© Соколов Б.В., 2026

© ООО «Издательство „Вече“», 2026

Оборона Брестской крепости в июне 1941 года – это один из самых выдающихся подвигов в истории Красной Армии и, шире, – в истории российских вооруженных сил. Гарнизон Брестской крепости, которую первоначально вообще не предполагалось оборонять, поскольку считалось, что в будущей войне Красная Армия будет действовать наступательно, сложился случайно, из тех бойцов и командиров из разных частей и подразделений, которые в момент германского нападения оказались вблизи укреплений и укрылись в них. И среди осажденных было очень мало командиров, особенно старших, так как подавляющее большинство командиров жили в городе и не смогли пробиться к своим частям в хаосе первых часов войны. Поэтому с первых же часов борьбы для осажденных стала проблема организации. И необходимо отдать им должное, немногие оказавшиеся среди защитников командиры эту проблему решили максимально успешно, насколько ее можно было решить в тех тяжелейших условиях. И вследствие этого 45-я пехотная дивизия вермахта, которая по плану должна была захватить Брестскую крепость 22 июня 1941 года в первый день германского вторжения в Россию, не сумела выполнить поставленную задачу. Расчет на внезапность нападения и связанную с этим неизбежную растерянность гарнизона не оправдался. Дивизии пришлось вести боевые действия в крепости вплоть до конца 29 июня, и командование германской 4-й армии группы армий «Центр» не смогло использовать ее для немедленного развития достигнутого успеха в Белоруссии, как планировалось первоначально. Было бы преувеличением сказать, что это обстоятельство оказало существенное влияние на ход событий первых недель Великой Отечественной войны. Однако это нисколько не умаляет величие подвига защитников крепости, которые сделали все, что могли, и даже больше, чем могли.

Особенно удачно действовал командир 44-го стрелкового полка майор Петр Михайлович Гаврилов (1900–1979), возглавивший оборону Восточного фронта крепости, который продержался дольше всех ее укреплений. Гаврилову единственному среди выживших защитников крепости было присвоено звание Героя Советского Союза. Среди погибших защитников крепости звания Героя Советского Союза был удостоен начальник 9-й пограничной заставы 17-го Брестского пограничного отряда войск НКВД лейтенант Андрей Митрофанович Кижеватов (1907–1941), который возглавил оборону своей заставы, потом был одним из руководителей обороны казарм 333-го полка и Тереспольских ворот и погиб 29 июня.

Все защитники Брестской крепости либо погибли, либо попали в плен. Единственный уцелевший документ, написанный защитниками крепости – это фрагменты приказа № 1, написанного руководителями обороны Центрального острова. Письменные приказы по гарнизону крепости практически не отдавались, а доводились до бойцов и командиров в устной форме. На то, чтобы писать и размножать приказы (а делать это можно было только от руки), у руководителей обороны не было ни времени, ни необходимых средств в виде бумаги и чернил. Не было у защитников крепости возможности вести дневники или писать письма родным и близким. У тех, кто попал в плен, тоже не было возможности записывать по горячим следам воспоминания об обороне Брестской крепости. Первые воспоминания и письма тех, кто выжил в плену, датированы 1944 годом и написаны не ранее чем через три года после обороны крепости. Большинство же воспоминаний уцелевших защитников крепости относятся к середине 50-х годов или к более позднему времени. Разумеется, в них очень условно выстроена хронология событий. Многие эпизоды отнесены к иным датам, чем они происходили в действительности. Нередки случаи, когда несколько событий слиты воедино, а реальные события дополнены фантастическими деталями, поскольку устные воспоминания, не записанные по горячим следам, с годами имеют обыкновение трансформироваться в памяти по законам создания художественного произведения.

Поскольку довоенный устав Красной Армии запрещал красноармейцам сдаваться в плен, и им разрешалось попасть туда только ранеными или в бессознательном состоянии, то все защитники Брестской крепости, кому довелось писать воспоминания после освобождения из плена, утверждали, что попали в плен, будучи ранеными или после потери сознания, т. е. после контузии. В действительности часть красноармейцев и командиров наверняка попали в плен, не будучи ранеными и находясь полностью в сознании, но подобное признание могло повлечь серьезные неприятности. Те же из пленных, кто к моменту возвращения Красной Армии находился не в лагере, а либо проживал на оккупированной территории, либо сражался в партизанском отряде, неизменно утверждали, что они совершили успешный побег из лагеря военнопленных. В ряде случаев так и было в действительности, но многие из пленных могли быть освобождены из лагеря самими немцами, которые в первые полгода войны практиковали освобождение тех военнопленных, которые были уроженцами оккупированных территорий, в том числе Украины, Белоруссии и Прибалтики, а также оккупированных российских территорий. Однако сообщать о том, что ты был освобожден немцами, командованию Красной Армии и органам НКВД было опасно, так как сразу же встал бы вопрос о возможном сотрудничестве пленных с оккупационной администрацией, поскольку это был один из главных способов выжить на оккупированных территориях, особенно в городах.

Поэтому при воссоздании картины героической обороны Брестской крепости приходится опираться на германские документы, а также на дневники и письма и воспоминания, написанные во время боев или по горячим следам событий. Германских источников такого рода сохранилось много. И они позволяют достаточно точно установить хронологию и ход боев и подробно проследить действия германских войск вплоть до уровня подразделений. Однако относительно советских войск, оборонявших крепость, германские источники гораздо менее информативны. Германских военачальников на уровне штабов дивизии, полков и отдельных батальонов (дивизионов) интересовали прежде всего численность противника и его вооружение. Однако в германских документах очень мало данных о конкретных советских частях и подразделениях, оборонявшихся в крепости, и вообще нет имен и фамилий даже советских командиров. Тут играло свою роль то, что оборонявшие крепость отряды были сборные и состояли из бойцов и командиров из разных частей и подразделений, и говорить о том, что тот или иной германский полк или батальон сражается против какой-то определенной советской части или подразделения, не приходилось. Подробности об обороне Брестской крепости можно было бы почерпнуть из протоколов допросов защитников крепости в германском плену. Однако такие документы либо не сохранились, либо до сих пор не введены в научный оборот.

Встречающиеся нередко утверждения, будто в немецких документах порой намеренно не фиксировались попытки прорыва из крепости, которые описаны в воспоминаниях некоторых защитников крепости, на наш взгляд, лишены оснований. Германским командирам не было никакого смысла утаивать от вышестоящего начальства факты попыток прорыва русских из крепости, поскольку все эти прорывы закончились неудачей, и немцы не понесли при их отражении больших потерь. Скрывать свои боевые успехи офицерам 45-й дивизии не было никакого смысла.

Реконструкция обороны крепости основывается прежде всего на немецких источниках. Из советских источников привлечены в первую очередь мемуары майора П.М. Гаврилова, как самого высокопоставленного руководителя обороны из числа тех, кому посчастливилось оставить воспоминания. Использованы также те эпизоды из воспоминаний других защитников крепости, которые кажутся наиболее достоверными и не противоречат общей хронологии обороны крепости. Использованы также несколько донесений советских военных командиров и гражданских руководителей, составленные в первые недели и месяцы войны, о первом дне войны в Бресте.