Клод указал на яму в земле недалеко от того места, где он сидел. - Я её не заметил.

Вьетконг устанавливал во время войны множество коварных мин-ловушек, но одной из их любимых были палки-пунджи. Самая простая версия этой ловушки представляла собой заостренные бамбуковые колья, воткнутые вертикально на дно замаскированной ямы.

Эрнест не подошел к яме, в которую наступил Клод; вьетконговцы часто выкапывали вторую яму с палками «пунджи» рядом с первой, чтобы ранить несчастного американского солдата, поспешившего на помощь своему товарищу. Вместо этого он направился прямо к французу и опустился на колени рядом с ним, чтобы осмотреть рану.

— Я не могу вытащить это из ноги, — сказал Клод дрожащим голосом. — И больно. Очень больно.

— Где Ника? — снова спросил Эрнест.

— Ты мне не поверишь…

— Боже мой, чувак! Расскажи, что, черт возьми, произошло, пока меня не было, а потом я помогу тебе с ногой. Где моя внучка?

— Эти существа… Они не были людьми… — Он прикусил нижнюю губу, чтобы она перестала дрожать. Слёзы, смешавшись с дождем, стекали по его лицу. — Они напали на нас.

Свет молнии осветил джунгли, словно стробоскоп. Последовавший за ним раскат грома был настолько громким, что Клод вздрогнул и с опаской посмотрел на небо.

- Что напало? — строго спросил Эрнест.

- Существа! Одно из них сбило Нику с ног. Но там были и другие. Мы их слышали. Поэтому я убежал.

Эрнест сжал челюсти. - Ты бросил её?

- Они не были людьми! — закричал он. - Они выглядят как мы, вроде как, но они не такие, как мы. Я не знаю, что они такое. И они напали на этого парня. Ты встречал его вчера вечером в ресторане. Он проследил за нами сюда. Мы слышали, как он стрелял из пистолета.

- Почему он за нами следил?

- Он подслушал, как ты разговаривал с Никой, или его друг подслушал. Он думал, что в туннелях есть деньги. Он сошел с ума.

Эрнест нахмурился. Деньги? Но все быстро сложилось в единую картину; он знал истории об американских солдатах, обнаруживавших подземные хранилища Вьетконга. Очевидно, пьяница тоже знал об этом, и когда его друг подслушал, как старый ветеран говорил о возвращении в туннель в лесу Хо Бо…

- Мразь, — пробормотал он, но был рад, что одна загадка разгадана. Затем: - Он мертв.

— Видишь! — сказал Клод. — И я бы тоже был мертв, если бы не убежал.

— Эти существа…

— Я видел только того, что напал на Нику. Оно было похоже на обезьяну с большим лбом и без шеи. Но это не была обезьяна. Я не могу его описать. Поможешь мне с ногой? Мне очень больно.

— Где оно напало на Нику?

- Где? Где? — Он развел руками. - Не знаю! Возле палатки. Ника вернулась с туалета… Она нашла тело. Человек был мертв уже давно. Ника сказала, что голова отсутствовала.

- Что? — сказал он, думая: Два обезглавливания?

- Их лагерь был недалеко от нашего. Потом мы услышали эти вопли или как там их назвать. Тот сумасшедший сбежал, оставил нас одних, а потом эта тварь напала на Нику, и тогда я тоже побежал.

- Ники там не было. Ее не было возле палаток. Ее… тела… там не было.

- Значит, наверное, они ее похитили!

- Человекоподобные не-обезьяны?

Клод закрыл глаза и вздохнул. - Вы можете что-нибудь сделать с моей ногой? Пожалуйста, месье? Кажется, я теряю слишком много крови. У меня кружится голова.

Если бы Эрнест находился где-то в цивилизованном мире и кто-то сказал бы ему, что человекоподобные существа похитили его внучку, он бы подумал, что тот сошёл с ума. Но совсем другое дело, когда ты находишься в отдалённых джунглях посреди бурной ночи, и человек, которого ты знаешь, человек, который до этого момента казался относительно умным и здравомыслящим молодым человеком, сказал тебе, что именно это и произошло. К тому же слова Клода объясняли, почему пьяница оказался здесь. Даже кровавый след под землей теперь приобретал больше смысла. Ведь хотя ему было очень трудно поверить, что какой-либо здравомыслящий человек рискнул бы забрести в давно забытые туннели просто так, не так уж и сложно было поверить, что нечто другое, нечто нечеловеческое, нечто, что обезглавливает своих жертв, могло бы это сделать, могло бы, по сути, даже считать эти туннели своим домом.

Временно отбросив эти мысли, Эрнест осмотрел ногу Клода. Зрелище было не из приятных. Бамбуковый шип проткнул подошву его кроссовка. Около трех дюймов шипа теперь торчало сквозь зашнурованный язычок. Судя по количеству крови, он, скорее всего, перерезал вену или артерию, и его нужно было вытащить, чтобы остановить кровотечение.

Эрнест сказал Клоду, что сейчас же вернётся. Он пробился обратно через джунгли к палатке, где достал аптечку из промокшего рюкзака (который он упаковал на случай возможного растяжения лодыжки или укуса пчелы, а не пронзившего стопу кола-пунджи). Вернувшись, он сказал: - Всегда нужно быть готовым, верно?

Клод ответил: - Я не думал, что ты вернёшься.

- Я же говорил, что вернусь, разве не так?

- Ты меня не любишь.

- Ты… нормальный. Хочешь палку, чтобы в неё впиться зубами?

Глаза Клода расширились. - Что? Зачем?

- Будет больно. Но я сделаю это быстро.

- Что ты собираешься делать?

Эрнест наступил французу на лодыжку, чтобы тот не отдернул ногу.

- Эй! Что ты делаешь? Нет! Подожди…

Эрнест обеими руками схватил более толстую часть шипа, торчащего из подошвы ноги Клода, и вырвал его.

Клод вскрикнул.

Эрнест стянул с ноги окровавленный кроссовок и носок, обрызгал грязную рану стерильным физиологическим раствором, обильно смазал её слоем антибиотической мази, а затем плотно перевязал бинтом. Он высыпал несколько таблеток аспирина из маленькой бутылочки на ладонь.

Клод на мгновение ошеломлённо уставился на них, а потом поднял таблетки одну за другой и положил в рот. Он медленно жевал.

— А теперь сиди смирно и не шуми слишком громко, — сказал ему Эрнест, вставая. — Я вернусь за тобой, как только смогу.

— Куда ты идёшь? Ты не можешь меня оставить.

— Прости, приятель. Мне нужно найти свою внучку.

Глава 17

ДАВНО ПОТЕРЯННЫЙ КУЗЕН

Ника чувствовала, как её мозги пытаются вытечь из задней части разбитого черепа, словно желток из расколотого яйца. Единственное, что мешало этому случиться — что было бы унизительно на глазах у сотен зрителей в зале, — была её студенческая шапочка.

Она стояла на открытой сцене в чёрной мантии рядом с преподавателями и другими студентами, которых не знала. Она чувствовала себя самозванкой, потому что не должна была здесь находиться. Однако, похоже, никто не знал, что она бросила университет, не получив диплома, и она решила, что если ей удастся оставаться незамеченной достаточно долго, чтобы пожать руки представителям руководства университета и получить диплом, то всё будет в порядке. Попай снова полюбит её. Она найдёт хорошую работу. Познакомится с симпатичным мужчиной, выйдет замуж, родит детей и будет вести нормальную, счастливую жизнь.

Президент Стэнфордского университета, выступавший в роли ведущего, представил основного докладчика — и Ника с ужасом увидела, как Ари Шварц вышагивает на сцену. Он подмигнул ей, а затем подошел к микрофону, чтобы похвастаться своими прошлыми успехами и нынешней компанией. А потом он начал признаваться в мошенничестве, которое совершили он и Ника, включая все мельчайшие подробности. Публика становилась всё более разъярённой и направляла свой гнев на неё. Она пыталась объяснить, что это не совсем её вина, что она просто выполняла указания Ари, но им было всё равно. Они кричали, освистывали и бросали в неё чем попало. Помидор попал ей в голову, сбивая академическую шапочку, и она почувствовала, как её мозги стекают по спине и разбрызгиваются по доскам сцены.

Она опустилась на колени и попыталась собрать их, вернуть на место, но кусочки были желеобразными и скользкими, и она не могла их схватить. Зрители громко хохотали. Попай стоял рядом с Ари; оба качали головами и смотрели на неё с состраданием.