Наконец, там был старший рядовой 4-го класса Дик Гамильтон, который надел для этого случая свою любимую кожаную ковбойскую шляпу «Стетсон. - Широкие поля шляпы затеняли большую часть его лица, но его длинные светлые усы в форме руля велосипеда было невозможно не заметить. Он был техасцем, которого Эрнест прозвал «Ковбоем. - В правой руке он держал старинный «Кольт Писмейкер, - купленный у пилота санитарного вертолета за двадцать баксов, потому что его героем был Джон Уэйн; в другой — запасной карманный пистолет «Беретта» калибра .25, который он носил в кобуре на лодыжке. На фотографии не было видно трофейного АК-47, который он иногда спускал в туннель, чтобы сбить с толку «Чарли.

Хотя каждый из «туннельных крыс» за время службы стал для Эрнеста как брат, самые длительные и крепкие узы связывали его с «Ковбоем. - Они оба прибыли во Вьетнам одним и тем же рейсом авиакомпании «Филиппины Эйрлайнс, - и полетели на одном вертолете к своей небольшой патрульной базе на севере провинции Тайнинь. Ковбой и пять других «новичков» на борту вели себя спокойно и сдержанно, словно быстрый и низкий полет над джунглями на другом конце света не представлял для них ничего особенного. Но Эрнест крепко вцепился в сиденье; он ненавидел высоту. После приземления они побежали, сгорбившись под тяжестью рюкзаков и под вращающимися лопастями вертолета, к командному пункту роты.

Сержант, излучавший впечатляющую ауру авторитета для парня всего двадцати двух лет, сказал: - Добро пожаловать во Вьетнам, парни. Я сержант Литтл, ваш сержант взвода. Вы находитесь на базе огневой поддержки «Сваг» в зоне боевых действий под названием «Военная зона C. - Враг использует те джунгли, что там, вдали, для проникновения в Южный Вьетнам из Камбоджи. - Он направил свой автомат М-16 на север, на изумрудно-зеленую растительность, простирающуюся до самого горизонта. - Здесь мы весь день патрулируем, а всю ночь устраиваем засады, чтобы поймать этих коммунистических ублюдков. Так что, если вам не терпится убивать коммунистов, вы попали в нужное место, и мы чертовски рады свежей крови. Если вы ещё не знаете, вы в роте «А, - 2-м батальоне, 27-м пехотном полку. Нас называют «Волчьи гончие.

Ковбою и Эрнесту приказали провести свою первую ночь во Вьетнаме на наблюдательном посту, неся вахту у колючей проволоки. Как только стемнело, они перебрались через защитный вал базы, проползли по узкому рву, простирающемуся на пятьдесят футов до первой стены из колючей проволоки, проползли под ней, а затем продолжили путь вдоль рва, пока не добрались до небольшого окопа. Как и было велено, они проверили ее на наличие змей и скорпионов, прежде чем устроиться на ночь. Их задача была проста: держать глаза и уши начеку и сообщать по радио обо всем подозрительном.

Эрнесту, которому тогда было девятнадцать, до отправки во Вьетнам никогда не приходилось бывать за пределами США, и экзотические звуки, доносившиеся из жуткого чёрного леса, вызывали у него мурашки по спине. Он и Ковбой, наверное, просидели там, уставившись в темноту, целый час, широко раскрыв глаза и не мигая, прежде чем кто-то из них заговорил. Эрнест пошутил, что ему стоило переехать в Канаду; «Ковбой, - который добровольно записался на призывную лотерею, ответил, что, наверное, он действительно такой же глупый, как всегда говорили ему учителя.

В конце концов они решили дежурить по два часа. Первую смену взял на себя Эрнест. Дневная жара спала, и пот, стекавший по его лбу и спине, был холодным и неприятным. Ему казалось, что каждый услышанный звук — это «Чарли, - идущий убить его, и он дважды чуть не связался по радио с базой, прежде чем убедил себя, что слышал лишь грызуна или птицу.

Луны не было, и тьма была настолько абсолютной, что у него начались галлюцинации: он принимал тени за то, чем они не были, и даже видел свет, которого не было. Он проверял наручные часы каждые десять минут, пока его смена не подошла к концу. Он думал, что уснет через несколько секунд из-за всей потраченной нервной энергии, но оказалось, что он не мог заснуть вообще. Он перестал пытаться и остался на вахте вместе с Ковбоем. В компании было приятно, и они вели непринуждённую беседу, чтобы разрядить напряжение. Они говорили о том, откуда они родом, об учёбе, о девушках, о машинах. О том, чем они собираются заняться, когда вернутся домой.

Они решили, что, раз в армии у всех есть прозвища, им лучше самим придумать себе прозвища, пока их не обрекли на что-нибудь унизительное вроде «Креветка» или «Шортстоп» из-за их относительно небольшого роста. Эрнест остановился на « Ковбой, - потому что тот ходил и говорил как ковбой; Дик выбрал для Эрнеста прозвище «Суп, - так как его фамилия была Кэмпбелл. К тому времени, когда наконец рассвело, они уже были на пути к тому, чтобы стать самыми близкими друзьями, и в течение следующих трёх лет они спасали друг другу шкуру больше раз, чем любой из них мог сосчитать.

- Мне всегда нравилась эта фотография.

Вздрогнув, Эрнест обернулся. Ковбой вышел из тени на другом конце комнаты. Прямо как на фотографии, на нём была кожаная шляпа «Стетсон, - которая совершенно не сочеталась с его оливково-зелёной джунглевой формой. Она была вся в грязи, словно он только что выполз из могилы.

- Что за хрень? — сказал Эрнест.

Ковбой улыбнулся из-под усов. - Привет, приятель. Мне тоже приятно тебя видеть.

- Ты вернулся.

- Делать больше нечего. Быть мертвым — не так уж и весело, как об этом рассказывают.

Эрнест закрыл глаза и зажал переносицу пальцами. Когда он открыл глаза, Ковбой все еще был там. Он не удивился. Это был уже третий раз за последние две недели, когда к нему приходил призрак его друга. Доктор Гилсдорф согласился, что галлюцинации могут быть побочным эффектом коктейля лекарств, которые он принимал. Он сказал, что они также могут быть вызваны психологической нагрузкой, связанной с «экзистенциальным дистрессом. - Суть в том, что на столь поздней стадии с этим уже практически ничего нельзя было поделать.

Эрнест зажег ещё одну сигарету.

Ковбой подошёл и наклонился к фотографии, прикреплённой к стене. - Чёрт возьми, я был красавцем-молодым парнем. Я всё ещё так же хорошо выгляжу?

- Ты выглядишь точно так же.

- Не могу сказать того же о тебе, Суп. Ты чертов старик.

Он сказал: - Старик, который разговаривает сам с собой.

Ковбой сказал: - Ты не сам с собой разговариваешь, приятель. Ты разговариваешь со старым Ковбоем! Рак всё ещё есть?

- Он никуда не денется. Он меня убьёт.

- О, чёрт. Но, эй, это лучше, чем получить бамбуковым копьём прямо в грудь. - Он посмотрел на себя. Перед рубашки был запачкан кровью и порван. - Хотелось бы, чтобы мы никогда не спускались в ту яму. - Его лицо помрачнело. - Я до сих пор нахожусь в той яме.

- Мне очень жаль, Ковбой.

- Ты сказал, что не оставишь меня там, чувак. Ты мне обещал.

- Я знаю, что обещал…

- У моей жены так и не было могилы, куда можно было бы ходить, никакой настоящей могилы. Просто надгробный камень, а под ним никакого гребаного тела. Какой в этом смысл?

- Что ты хочешь, чтобы я сказал?

- Помнишь мои последние слова? Мои последние, чертовы, предсмертные слова? „Не оставляй меня здесь, Суп. Пообещай, что не оставишь меня здесь. Я не хочу быть похороненным в каком-то муравейнике, выкопанном Чарли“.

А ты сказал: „Не оставлю, Ковбой. Обещаю. Ты вернешься домой“.

Эрнест в отчаянии покачал головой. - Я пытался вернуться за тобой, но Топ сказал, что мы уже потеряли слишком много людей. Он не хотел рисковать ещё больше в операции по спасению. Та же самая чушь вплоть до старшего сержанта. А у меня заканчивался срок. Оставалось две недели. Мне не позволили продлить контракт. Сказали, что я отслужил своё и даже больше, и отправили домой. Что ещё я мог сделать…?

∆∆∆

Эрнест резко проснулся в кресле-качалке и уронил сигарету на пол. Она догорела до фильтра и обжгла ему пальцы.