11) учреждения надзора органов местного самоуправления с участием выборных от рабочих за санитарным состоянием жилых помещений, отводимых рабочим предпринимателями, равно как за внутренним распорядком этих помещений и за условиями сдачи — в целях ограждения наемных рабочих от вмешательства предпринимателей в жизнь и деятельность их, как частных лиц и граждан;

   12) учреждения правильно организованного всестороннего санитарного надзора за условиями труда во всех предприятиях, употребляющих наемный труд;

   13) распространения надзора фабричной инспекции на ремесленную, домашнюю и кустарную промышленность и на казенные предприятия;

   14) установления уголовной ответственности за нарушение законов об охране труда;

   15) запрещения предпринимателям производить денежные вычеты из заработной платы по какому бы поводу и для какого бы назначения они ни делались (штрафы, браковка и проч.);

   16) учреждения промысловых судов во всех отраслях народного хозяйства из представителей от рабочих и предпринимателей поровну». (Там же. С.207–208).

Эта часть проекта программы также показывает действительно коммунистическую, рабочую направленность программы партии.

Главным, однако, следует назвать глубокую связь коммунистического характера программы с положением о диктатуре пролетариата.

И к марксистской теории, и к коммунистической программе Ленин относился не как раз и навсегда данной догме, а как руководству к действию. Как только в России произошла февральская революция, он сразу, уже в Апрельских тезисах, сделал вывод о необходимости «перемены» программы партии:

«9 . Партийные задачи:

а) немедленный съезд партии;

б) перемена программы партии, главное:

1) об империализме и империалистской войне,

2) об отношении к государству и наше требование «государствакоммуны»*,

3) исправление отсталой программы–минимум;

в) перемена названия партии**». (Там же. Т. 31. С. 116).

К необходимости изменения программы он пришел также и потому, что накануне сделал вывод о переходе капитализма к высшей стадии своего развития — к империализму. Т. е. он предложил уточнить программу партии с учетом новых исторических условий. Это изменение условий и стало решающим аргументом за изменение программы партии. Поэтому он добился внесения в резолюцию Седьмой (Апрельской) конференции РСДРП (б) «О пересмотре партийной программы» первым же пунктом: «1) оценка империализма и эпохи империалистических войн в связи с надвигающейся социалистической революцией;…» (Там же. С. 414). В сентябре Ленин пишет, что партия «…обязана взять почин, выступить с программой, отвечающей на вопросы империализма». Поэтому же позднее, в общей, теоретической, части второй программы партии было дана характеристика империализма, а в общеполитическом разделе — производственной основы советов как формы диктатуры пролетариата.

Напряженная борьба весны и лета 1917 года не позволила тогда же реализовать решение о перемене программы. Тем более остро этот вопрос встал сразу после социалистической революции. Он обсуждался на седьмом съезде РКП (б) в марте 1918 года. В резолюции «Об изменении названия партии и партийной программы» решено: «…изменить программу нашей партии, переработав теоретическую часть или дополнив ее характеристикой империализма и начавшейся эры международной социалистической революции.

Затем изменение политической части нашей программы должно состоять в возможно более точной и обстоятельной характеристике нового типа государства, Советской республики, как формы диктатуры пролетариата…» (Там же. Т.36. С. 58). Поэтому в принятой через год на восьмом съезде Программе Российской коммунистической партии (большевиков) было записано: «Советское государство сближает государственный аппарат с массами также тем, что избирательной единицей и основной ячейкой государства становится не территориальный округ, а производственная единица (завод, фабрика)». (Там же. Т.38. С.435436).

Этим единством коммунистической программы и диктатуры пролетариата в форме Советов закончился длительный этап борьбы коммунистов во главе с В. И. Лениным за марксистский коммунистический характер программы и признание диктатуры пролетариата в качестве краеугольного камня теории марксизма вообще и политической программы коммунистической партии в частности. И с этого времени началось действительное строительство социалистического общества в России и в мире.

И конечно, не является случайным, что изменение программы КПСС в 1961 году и придание ей антимарксистского, антиленинского характера выразились прежде всего в отрицании диктатуры пролетариата и рабочего характера партии. По определению этой программы партия перестала быть партией рабочего класса, а стала «партией всего народа». А государство перестало быть государством диктатуры пролетариата и стало «общенародным государством». Таких государств не знала ни одна страна и ни одна теория. Поэтому такое государство потеряло идейные ориентиры и перестало быть жизнеспособным. И странно не то, что буржуазии так легко удалось его разрушить, а то, что оно при таких условиях просуществовало еще целых 30 лет. Видимо, потому, что его здоровая основа глубоко срослась с рабочим классом, с народом. Однако с тех пор СССР и КПСС утратили рабочий характер, стали терять поддержку рабочего класса, открыли путь реставрации капитализма, который и завершился в 1991 году при поддержке пробуржуазных сил со стороны оппортунистического руководства партии и государства.

Рабочий класс и коммунисты должны извлечь из этой борьбы и из этого поражения важный методологический урок: коммунизм есть только тогда, когда он борется за диктатуру пролетариата, а диктатура пролетариата реализуется только коммунистической партией. Как и учили всегда К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин.

Мудрость и глубина мысли у представителей философии проявляется в объяснении кризисов и сложных эпох, когда нужно осознать кризисное время, постичь «начала и причины» перерождения руководства и идеологов, обрушение крупнейшей в мире правящей партии, показать диалектику разрушения великой державы. Но, как ни странно, в период отказа от диктатуры пролетариата, хрущевской «оттепели», всемерной «демократизации», слишком мало нашлось доцентов и профессоров, и только один из академиков (и тот физик — Ж. И. Алферов), которые указали на такие «начала и причины», объяснили народу переворот и резкое неприятие Сталина, потом Ленина, потом КПСС, а потом и СССР значительной частью идеологов–ренегатов и политиков–предателей. Они были, но их голоса заглушила армия идейной обслуги перевертышей А. Яковлева и М. Горбачева. Более того, основная масса бывших профессоров–марксистов, в том числе из Высших партийных школ и Академии общественных наук, не только не сохранила мировоззрение и научную позицию, но и выступила против марксизма и коммунизма, спокойно начала преподавать то, что годдва назад подвергала критике как «происки буржуазной идеологии». Конечно, знания человека растут, кругозор постоянно расширяется, мировоззрение может меняться даже у взрослого человека как показала история превращения Савла в апостола Павла. Но у Савла была сильная причина: сам святой дух снизошел на человека, такое не с каждым случается. Но когда престарелые профессора и академики в 50–60 лет меняют мировоззрение по причине смены начальства, то это не представляется духовным прозрением. Скорее причины утилитарные, и даже очень примитивные, а потому удивительные для людей, занятых в сфере поиска объективных истинных знаний и доказательных убеждений.