— Что ты имеешь в виду?

Попай сказал: - Она имеет в виду, есть ли у тебя какие-нибудь побочные заработки, приятель? Вне класса.

Клод нахмурился — потом принял виноватый вид. - О. - Он покачал головой. - Конечно, нет. Я профессионал.

- Профессиональный собеседник, да…

- Может, я смогу этим заниматься? — спросила Ника.

- Преподавать английский? — переспросил Клод.

Она кивнула. - Мне нужна работа. Трудно устроиться?

- Нет, для американки это очень легко. У тебя есть высшее образование?

- Э-э… нет.

Попай неодобрительно хмыкнул.

Она проигнорировала его и сказала: - Я училась в Стэнфорде, но бросила учебу, не доучившись до диплома.

- В крупных школах требуют высшее образование. Но ты могла бы устроиться в небольшую школу, такую как моя. Я даже мог бы спросить у владельца, если хочешь. Мальчишки тебя полюбят.

Она подозрительно посмотрела на него. - Я не буду заниматься ничем, кроме преподавания.

- Конечно! Это и есть всё, чем мы занимаемся. Преподаем английский. Не знаю, почему ты думаешь, что это какой-то бордель или что-то в этом роде.

— А ты что думаешь, Папи? — спросила она, снова повернувшись к нему. — Может, мне остаться во Вьетнаме и преподавать английский?

— Звучит как многообещающая карьера, — саркастически заметил он.

— По крайней мере, здесь я буду в безопасности.

— В безопасности? — переспросил Клод.

— Мой бывший парень пытается меня убить.

- Серьёзно?

Она кивнула, но больше ничего не сказала; ей не хотелось думать об Ари Шварце.

Клод уловил намек и не стал настаивать. - Ну, если хочешь, чтобы я поговорил с владельцем моей школы, просто дай мне знать…» С пронзительным криком он вскочил на ноги. Он споткнулся о сиденье и тяжело упал на спину. - Уберите это! Уберите это!

Ника замерла, глядя, как огромный многоножка пробежала по его коленям. Её сегментированное красновато-коричневое тело было длиной с её стопу и толщиной с приплюснутую сосиску. Заострённые желто-оранжевые лапки шевелились, словно синхронно двигающиеся личинки, продвигая её вперёд с удивительной скоростью.

Оно упало на деревянные доски лодки, но успело пробежать лишь небольшое расстояние, прежде чем толстый резиновый каблук ботинка Попая раздавил ему голову. Его отвратительное тело скрутилось, забилось, а затем стало неподвижным. Попай поднял его голыми руками и гордо поднял перед собой. - Большой ублюдок.

— Фу, как противно! — воскликнула Ника. Холодный озноб словно застрял под её кожей, по которой побежала гусиная кожа. Она вздрогнула и отвернулась.

Бормоча что-то по-французски, Клод привстал и сел. Выглядел он так, будто сейчас его стошнит.

Попай швырнул дохлую многоножку в реку и сказал: - Повезло, что она тебя не укусила, приятель. Это бы было бы больно-больно" — он ухмылялся.

∆∆∆

Через некоторое время они приблизились к деревянному причалу, торчащему из берега реки, словно отрезанная конечность. С одной стороны некоторые сваи обрушились, так что причал наполовину погрузился в коричневую воду. Эрнест причалил рыбацкую лодку к целой стороне и привязал швартовый трос к торчащему брусу. Он первым вылез на берег там, где доски ещё были ровные, а затем помог Нике. Клод вышел последним.

Он шёл впереди через невероятно густые и высокие джунгли с тройным пологом — природа стёрла первоначальную тропу — пока они не дошли до бункера. Он был построен из вручную обтесанных бревен, крупных камней и утрамбованной земли. Теперь это было не более чем странно выглядящий бугор на земле, скрытый под поваленными деревьями, кустарником и слоновой травой. Только черное, как могила, входное отверстие, не заросшее растительностью, выдавало его назначение. Эрнест вспомнил, что таких бункеров было еще с десятки, выстроенных вдоль внешнего периметра базы.

Ника наклонилась, чтобы заглянуть внутрь. — Я ничего не вижу. Там слишком темно.

Клод присел рядом с ней. — Может, мне залезть внутрь?

— Конечно, чемпион, — сказал Эрнест. — Может, найдёшь ещё одну свою многоножку. А ещё лучше — гнездо скорпионов. — Он обошёл бункер и углубился в густые изумрудно-зелёные джунгли. Вскоре он начал различать то, что когда-то было базовым лагерем Северного Вьетнама. Большинство построек представляли собой скелеты столбов и опорных балок. У некоторых ещё оставались обрывки стен или крыш, хотя все они просели или обрушились.

Клод и Ника шли впереди Эрнеста, полные энтузиазма и бодрости.

— Похоже, джунгли просто поглотили эту деревню, — сказала Ника с восхищением в голосе.

— Это не была деревня, — пояснил ей Эрнест. — Это была крепость, в которой базировалось несколько сотен вьетконговцев. Когда мой отряд обнаружил её, там были грузовики и мотоциклы, а также достаточное количество припасов и снаряжения, чтобы укомплектовать небольшую армию.

— А дороги были?

— Только одна, ведущая из деревни. Она была скрыта искусственным навесом из растительности, поэтому мы не могли заметить её с воздуха.

— Здесь было сражение? — спросил Клод. — Если это была важная база, вьетконговцы наверняка сопротивлялись, чтобы её удержать.

— Когда мы прибыли, здесь никого не было. Вьетконговцы ушли на патрулирование, чтобы нас разыскать…

— Жук! — воскликнула Ника.

Клод замер на месте. - На мне?

- Нет, вот там! - Она указала мимо него на бамбуковое сооружение, которое удивительно хорошо выдержало испытание временем. Внутри него стоял «Фольксваген Жук.

- Ну-ну-ну, — сказал Эрнест, когда они направились к автомобилю. - Он был здесь в шестидесятом. Тогда, заметьте, он был в гораздо лучшем состоянии.

Трудно было сказать, какого цвета была машина (хотя Эрнест помнил, что она была бежевой), так как непогода содрала краску до ржавого металлического каркаса. Мох, листья и ветки покрывали то немногое, что осталось от брезентовой крыши, а некоторые папоротники даже пустили там корни. Шины отсутствовали, так что машина стояла на убого выглядящих дисках. Круглые фары свисали из патронов на проводах. Хромированный бампер висел криво, словно тупо улыбающийся рот. Паутина покрывала приборную панель и руль, а из разрывов в сиденьях торчали набивка из поролона и металлические пружины. Эрнест не удивился бы, если бы салон служил домом для нескольких поколений крыс.

Клод заглянул в окно без стекла и сморщил нос. - Пахнет мочой.

- «Ты не собираешься пнуть колеса?, — спросила его Ника.

- Здесь нет колес.

- Тогда пни диски.

- Не думаю.

- Клод пинает колеса у машин, — объяснила она Эрнесту. - Так он определяет, хорошая машина или нет. -

- Я этого никогда не говорил, — возразил он. - Просто так делал мой отец. Это было частью его ритуала осмотра машин, ладно?

Ника закатила глаза. - Я просто дразню тебя.

Пройдя мимо ещё десятков построек, развалившихся так, что под ними стали видны бункеры, они подошли к яме размером десять на двадцать футов, выкопанной в оранжевой глинистой земле. К дну вела изношенная лестница, на которой, как ни странно, не росла растительность. Небольшой квадратный вход в систему туннелей был открыт и черный, как ночь, даже при ярком дневном свете.

- Это оно? — спросила Ника, стоя на краю ямы.

- Да, это оно, — ответил Эрнест, отпив глоток воды из фляги.

- Разве туннели не должны были быть секретными? Похоже, они специально рекламировали, где находится этот. Здесь даже есть ступени, ведущие прямо к нему.

- Эти ступени вели к костру для приготовления пищи. Яма была спрятана под плетеной циновкой и большим котлом. Мы обнаружили её только по счастливой случайности. - Он отвёл взгляд от ямы и от воспоминаний, которые, как он знал, ждали его там внизу. - Почему бы вам двоим не пойти осмотреться? — сказал он, понимая, что хочет побыть несколько минут в одиночестве. - Я немного отдохну.

- Пойдем, Клод. Может, я найду сувенир, который можно будет увезти домой.