- Нет, не найдешь, Скутер, — строго сказал ей Эрнест. - Ничего не трогай. Вокруг еще могут быть мины-ловушки.

— Ты серьёзно?

— Совершенно серьёзно. Не заходите в бункеры и ни к чему не прикасайтесь.

∆∆∆

— Мне его жаль, — сказала Ника, пригибаясь под лианой, когда они пробирались через остатки тропической базы.

— Твоего дедушку? — спросил Клод, идя на шаг позади неё. — Почему?

- Потому что он не хочет этого делать.

- Спуститься в ту дыру?

Она кивнула.

- Мне кажется, он как бы с нетерпением этого ждет, если хочешь знать мое мнение.

- Нет. Он боится. Или, по крайней мере, не хочет. И я его не виню. Когда он участвовал в войне, он был моложе нас. Это было очень давно. Ему сейчас семьдесят один…

- Это его выбор. Он не обязан спускаться.

- Ты же слышал его. Там, внизу, похоронен его друг. Я считаю, что то, что он делает, — благородно.

- А я считаю, что это жутко, — сказал Клод, подойдя к ней. - Его друг теперь — скелет. Что твой дедушка собирается делать? Нести его кости на своих руках на поверхность? А потом что? Ты будешь сидеть рядом с кучей костей по дороге обратно в Сайгон?

- Хватит уже, — сказала она ему. - В рюкзаке был какой-то свернутый мешок. И он положит их в багажник.

- Это всё равно жутко.

Она косо посмотрела на Клода. - Почему он тебе не нравится?

Он нахмурился. - Он мне нравится. Просто я ему не нравлюсь.

- Он тебя любит.

- Почему он всё время называет меня „спорт“?

- Он всех так называет.

- Это звучит унизительно.

- Нет. Он просто такой. Он всегда был немного отстранённым. Прозвища — это его способ держать людей на расстоянии.

- Он же тебя не называет „спорт“.

- Я его внучка, дурачок. И он называет меня „Скутер, - если ты еще не заметил. Когда я была ребенком, он никогда не называл меня по-другому. Никогда „милая“, „сладкая, - „дорогая“ или как-то так, как обычно.

- Да, у вас с ним странные отношения.

— Что? Почему? — обиделась она. — Я этого не говорила. Я просто сказала…

— Он называет тебя «Скутер, - а ты его — «Попай. - Это действительно немного странно.

— А как ты называешь своего дедушку?

Он пожал плечами. - Grand-père. Grand-papa…

- Эй, посмотри-ка. - Ника подошла к ржавой лейке с носиком. Она лежала на боку рядом со стволом дерева, частично зарытая в землю. - Может, это будет хорошим сувениром.

- А что ты с ней будешь делать?

- Буду в ней цветы выращивать? - Она наклонилась, чтобы вытащить лейку из земли.

— Стоп! — сказал Клод.

Она замерла, удивлённо глядя на него.

— Не трогай её. Вспомни, что сказал твой дедушка. Там может быть ловушка.

— Кто вообще станет ставить ловушку на лейку? — Она потянулась к ней.

Он схватил её за руку и подтянул на ноги.

— Эй! — воскликнула она, сердито развернувшись к нему — и обнаружив, что её лицо оказалось совсем рядом с его лицом.

Клод поцеловал её в губы.

Это был короткий поцелуй, скорее похожий на лёгкое прикосновение

Ника моргнула, широко раскрыв глаза. - Что это было?

Он пожал плечами. - Поцелуй.

- Почему ты меня поцеловал?

Он уставился в землю. - Мне показалось, что это подходящий момент.

- Подходящий момент? Ты же на меня набросился.

Он поднял на неё взгляд. - Я спасал тебе жизнь.

— Ну… в следующий раз не забудь сначала спросить.

Он ухмыльнулся. — Могу я…

Ника быстро поцеловала его в губы, а потом отстранилась. — Это всё, что тебе положено, — сказала она, покраснев; последним, кого она целовала, был Ари Шварц, и тогда это было скорее из чувства долга, чем из-за симпатии. — Ты слишком молод для меня.

— Слишком молод? Мне… двадцать пять.

- Не может быть, чтобы тебе было двадцать пять!

- Мне двадцать пять, — настаивал он.

- Покажи мне удостоверение личности.

- Ты что, вышибала?

- Покажи мне его.

- Я не ношу с собой удостоверение в джунглях.

- Тебе не двадцать пять.

- Да, мне двадцать пять. Так мы можем поцеловаться ещё раз?

- Ни за что, юноша, — сказала Ника и продолжила идти в том направлении, в котором они шли. Она стояла спиной к Клоду, чтобы он не видел, как она улыбается.

Глава 14

ЗАСАДА

Эрнест сидел на краю ямы, осматривая остатки базового лагеря Северного Вьетнама, а его мысли возвращались к тому дню, когда на них устроили засаду.

— Где бы они ни были, — сказал сержант Литтл взводу, сгрудившемуся вокруг него, — они ушли чертовски поспешно.

Держа М-16 у груди, лейтенант ответил: - Они услышали фейерверк в деревне и отправились нас искать.

- Скорее всего, они вернутся к наступлению темноты. Нам нужно развернуть защитный периметр.

Лейтенант кивнул и взял трубку у радиста.

Через несколько минут он вернул его радисту и сказал: - Командование посылает остатки роты. Ближайшая зона приземления находится в деревне, так что они прибудут сюда не раньше, чем через два-три часа.

- Три часа, чёрт возьми, — сказал сержант Литтл. — Что нам делать до тех пор?

- Капитан хочет, чтобы мы избегали ненужных столкновений, но были готовы открыть огонь, если «Чарли» вернутся раньше

- Если это случится, тут начнётся настоящая чертова неразбериха.

Эрнест сказал: - Могу я высказать предложение, сэр? База такого размера… Готов поспорить на годовую зарплату, что она стоит прямо над кучей туннелей. Нам нужно поискать вход.

- Суп прав, — сказал сержант Литтл. - Нам не нужны никакие неожиданные гости.

Лейтенант выдал приказ провести тщательный обыск территории группами по три человека. Примерно через полчаса он позвал Эрнеста и остальных «крыс» к себе. Он стоял у подножия открытой кухни, где на вертеле жарилась большая птица. Он указал на дыру рядом с чугунным котлом. - Рядовой Дженнингс нашел её под кастрюлей.

— Что на обед? — спросила Линн. — Пахнет вкусно.

— Тушеное мясо журавля. С головой и всем остальным, блядь.

— Чёрт возьми, — сказал Ковбой. Он вычерпывал ветчину из банки своим боевым ножом. — А я как раз собирался вздремнуть.

— Там внизу прохладнее, чем здесь, наверху, — сказала Линн, с вздохом бросив рюкзак на землю.

— Давайте зажжем, — сказал Пиг, сбрасывая с широких плеч пулемёт М60, который блестел, словно смазанный маслом, под слоем пота.

— Я пойду впереди, — сказал Эрнест, сбрасывая снаряжение.

— Помедленнее, приятель, — сказал Ковбой. — Ты шёл впереди в деревне. Я пойду впереди.

— Побросим монету.

Они подбросили крышку банки с сухим пайком Ковбоя. Эрнест выиграл и подошел к яме, опустившись на колени рядом с ней и заглянув внутрь.

Сержант Литтл сказал: - Будьте осторожны, ребята. Есть большая вероятность, что эта яма — «горячая.

Эрнест ответил: - И не хотелось бы, чтобы было иначе, сержант.

Не хотел бы, чтобы было иначе, сержант…

Эрнест ещё несколько мгновений погрузился в воспоминания, прежде чем решительно отогнал их прочь.

∆∆∆

Когда Ника и Клод вернулись, он уже с нетерпением ждал, когда сможет спуститься под землю. Он снял хаки, так что на нём были только походные ботинки, брюки и белая майка. В левой руке он держал черный портативный фонарик. Он был намного меньше, легче и ярче, чем громоздкий L-образный фонарик, который он носил во время войны; у него также не было красной линзы, которую использовали большинство «туннельных крыс, - чтобы их собственные войска не приняли их за вьетконговцев, когда они вылезали из норы.

На поясе в ножнах у него висел нож Боуи, а на коленях плотно закрепились наколенники. Он уже не был молодым человеком, а предстояло много ползать.

Ника скептически посмотрела на него. - Я ошибалась, Папи. Ты не Эрнест Хемингуэй и не Индиана Джонс. Ты похож на нечто среднее между Крокодилом Данди и сантехником. - А зачем тебе нож?