- Змеи, — просто ответил он. - И крысы. Здесь они вырастают до размеров домашних кошек. - Он поднял спортивную сумку Nike, которая была скатана в его рюкзаке, и спустился по изношенным ступенькам ямы. Ника и Клод двинулись за ним, но он сказал: - Подождите здесь минутку». - Он присел на корточки рядом с ямой и поставил сумку на землю. Он включил фонарик и направил луч в чернильную тьму, ища трос, запускающий ловушку. Он опустил руку вниз и осторожно прощупал ладонью потолок там, где не мог видеть. Всё чисто. - Ладно, вы двое. Идите сюда и помогите мне.

Когда они подошли к нему, Ника спросила: - Ты искал мину-ловушку?

- Ага.

— Боже, Папи, я действительно не думаю, что это такая уж хорошая идея…

— Благодарю за заботу, Скутер. Но сейчас уже немного поздно отступать, не так ли? Дружище, держи меня за лодыжки, пока я спущусь. Я скажу, когда отпускать.

Продвинув сумку «Nike» впереди себя, он спустился в темноту головой вперед.

∆∆∆

Яма шла вертикально вниз на три фута, а затем пологим уклоном уходила в сторону. Когда руки Эрнеста коснулись наклонного пола, он сказал: - Окей!

Клод отпустил его лодыжки, и Эрнест скользнул вниз последние несколько футов до того места, где пол выровнялся. Он прополз вперед на руках, пока не оказался на четвереньках. Вокруг уже было почти совершенно темно.

Привет, тьма, моя старая подруга.

— Ты в порядке, Папи? — крикнула Ника вниз.

— Всё нормально!

Эрнест включил фонарик и осветил им узкий туннель. Его высота составляла три фута, а ширина — два, так что по обе стороны от его плеч оставалось совсем мало места. Он замер на несколько долгих секунд, впитывая всё вокруг: текстуру выкопанной вручную земли, затхлый запах места, о котором забыло само Время, и абсолютную тишину. Ты вернулся, шеф. Боже мой, ты вернулся. Капля пота скатилась по его лбу. А потом: Двигайся. Чем скорее с этим покончишь, тем лучше.

Эрнест пополз вперед на четвереньках. Он не издавал особого шума, но в замкнутом пространстве даже небольшой скрежет, который производили его наколенники и ботинки по утрамбованной глине, усиливался и отражался эхом. Любой более громкий звук вызвал бы эхо, из-за которого всегда было трудно определить точное местонахождение Чарли. Эрнест и некоторые другие «крысы» придумали термин «Черное эхо, - чтобы описать сенсорную депривацию и дезориентацию, которые они испытывали, перемещаясь по туннелям, и сейчас он был так же уместен, как и тогда. Один неверный поворот мог привести к тому, что он безнадежно заблудится.

Он не думал, что в туннеле есть мины-ловушки; в 1969 году их там не было. Тем не менее он не собирался рисковать и прощупывал каждый подозрительный корень и щель, которые встречались на его пути.

Он прошел, пожалуй, тридцать футов, когда услышал что-то впереди — шуршание земли. Его боевые инстинкты сработали, и он выключил фонарик. Он прислушался, ослепленный тьмой. Он снова услышал этот шум и сразу его узнал.

Поднимался люк.

Кто-то был в туннеле вместе с ним.

Сердце Эрнеста забилось в ушах. Тихий голос в его голове кричал, чтобы он убирался оттуда. Вместо этого он опустил фонарик на землю и бесшумно вытащил нож Боуи из ножен на поясе.

Раздался ещё один шум — крышку люка отодвинули в сторону. Это было не громче, чем шуршание мёртвого листа, уносимого ветром по пустынной октябрьской улице, но в чёрном туннеле это звучало громко… а наступившая после этого тишина была ещё громче.

Человек находился прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Он чувствовал ошеломляющий запах пота. Более того, он отчётливо ощущал присутствие этого человека, словно у него развился какой-то примитивный сонар летучей мыши — и, учитывая всё то время, что он провёл в туннелях, кто знает, может, у него и вправду был такой.

Эрнест набросился, как змея, схватил человека за волосы и откинул голову назад. Другой рукой он провел лезвием ножа по открытой горловине. Горячая кровь брызнула ему в лицо и обмазала руку. Он отпустил волосы, и тело упало обратно в люк.

Он прислушался, нет ли других в туннеле внизу, но ничего не услышал.

— Чисто? — прошептал Ковбой сзади.

Эрнест снова включил фонарик и направил луч вниз, в яму. Девушка, не старше восемнадцати лет, лежала раскинувшись на спине; кровь запачкала клетчатый шарф на её шее.

— Чисто, — сказал он.

— Почему все удовольствие достаётся тебе? — крикнул ему сержант Меркадо с третьей позиции.

— Это была девчонка.

— И что с того? Она здесь не в прятки играет. Она убьёт тебя так же быстро, как и её папа, если ты дашь ей шанс.

— Туннель идёт прямо, — сказал Эрнест. — Или мы можем спуститься на уровень ниже. Решай, сержант…

Внезапно приглушенный удар! сотряс весь туннель, бросив Эрнеста лицом вниз. На него посыпались пыль и грязь. Почти сразу же раздался второй, более сильный УХ! Еще больше грязи и пыли. Эрнест закашлялся и пытался вдохнуть глоток свежего воздуха.

— Артиллерия! — крикнул Меркадо. Он тоже кашлял.

Ковбой сказал: — Назад! Уходите…

Еще четыре артиллерийских снаряда упали на поверхности — бум, бум, бум, бум — хотя они звучали дальше, чем первые два. Затем последовал отрывистый ритм автоматической стрельбы.

Эрнест развернулся в туннеле, нащупывая путь руками, потому что пыль попала ему в глаза, шлифуя их, как наждачная бумага, и ослепляя его. Он полз обратно по тому же пути, по которому они пришли, все еще кашляя.

И наткнулся на спину Ковбоя.

Он моргнул слезящимися глазами и снова смог видеть.

— В чём дело? — спросил он, направляя свет фонарика мимо Ковбоя. Задняя часть сержанта Меркадо перекрывала большую часть туннеля, но он мог разглядеть свет из входного шурфа в десяти футах впереди. — Почему задержка, сержант?

— Бой закончился, — ответил тот.

Эрнест понял, что пулемётная стрельба прекратилась.

— Тогда давайте заберемся туда, — сказал Ковбой.

— Мы не знаем, кто победил, — ответил Меркадо.

— Блядь, — пробормотал Эрнест. Затем: — Линн! Где Пиг?

Линн полз вперёд, пока его не осветил дневной свет, проникавший через проем. — Пиг? — прошептал он, глядя вверх. — Ты там, чувак? Пиг!

Ответа не последовало, и все они знали, что это значит.

— Его прикончили, чувак, — прошипел Ковбой.

— Может, спрятался в бункере во время обстрела, — сказал Эрнест.

— Да похуй. Он мертв. Они все мертвы. Весь этот гребаный взвод.

— Подкрепление в пути, — сказал Меркадо. — Они уже едут. Нам просто нужно удержать позицию…

— Гранаты! — крикнул Линн.

Это слово было самым страшным кошмаром для «туннельных крыс, - и Эрнест отчаянно отскочил назад. Через две секунды — которые в этой замедленной суматохе показались бесконечно длинными — граната взорвалась. Волна жара сбила его с ног, и он упал плашмя на спину. Он ничего не слышал; было словно кто-то убавил громкость до минимума. Он ничего и не видел. Дым был таким же густым, как и пыль ранее.

Он приподнялся, на ощупь потянулся вперед и нащупал плечи Ковбоя. - Сержант? Линн? — сказал он… или так ему показалось; он не слышал собственного голоса.

Ковбой пополз вперёд. Эрнест последовал за ним. Почти сразу же он почувствовал под руками что-то мокрое и липкое и уловил металлический запах пролитой крови. Серая пелена дыма рассеивалась, и он не смог сразу понять, что именно видит в луче своего фонарика.

Ковбой держал Меркадо на коленях. Глаза сержанта были закрыты. Он выглядел умиротворённым, словно спал, только у него больше не было нижней части тела. Рядом с тем местом, где должны были быть его ноги, лежал торс… и тогда Эрнест понял, что это и есть то, что осталось от старшего сержанта Рики Линна из Миннесоты.

- О, Боже, — сказал Эрнест, и теперь он слышал собственный голос. Звук вернулся, сопровождаемый сводящим с ума звоном в ушах.

Ковбой рыдал.

- Ты ранен? — спросил его Эрнест.