Эрнест вошел в кабинет. Он сел на стул напротив рабочего места Гилсдорфа. Единственное другое место — это кровать пациента, но он не хотел сминать одноразовую бумагу, похожую на салфетку, которой она была застелена. Он пришел не на медицинский осмотр; курс антибиотиков «Z-Pak, - который он принимал от кашля — легкого, но досадно упорного, — не давал результата, и ему нужно было что-то посильнее.

На стене напротив Эрнеста висел диплом Гилсдорфа о высшем медицинском образовании в чёрной рамке, а также несколько других сертификатов, свидетельствующих о его последипломной деятельности. Медицинские принадлежности были выставлены на двух полках вдоль другой стены. Здесь было выделено место для трёх фотографий в рамках: дочери Гилсдорфа, Лизы; его сына, Люка; и полноватого золотистого ретривера. Жены не было. Гилсдорф развелся ещё до того, как десять лет назад стал семейным врачом Эрнеста (когда предыдущий семейный врач Эрнеста досрочно ушёл на пенсию и переехал на Багамы).

К удивлению, доктор Гилсдорф появился через несколько минут. Он был невысоким лысым мужчиной в модных очках в черепаховой оправе. Его массивый живот натягивал белый халат. Он всегда носил привлекающие внимание кроссовки, и сегодня его выбор пал на пару флуоресцентно-зелёных «Адидас.

— Привет, Эрни, — сказал он, вытаскивая клипборд из пластикового чехла. Его немецкий акцент был настолько слабым, что его нужно было прислушиваться, чтобы уловить. — Спасибо, что зашёл.

— Ты хотел меня видеть, а у меня закончились яблоки.

Гилсдорф слегка улыбнулся, и Эрнест почувствовал щемящее беспокойство в животе. Гилсдорф обожал плохие шутки, и Эрнест ожидал от него задушевного смеха.

Эрнест вспомнил телефонный звонок, который получил два дня назад от Ребекки. Доктор Гилсдорф хотел бы назначить вам приём в конце этой недели, чтобы обсудить результаты ваших анализов крови. Тогда вы сможете поговорить с ним об антибиотиках. Довольно невинно, подумал Эрнест. Но, если хорошенько подумать, Ребекка вела себя довольно сдержанно. Никакой бодрой болтовни. Никакого певучего «пока-пока! — её обычного прощания.

Гилсдорф сел в кресло у своего рабочего места и отложил в сторону клипборд, даже не взглянув на него. - Итак, я изучил результаты ваших анализов крови, — сказал он, отказавшись от обычной светской беседы. - Не знаю, как вам это сказать, Эрни…

Эти слова были как невидимая пощечина. Эрнест моргнул, бессмысленно подумав: - Присаживайся, Стив, у меня плохие новости…» Только он не был Стивом, и это не был скучный внутренний монолог. - Я не знаю, как тебе это сказать…» Боже мой, это было по-настоящему и происходило сейчас. Он был тем самым лохом из мема, и это было совсем не смешно.

Эрнест сглотнул. — Что сказать, док?

- Сначала хорошие новости. У тебя нет повышенного холестерина.

Эрнест не улыбнулся.

Гилсдорф вздохнул. - Твой кашель меня беспокоил, особенно учитывая, что в остальном ты здоров как бык. Поэтому я провел анализы на онкомаркеры в твоей крови.

Опухоль, — подумал Эрнест, и его охватила жаркая волна тошноты. - У меня рак? — без выражения спросил он. Он был слишком потрясен, чтобы удивляться или бояться.

— Анализы указывают на наличие рака где-то в вашем организме, да.

Теперь по нему пробежал холод страха. — Рак лёгких? — спросил он.

— Я не онколог, Эрни. Вам понадобятся дополнительные обследования, чтобы…

— Но кашель…?

— Возможно, это связано.

— Возможно? Говорите прямо, док.

— Ты просто отхаркиваешь зелёную слизь?

— Просто?

— Крови нет?

— Нет.

— Ну, это хорошо…

— Чёрт, — тихо сказал Эрнест. Он внезапно почувствовал себя измождённым. И старым. Очень старым. — Чёрт, — повторил он. — Не ожидал такого.

— Возможно, мы поймали его на ранней стадии.

- А если нет?

- Всё по порядку, — сказал Гилсдорф и повернул кресло к компьютеру. - Я назначу вам рентген грудной клетки на сегодня, а дальше посмотрим…

∆∆∆

Эрнест прошел и рентген, и компьютерную томографию в ближайшей лаборатории. Вскоре после того, как он вернулся домой, зазвонил телефон. Рентгенолог обнаружила в его лёгких образование, которое, по её мнению, было карциномой. На следующее утро пульмонолог провел диагностическую бронхоскопию. Эрнест провёл беспокойные выходные в ожидании результатов гистологического исследования, и во вторник в пять часов он узнал, что у него действительно рак лёгких… но не только это — рак лёгких 4-й стадии.

Спустя две недели и множество дополнительных анализов и обследований ему поставили второй, ещё более страшный диагноз.

Рак распространился на позвоночник и мозг.

Ему, вероятно, оставалось жить менее шести месяцев.

Глава 2

ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ

- Я всего лишь маленькая девочка в огромном мире, пытающаяся найти того, кого можно полюбить, — подумала Ника Кэмпбелл, стоя под зеленым навесом ресторана «Харрис» на Пасифик-авеню в Сан-Франциско и пытаясь успокоиться. В отличие от Мэрилин Монро, которая придумала эту игривую фразу, у Ники были темные волосы и темные глаза — благодаря её индийским и испанским корням. И, в отличие от Мэрилин, Ника ещё не нашла любовь. Ни разу за свои двадцать семь лет на этой планете. Возможно, в школе ей казалось, что она влюблялась раз или два, но, оглядываясь назад, она больше в это не верила. Подростки не могут влюбиться. Они могут впасть в увлечение, может быть. Но любовь? Настоящая любовь? Ника так не думала. Любовь — это сложно. Любовь — это трудно. Любовь — это больно. Любовь — это удел взрослых.

Так говорит женщина, которая только что призналась, что никогда не находила любви. Что ты об этом знаешь?

Признаюсь, не много. Но одно она знала наверняка: найти любовь нелегко.

И ты думаешь, что найдешь её сегодня вечером?

Есть только один способ узнать.

Ника вошла в стейк-хаус.

∆∆∆

В элегантном интерьере пахло пивом, цитрусовыми, которые используют в коктейлях, а под этим — едва уловимым ароматом приготовленного красного мяса. Кожаные кабинки с пуговичными капитоне были просторными и выглядели уютно. Стены украшали атмосферные картины с пасторальными сюжетами. Прожекторы освещали ярко-зелёные пальмы в глиняных горшках. Все столы были накрыты, но заняты были лишь некоторые. То же самое касалось и табуреток у бара, который отличался изысканной отделкой из тёмного дерева и стопками хрустальных бокалов. На одной из этих табуреток сидел мужчина, которого Ника считала своим спутником. Она не могла разглядеть его лицо, но его аккуратно подстриженные тёмные волосы напоминали фотографии Ли Джордана, которые она видела на Tinder (где он описывал себя как «любителя приключений» и «энтузиаста фитнеса, - ищущего искренних отношений»). Кроме того, единственный другой человек, сидевший у бара, был лет пятидесяти с небольшим или шестидесяти.

Ника присела на табурет на два места дальше от своего возможного собеседника на случай, если она ошиблась. Он пил джин с тоником. Его телефон лежал на отполированной барной стойке, и он рассеянно проводил пальцем по экрану. Он взглянул на неё, потом на телефон… а затем снова на неё, на этот раз с вопросительно приподнятыми бровями.

— Ника? — спросил он, и она с облегчением заметила, что вживую он выглядел так же, как и в интернете. Может, он и не был голливудским кинозвездой, но был симпатичным, с хорошим цветом лица и приятными карими глазами. Определенно, это был шаг вперед по сравнению с её предыдущим свиданием с Tinder — скучным типом по имени Трэвис что-то там, который оказался на десять лет старше, чем предполагали его фото в профиле, и за эти годы лишился половины волос.

— Мы знакомы? — кокетливо спросила она.

— Да, если ты та Ника, с которой я переписывался.

— Я похожа на неё?