трехмерную карту зданий, расположение скрытых ниш, тайных ходов и понимание того, где и что здесь находится. Получив нужную картинку и отпечатав ее на подкорке, я резко оборвал ментальную связь и аккуратно усыпил мертвяка обратно, вытянув из его средоточия влитые морты. Приду за архитекторами позже, когда обстановка будет спокойнее. Сейчас, при живом Роджере, увести эту бригаду зомби-строителей наверх просто не выйдет — спалюсь как некромант. Можно было бы, конечно, упокоить капитана прямо сейчас как лишнего свидетеля, но убивать его вроде как не за что — а убивать невиновных мне воспитание не позволяет. Так что архитекторы пока подождут здесь, в тишине и покое своей камеры.

Теперь, владея подробной картой здания и точно зная маршрут, я уверенно зашагал по запутанным коридорам, минуя обвалившиеся перекрытия, и вскоре вышел к аптечному складу, спрятанному за неприметной деревянной дверью. Порывшись на затянутых вековой жесткой паутиной дубовых стеллажах, я смахнул серую пыль с нескольких толстостенных флаконов и методом исключения нашел подходящую кроветворную микстуру и регенерирующее зелье с соответствующими, едва читаемыми из-за плесени этикетками.

Когда я вернулся в нишу, Роджер уже отключился, тяжело, со свистом втягивая воздух сквозь бледные, потрескавшиеся губы. Пульс у него был нитевидным, а кожа приобрела землистый оттенок. Я жестко разжал ему челюсти и влил четверть терпкой, пахнущей железом и хвоей микстуры в глотку, зажав нос и заставив рефлекторно сглотнуть спасительную жидкость. Флакон с остатками тщательно закупорил и убрал себе в поясную сумку. Авось пригодится в будущем. Затем осторожно размотал его пропитавшуюся липкой кровью импровизированную повязку, обнажив широкую рубленую рану с рваными краями и поврежденными мышечными волокнами, и щедро смазал ее густым, светящимся изумрудным светом зельем из второго флакона.

Эффект был просто отличным, алхимия древних работала безотказно. Края раны на глазах стянулись, грануляционная ткань стремительно заполняла разрыв, покрываясь молодой и гладкой розовой кожей, оставляя лишь бледный шрам. Кроветворная микстура тем временем гнала своё: вернула потерянный объём крови и согнала с лица землистую бледность — древняя алхимия не просто латала плоть, а ставила человека на ноги целиком.

Вскоре Роджер судорожно вздохнул, выгибаясь дугой, открыл помутневшие глаза и непонимающе, ошарашенно уставился на свой совершенно целый бок, ощупывая его пальцами.

— Как это возможно?.. — прохрипел он, не веря своим ощущениям.

— Микстурку у местных гостеприимных монахов нашел, — я небрежно потряс пустым флаконом перед его носом.

— И ты понял, что мне это подойдет? — капитан с подозрением посмотрел на меня, всё еще ощупывая зажившую рану, словно ожидая подвоха.

— На этикетке среди ингредиентов были тысячелистник, живокость, календула и кровохлебка, — я пожал плечами. — Обычно их используют для остановки кровотечений и лечения глубоких травм. Хотя местные Кровники, учитывая их специфику, вполне могли варить из них и какую-нибудь растворяющую внутренние органы дрянь, но я решил попробовать.