Воздушные корни баньяна обрамляли дверной проём хижины, расположенной прямо перед Ланой. Она заглянула внутрь. Стены были сгнившими и обрушивались из-за десятилетий муссонов и влажности. Пол, который, что любопытно, был выкопан на глубину пяти или шести футов в землю, был усыпан опавшими листьями и ветками.

— Осторожно, профессор, — сказала Карен.

— Я не пойду внутрь, — ответила Лана, отступая.

— Интересно, почему эту деревню покинули, — заметил Тейлор.

— Не думаю, что это была деревня. Возможно, это была база Северной вьетнамской армии… — Заложив руки в бока, Лана осмотрела остальные заброшенные постройки. — Знаете что, ребята? На сегодня с походов хватит. Почему бы нам не разбить здесь лагерь на ночь?

— Слава Богу! — воскликнул Тейлор, тут же выскользнув из-под тяжести своего рюкзака и бросив его на землю. А потом он начал кашлять. — Насекомое, — прохрипел он, ударив себя рукой по груди. — Просто проглотил насекомое.

— Не мог подождать до ужина? — спросила Карен. — Кстати, я умираю с голоду. Пойду соберу хвороста для костра.

Через сорок минут они разбили палатки и развели яркий костёр. Карен занялась приготовлением ужина, а Тейлор пошёл ловить рыбу в близлежащую реку в надежде поймать что-нибудь, чтобы дополнить их скудный рацион. Лана расставила несколько сетей для ловли летучих мышей, чтобы ночью собрать образцы для исследования по возвращении в Ханой. Во время этой работы она обнаружила открытый люк в земле на дне ямы, что подтвердило её подозрение: это была не деревня, а военная база Северного Вьетнама или Вьетконга, оставшаяся со времён войны.

К тому времени, как они закончили ужин, сумерки быстро сменялись ночью. Все были уставшими после долгого дня, а завтра их ждал ещё один полный день перехода, поэтому, прибравшись, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по палаткам. Лана уснула через несколько минут после того, как легла на свой спальный мешок.

Через некоторое время она проснулась от крика.

Она подумала, что это было частью её сна, но за этим последовал ещё один крик: женский, резкий, полный ужаса.

Карен.

Лана резко приподнялась и перекатилась на колени. Она схватилась за молнию на входе в палатку.

Крик внезапно оборвался.

Лана замерла.

— Карен…? — позвала она, и в её голосе слышался страх. — Тейлор…?

Ей показалось, что она услышала чьё-то стенание?

Она потянула за молнию — и увидела, как снаружи промелькнула большая тень.

Это были не Карен и не Тейлор —

Палатка сильно задрожала.

С испуганным криком Лана упала назад, на середину подстилки. Алюминиевые стойки загремели. Полиэстеровая ткань затрепетала. Отчаянно оглядываясь в темноте, она ахнула.

К одному из сетчатых окошек прижалось лицо, похожее на горгулью. Глаза, вглядывавшиеся в неё из-под выпуклого, обезьяноподобного лба, блестели злобой.

Лана закричала, но из её горла вырвался лишь тихий стон. Существо продолжало разрывать палатку, пока его когти не разорвали тонкую ткань. Мускулистая рука просунулась через разрыв.

Лана на четвереньках поползла к входу в палатку. Не успела она пробраться через него, как палатка рухнула на неё. Вместе с ней рухнуло и существо. Оно придавило её своим телом — вес был настолько сокрушительным, что она не могла дышать. Сильные руки схватили её за голову и с силой ударили ею об землю. Перед глазами рассыпались звёздочки. Она услышала примитивный, дьявольский вой за мгновение до того, как её голова во второй раз ударилась о землю, и всё потемнело.

ЧАСТЬ 1

САН-ФРАНЦИСКО

Глава 1

ПЛОХИЕ НОВОСТИ

Эрнест Кэмпбелл не любил залы ожидания больше, чем любое другое место. Все вежливо сидели в своих креслах и делали вид, что занимаются своими делами, что было почти невозможно, когда вокруг было так тихо, что слышалось тиканье настенных часов, стук пальцев по экрану мобильного телефона или шелест бумаги, когда изнеженная рука переворачивала страницу журнала People или Consumer Reports. Даже маленькие дети, казалось, понимали, что в залах ожидания нужно затаить дыхание; это были места, где громкие голоса, нытье и шумное поведение были строго запрещены.

А зал ожидания у врача был хуже всех. Хуже даже, чем у стоматолога. Потому что, хотя укол в десну или визжащая бормашина, которая ковыряется у тебя во рту, — это настоящий ад, с таким можно улыбнуться и терпеть. Но это бледнело по сравнению с лицом к лицу с белоснежной смертью. Например, когда врач говорил тебе: - Присаживайся, Стив, у меня плохие новости…» Или: - Ну что ж, Салли, было приятно иметь тебя в качестве пациентки…

Врачи были не только носителями плохих новостей, но и экспертами в таких вопросах. То, что они говорили, было истиной в последней инстанции, и то, что они обычно говорили (если только вы не были четырнадцатилетним подростком, заскочившим на ежегодный медосмотр), чаще всего было диагнозом, который вы не хотели слышать. По-моему, это меланома, точно. Боюсь, у вас диабет 2-го типа. Возможно, это ленточный червь. Нет, я согласен, ваши глаза не должны быть такого желтого цвета. И так далее, и так далее, и так далее.

Эрнест тихо вздохнул про себя и пошевелился на жёстком пластиковом стуле. Он взглянул на наручные часы (уже двадцать минут, подумал он, раздражённо, а я пришёл рано), а затем оглядел приемную. Возможно, он и делал вид, что занимается своими делами, как и все остальные, но это не мешало ему высказать пару догадок о недугах некоторых из этих людей. Азиатская мать с чихающим ребенком, скорее всего, просто пришли сделать прививку от гриппа. Двадцатилетний парень с низко надвинутой кепкой «Ред Сокс, - возможно, подцепил венерическое заболевание во время своей последней бурной ночной вылазки. А все эти пожилые люди? Кто знает? Когда достигаешь «золотых лет, - здоровье становится лотереей.

Эрнест прекрасно это понимал. Ему было семьдесят один год, и, казалось, он посещал доброго доктора три, а то и четыре раза в год по тем или иным причинам.

Стареть было не весело, - внутренние механизмы» уже не те, что раньше… но такова жизнь, так что к чёрту все эти переживания.

Пожилая женщина, у которой трость лежала между ног, бросила на него взгляд. Она улыбнулась, словно говоря: - Я сегодня не умру, сынок, что ты на это скажешь?

Эрнест улыбнулся в ответ. Это было не больше, чем слегка сжатые губы. Затем он сложил руки на коленях, закрыл глаза и попытался вздремнуть.

Через несколько минут доктор Гилсдорф вышел из коридора, примыкающего к стойке регистрации. Он поболтал с администратором, посмеялся (похоже, врачи и администраторы — единственные, у кого в медицинской клинике есть чувство юмора) и заглянул ей через плечо на монитор компьютера. Большинство ожидающих пациентов с надеждой смотрели на него. Игнорируя пристальное внимание, Гилсдорф сказал что-то администратору и вернулся тем же путем, которым пришел. Администратор еще немного повозилась, а потом встала и спросила: - Мистер Кэмпбелл?

Слава Богу.

Эрнест подошёл к стойке. Ребекка, постоянная администраторша, наверное, взяла больничный, потому что он не узнал эту коренастую женщину с шокирующей причёской. Корни были чёрные, средняя часть волос — блондинистая, а кончики — лиловые.

— Здравствуйте, — сказала она, беря в руки клипборд. Анкета, которую он заполнил, лежала на верхней странице. — Пройдите за мной, пожалуйста.

Она провела его через лабиринт маленьких кабинетов — их было явно слишком много для клиники, в которой работали всего два терапевта и один уролог. Она остановилась перед открытой дверью и засунула блокнот в прикрепленный к ней пластиковый чехол. - Присаживайтесь. Доктор Гилсдорф примет вас через минуту.

- Спасибо…

- Перл. Я работаю только по четвергам. -