Вон там! — воскликнула она, но слово так и не вышло из её уст. Горло сжалось до размера соломинки.

- Вон там! — наконец произнесла она. Она указала рукой, двигая её очень медленно.

Но его уже не было.

- Что? — спросил Клод. - Где?

- Кто-то, — прохрипела она. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. - Там… там. За деревом. Оно наблюдало за нами.

- Человек? — спросил поддельный рейнджер.

- Думаю…

- Ты думаешь? Это был, блядь, человек или нет?

- Оно стояло прямо. Но было слишком далеко. Я не смогла разглядеть его лицо.

Поддельный рейнджер перевёл взгляд с неё на Клода, а потом снова на неё. Его маленькие глазки были напряжёнными, пристально изучающими… и испуганными.

- Хер с этим, — пробурчал он. - Я сваливаю отсюда.

Он направился к реке.

Клод схватил его за руку. - Ты не можешь нас бросить…

- Отпусти меня, ублюдок!

Он бросился в джунгли, неловко шурша листьями, и вскоре скрылся из виду.

∆∆∆

Пока Бак яростно продирался сквозь растительность, почти ослепленный ливнем и ветвями с пальмовыми листьями, хлеставшими ему по лицу, его мысли постоянно возвращались к одной и той же мысли: монтаньярды. Это был древний племенной народ, веками населявший Южный Вьетнам. Вьетнамцы называли их moi, что означало дикари, и это было вполне уместное описание.

Во время своей первой командировки подразделение Бака наткнулось на деревню монтаньяров во время патрулирования в центральном нагорье. Эти жилистые маленькие ублюдки делили свои хижины со свиньями, приносили в жертву своим богам кур и бегали босиком. Мужчины носили набедренные повязки; женщины носили на головах корзины с обнажённой грудью. Один «зелёный берет» как-то рассказал Баку, если «гнарда» умирала при родах, то ребёнок, живой или мёртвый, хоронился прямо рядом с ней в выдолбленном бревне. Чёртовы дикари, вот и всё. Этот «зелёный берет» также рассказал ему, что эти ублюдки ели обезьяньи мозги и пили суп из крови.

Так что, может, они расширили свой рацион и теперь включают в него человеческиемозги, — подумал он, переваливаясь через покрытое мхом бревно. Это объяснило бы безголовый труп, о котором так много болтала та девушка.

В любом случае, Бак не собирался попадать в меню какого-нибудь дикаря. Не старик Бак Рафелсон из Бунвилля, штат Миссури, нет, сэр. Возможно, он и не вернётся домой с мешком наличных, как надеялся, но домой он вернётся, черт возьми, вернётся, и, учитывая обстоятельства, он был благодарен даже за это. Пусть дикари устроят пир на этих двух детях, ему было всё равно, лишь бы они задержали этих ублюдков, пока он доберётся до лодки…

Бак споткнулся о корень и полетел вперёд. Он приземлился лицом вниз рядом с деревом и посчитал себя счастливчиком, что не ударился головой о ствол. Однако его левое запястье пронзила жгучая боль. Он мог им двигать, хотя и с трудом, и подозревал, что оно сломано.

Неуклюже поднявшись на ноги и ругая себя за неосторожность, он поднял глаза и оказался лицом к лицу с дикарем… хотя это был не монтаньярд. Под копной спутанных коричневых волос его рычащее, похожее на пластилин лицо было гротескным и изуродованным, с покатым лбом, сужающимся к выпуклому гребню над бровями. Его округлый боксерский нос выделялся на лице, а впалый подбородок исчезал под длинной бородой.

Бак пошатнулся и отступил от него. Уродливое существо шагнуло вперед. Глубоко посаженные глаза под веками оценивали его, сверкая злым намерением. Он понял, что это не человек, и не обезьяна тоже. Бак не знал, что это, черт возьми, такое, но без труда мог представить, как оно ест человеческие мозги на завтрак.

Он поднял «Кольт» калибра .380 и выстрелил в упор. Выстрел прозвучал как раскат грома. Он не заметил, что у существа была обнажённая грудь, пока из-под левого плеча не пошла кровь. Оно хрюкнуло — то ли от боли, то ли от удивления, — а затем его костлявый лоб сморщился в разъярённом хмуром выражении.

С невероятной быстротой оно замахнулось каменной дубиной, которую держало низко у бока.

Бак услышал, как его череп хрустнул, но умер, не успев почувствовать боли.

∆∆∆

Клод схватил Нику за руку и сказал: - Нам нужно уходить!

Она ответила: - Мы не можем бросить моего дедушку!

- Они здесь! То, что ты видела! То, что убило тех туристов! Они здесь! В кого ещё стреляет этот сумасшедший? Нам нужно уходить.

И без того широко раскрытые глаза Клода превратились в блюдца. Но он уже не смотрел на неё; он смотрел мимо неё.

Ника резко обернулась — как раз в тот момент, когда что-то отвратительное врезалось в неё.

Крича, она упала на спину. Оно навалилось на неё и вцепилось кулаками в её волосы. Она билась и лягалась. Оно подняло её голову и с силой ударило ею об землю. Чёрная волна боли пронзила её череп, но дождь размягчил землю, и она не потеряла сознание.

Пока ужасное чудовище снова и снова вбивало её голову в грязную землю, она бездумно подумала: - Почему бы этому не закончиться побыстрее?

Глава 16

ГРОЗА И ЛОВУШКА ПУНДЖИ

Поднимая над головой сумку «Nike» — он обнаружил, что кости весят не так уж и много, даже целый человеческий скелет, — Эрнест вытолкнул её из люка туннеля, а затем сам выбрался наружу… и оказался посреди бушующей грозы. Грозовые тучи, появившиеся ранее, предвещали это, но он всё равно был удивлён яростью стихии. Косой дождь хлестал по земле, словно автоматная очередь, а пальмовые листья и целые деревья колыхались под воем ветра. Он заметил свою палатку, которую Ника и Клод неосмотрительно разбили под деревом «медный стручок. - Вероятно, они полагали, что раскидистая крона обеспечит защиту от дождя, но не учли угрозу падающих крупных ветвей (то, что его отец во время семейных походов называл «вдовьими лопатами»)

. Эрнест поспешил сквозь дождь к палатке. - Скутер? — спросил он. Когда она не ответила, он расстегнул молнию на входе и заглянул внутрь. Там никого не было. Он заметил, что рюкзак лежал на земле неподалеку, полностью промокший.

Почему эти дураки оставили его под дождем? И куда они делись?

Он решил, что, скорее всего, они вернулись на рыбацкую лодку, когда разразился шторм. Соломенная крыша уберегла бы их от дождя, и они не оказались бы застрявшими в хлипкой палатке.

Оставив сумку «Nike, - он направился к реке, пробираясь через грязь, всасывавшую его ботинки, и лужи по щиколотку. Он бормотал про себя, ругая шторм и этих ребят за то, что они сбежали. Он провёл в туннелях почти четыре часа и был измотан, и меньше всего ему хотелось искать их в этой сырости и холоде.

Когда Ковбой умер в ’69-м, Эрнест похоронил его во временной могиле, которую выкопал на склоне туннеля и обозначил большой буквой «С. - Тогда уже наступил сезон дождей, и почва — смесь песка и земли — была почти как сахар и легко поддавалась раскапыванию. Сегодня сезон дождей только начинался, дожди ежедневных муссонов ещё не пропитали землю, и почва была твёрдой, как бетон. Копать в ней ножом Боуи было мучительно медленной работой. К тому же, складывать кости дорогого друга одну за другой в мешок было психологически изнурительно —

Эрнест остановился так резко, что ухватился за ветку дерева, чтобы не потерять равновесие.

Нахмурившись, он вытер дождь с глаз.

Оно всё ещё было там — тело мужчины, растянувшегося лицом вниз на земле у его ног. Он чуть не наступил на него.

Тело мужчины без головы.

За время войны Эрнест видел немало трупов, в том числе и безголовых (тело Рики Линна было последним, но не первым), и он подозревал, что это — ещё одна из его галлюцинаций, вызванных лекарствами.

Тем не менее он опустился на колени рядом с телом и прикоснулся к левой руке. Она была холодной. Он прощупал под чёрной рубашкой и обнаружил, что кожа под ней была чуть теплее.